От чистого сердца

             Ло Бинхэ почувствовал, будто гора свалилась у него с плеч: его маленькая хитрость удалась. Он не был до конца уверен в успехе, опасаясь, что Юэ Цинъюань сочтет это дело несущественным и отправится прямиком на Цюндин. Ло Бинхэ решил перестраховаться и вкратце рассказал о случившемся Му Цинфану на случай, если Юэ Цинъюань будет расспрашивать целителя. Если Му-шишу тоже подчеркнет достоинства Шэнь Цинцю и отметит недостатки Лю Цингэ, этого будет достаточно, чтобы повлиять на решение Юэ Цинъюаня.              Уроки на сегодня были уже закончены, и Шэнь Цинцю только что завершил практиковать регулирование ци по методу, которому научил его Му Цинфан. Дело сдвинулось с мёртвой точки, но шло медленнее, чем ему бы того хотелось. Зато циркуляция энергии уже не была такой быстрой и нестабильной, как раньше. Убедившись в эффективности метода, Шэнь Цинцю вынужден был признать, что этот целитель кое в чём таки кумекал, и его рекомендации - не пустой звук. Настроение горного лорда даже успело улучшиться. Ровно до тех пор, когда звонкий голос его ученика не возвестил:       - Шицзунь, глава школы пришёл с визитом.       Шэнь Цинцю нахмурился: хорошее настроение как рукой сняло. На его лице отразилось недовольство. Собравшись с духом, он взял себя в руки, напомнив себе, что ему необходимо добиться расположения этого так называемого шисюна, чтобы решить вопрос с Лю Цингэ. Смахнув с идеально чистого ханьфу воображаемую пылинку, владыка Цинцзин направился к чайному столику и чинно уселся за него, прежде чем позволить Ло Бинхэ привести визитёра.              - Чжаньмэнь-шисюн. Прошу присаживаться. Чем этот обязан такому удовольствию?       Какими бы радушными ни были слова приветствия, на отстранённом лице владыки Тихого пика даже мускул не дрогнул. (Юэ Цинъюань про себя порадовался отсутствию откровенно кислой гримасы и нахмуренных бровей при взгляде на него.)       Он не видел улыбки шиди уже не один десяток лет, так что сжатые губы и ледяной взгляд были лучшей из всех возможных реакций. И на том спасибо.       - В том донесении, что я получил, будучи в отъезде, не говорилось о ранении шиди, так что этот шисюн специально пришёл проведать шиди Цинцю и справиться о его здоровье.       - Вот как... В таком случае, шисюну не стоило беспокоиться: травма была незначительной.       - Рад это слышать, да и цвет лица у тебя хороший. Цинцю-шиди, я слышал о твоём вкладе в предотвращение вторжения. Ты хорошо постарался и выполнил свои обязанности.       Шэнь Цинцю, если не считать его обычного откровенно демонстрируемого отвращения к Юэ Цинъюаню, выглядел вполне здоровым, что избавляло главу Юэ от беспокойства. Владыка Цинцзин же со своей стороны - напротив: решил, что у него начались галлюцинации. Юэ Цинъюань похвалил его впервые в жизни? Шэнь Цинцю скосил взгляд на окно, ожидая следующим номером увидеть пролетающий мимо клин упитанных, машущих крыльями свиней..       - Если бы не разрушенный Радужный мост, этому мастеру не пришлось бы разгребать весь случившийся бардак. Этот просто-напросто оказался не вовремя в неподходящем месте, - буркнул он себе под нос. В любом случае, он был последним среди пиковых лордов, к кому предпочитали обращаться за помощью, учитывая все слухи, окутавшие его пик.       - Но ты всё равно не остался в стороне и показал себя с наилучшей стороны, великолепно! Твой ученик также сообщил мне об инциденте в пещерах Линси. Тебе не следовало совершать столь опрометчивый поступок.       А вот и дежурная проповедь! Куда ж без неё-то? Шэнь Цинцю едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Опять набившая оскомину бодяга о его "безрассудстве"! Неужели и этот ему сейчас, как шиди Му, начнёт плешь проедать, полагая, что он спас этого бескультурного маньяка с мечом наперевес по доброте душевной? Он сдержался, смирив гордыню и решил во что бы то ни стало вытерпеть всю эту грядущую тягомотину. Учитывая, что Ци-гэ обычно был достаточно тактичен, чтобы вовремя задобрить его комплиментом.       - Ты же знаешь, что Лю-шиди бывает вспыльчив, особенно когда вы оба находитесь поблизости друг от друга, да ещё и в замкнутом пространсте. Это дело не стоит внимания, так как ты загладил свою вину, помогая ему справиться с искажением Ци, но в уединенном месте без посторонней помощи подобное могло бы легко привести к роковому исходу. Даже если он тебе не нравится, не стоит провоцировать его в критический момент уединения.       Ло Бинхэ стоял за дверью с чаем наготове, когда услышал слова главы школы.       Сердце Шэнь Цинцю, уже достаточно было успокоившееся после неожиданного и приятного комплимента, сделанного ему всего несколько мгновений назад, в одночасье словно рухнуло на каменное дно колодца, разбившись вдребезги.       Юэ Цинъюань сполна оправдал свою репутацию, в очередной раз обманув ожидания Шэнь Цинцю.       - Может, он и сказал сгоряча что-то неприятное после всех твоих подвигов, но ты же знаешь, что Лю-шиди всегда слишком остро реагировал на провокации. Цинцю-шиди, тебе не следует принимать его реакцию близко к сердцу.       Искажения ци были нетипичны для Лю Цингэ. Юэ Цинъюань мог только догадываться, что именно к этому привело, учитывая участие Шэнь Цинцю в последующей помощи со стабилизацией состояния Бога Войны. Они с Шэнь Цинцю постоянно были на ножах, и именно потому, что он опасался подобного конфликта в его отсутствие, он и не упомянул о том, что их уединение в пещерах Линси в этот раз совпадает по времени. Обычно такие вещи обсуждались заранее, когда любой заклинатель уровня старейшины и выше уходил в уединение, чтобы школе было удобнее работать в его отсутствие.       Глава Юэ сдержал вздох: Шэнь Цинцю наверняка не ожидал, что его колкости приведут Лю Цингэ к искажению ци, ведь его шиди лучше других знал, какую опасность оно в себе таит. Его предосторожность оказалась тщетной, и они все равно столкнулись в пещерах Линси, но, к счастью, худшего сценария удалось избежать. По крайней мере, Шэнь Цинцю не напрочь забыл о приличиях. Голос Юэ Цинъюаня звучал мягко, его успокаивал тот факт, что его шиди растёт как личность.       Застигнутый врасплох, Шэнь Цинцю опешил. После долгого и мучительного молчания он наконец смог выдавить из себя одно единственное тихое слово:       - Что?..       Ло Бинхэ совершил грубую непростительную ошибку. Он строил свои планы, исходя из того, что глава школы будет мудрым и справедливым. Теперь же стало ясно как божий день, что Юэ Цинъюань не отличался ни мудростью, ни чувством справедливости: он не потребовал объяснений и не выслушал Шэнь Цинцю, как это сделали Му Цинфан или Ци Цинци. Глава Юэ был два сапога пара с Лю Цингэ. Репутация Шэнь Цинцю никогда не была безупречной, но глава школы должен был быть последним, кто судит о боевом брате только исходя из его репутации и слухов сомнительного происхождения. Неудивительно, что сплетни о владыке пика Цинцзин распространялись, словно лесной пожар: похоже, глава школы никогда не утруждал себя проверкой их на истинность.       Дверь с грохотом распахнулась, к удивлению Юэ Цинъюаня. Учитывая крутой нрав владыки пика искусств, он не ожидал, что его ученики будут вести себя подобным образом. Ло Бинхэ, не обращая внимания на обернувшегося в его сторону главу Юэ, бросился в гостиную с бешено колотящимся сердцем, все его мысли были лишь о его шицзуне. Что же пережил учитель, чтобы его обычно уверенный звучный голос прозвучал так слабо и невнятно?       Едва взглянув на своего шицзуня, Ло Бинхэ почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а разум погружается в мутную черноту.       Взгляд Шэнь Цинцю сейчас был пустым и жалким, растерянное, беззащитное выражение застыло на этом скупом на проявление эмоций лице. Ло Бинхэ знал это чувство не понаслышке, лучше, чем кто-либо другой. Однажды он сам испытал подобное, когда пролитый на его голову чай смыл, словно волна, все его детские надежды и ожидания, оставив взамен лишь пустоту и разочарование. Юэ Цинъюань точно так же уничтожил остатки доверия к нему Шэнь Цинцю.       Слабый растерянный шелест его шицзуня оказался воплем отчаяния.       -...Убирайтесь!       Юэ Цинъюань решил, что ослышался.