От чистого сердца

      У Ло Бинхэ на душе до сих пор скребли кошки.       Действия Му Цинфана спутали все его планы, заставив покинуть пик Байчжань раньше времени. Он-то надеялся спровоцировать Лю Цингэ на драку, чтобы тот распустил руки, но, похоже, неожиданно обрушившаяся на его шишу суровая правда потрясла того настолько, что бедняга впал в ступор. Ло Бинхэ усмехнулся: по крайней мере, у владыки пика, похоже, есть хоть какое-то подобие совести. Ему было всё равно, раскается ли Лю Цингэ в содеянном. Главной его задачей было донести правду таким образом, чтобы она стала гранитной плитой на могиле самодовольства Бога Войны, выставив того перед всеми в самом нелицеприятном свете из возможных.       Чем сильнее будут душевные муки его боевого дяди после услышанного - тем лучше. Не имея возможности причинить физический вред Лю Цингэ за его фортели, Ло Бинхэ вовсю оттоптался на его душе. По иронии судьбы, только люди с моральными принципами способны испытывать угрызения совести. Молодой заклинатель фыркнул. Мораль-шмораль! Весь из себя "высокоморальный" Лю Цингэ наступил на грабли собственной высокоморальности и помчался, задрав штаны, впереди колесницы со своими скоропалительными и поверхностными суждениями, вынеся абсолютно несправедливый приговор своему шисюну.       Ло Бинхэ повёл носом, принюхиваясь, и с облегчением вздохнул: на одежде не осталось и следа от вонючей бомбы Му Цинфана. О том, чтобы предстать пред светлые очи Шэнь Цинцю, воняя, как дохлый монстр, месяц провалявшийся в цянькуне адепта Байчжань, не могло быть и речи.       Но бамбуковый домик встретил его тишиной: его шицзунь, вероятно, уже отбыл на занятия. Ло Бинхэ вошёл в личные покои владыки Цинцзин и принялся убирать со стола грязную посуду, озираясь по сторонам и стараясь максимально точно отпечатать в памяти каждую деталь жилища учителя.       Ему нужно было поторопиться и успеть вернуться хотя бы к концу урока. Он был готов услышать выговор за своё опоздание, но не жалел о содеянном: игра стоила свеч. Пусть его способ выделиться и мог показаться сомнительным, зато он был действенным: теперь шизунь в любом случае обратит на него внимание. Сейчас, когда он понял, что не является для учителя особенным, это было тем более важно. Навязывать себя Шэнь Цинцю - дохлый номер. Мин Фань - яркий тому пример. А вот выпячивание как бы невзначай своих недостатков - совсем другое дело: испытанный и верный способ, особенно учитывая склонность учителя помогать людям тайно, исподтишка. Поэтому демонстрация собственной уязвимости подходит как нельзя лучше в качестве выигрышной стратегии для привлечения скрытных и подозрительных по своей натуре шицзуней.       Уйдя в свои размышления, Ло Бинхэ вдруг поймал себя на мысли, что снова прибегает к старым приёмам, сохранившимся со времён его бродяжнического детства. Раньше, когда Шэнь Цинцю ещё был жесток с ним, он использовал уличные навыки, чтобы избежать наказания. Сейчас обстоятельства и его цели изменились, но приёмы остались прежними, даже усовершенствовались. Только теперь они служили инструментом для достижения совсем иных целей.       Если бы об этом стало известно, то многие из тех, кто ему так или иначе помогал в его планах, смотрели бы на него косо за такой прагматичный подход: не всем нравится, знаете ли, когда их откровенно используют в качестве инструмента для достижения желаемого.       Ло Бинхэ улыбнулся: а вот учитель точно бы его не осудил. Хотя Шэнь Цинцю никогда не участвовал в его маленьких хитростях, он не стал бы винить Ло Бинхэ, если бы тот вдруг прокололся. В конце концов, разве не шицзунь учил его, что драки следует устраивать без свидетелей, чтобы избежать потом ненужной огласки? Ло Бинхэ просто действовал в нужное время, в нужном месте и с нужными людьми, чтобы добиться желаемых результатов, вот и всё!       Однако улыбка слетела с его лица, когда, выйдя на крыльцо, он нос к носу столкнулся с недовольным Шэнь Цинцю.       Владыка пика, как и предполагал его ученик, действительно был на занятиях. Обнаружив отсутствие Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю почувствовал себя странно. Он-то думал, что мальчик просто ушёл по своим делам перед уроком, но то, что он и на урок не явился... Вздумал прогуливать? Пиковый лорд почувствовал, как внутри него закипает недовольство. Учитывая то, как Ло Бинхэ рвался в бой, стремясь к вершинам знаний, несмотря на свой медленный прогресс, Шэнь Цинцю считал, что прогул - это последнее, что можно от него ожидать. Возможно, его ученик был занят и опаздывал. Он его, конечно, накажет за опоздание, но опоздать ведь лучше, чем вообще не явиться.       Однако урок уже перевалил за половину, а Ло Бинхэ всё не приходил. После неожиданного утреннего прозрения затаившаяся зависть Шэнь Цинцю ослабила свою когтистую хватку в его душе, но раздражение по поводу отсутствия ученика удвоилось. Неужели послушание этого мальчишки было всего лишь притворством, и развеялось сразу после того, как владыка пика в кои-то веки его похвалил? Шэнь Цинцю приказал ученикам закончить урок самостоятельно и вернулся в свой бамбуковый домик.       Он ожидал застать Ло Бинхэ бьющим баклуши, но увидел, как его ученик выходит из дома, нагруженный грязной посудой. И это вместо того, чтобы учиться! Шэнь Цинцю уже собирался устроить Ло Бинхэ разнос, как вдруг его взгляд упал на синяки, ссадины и порванную грязную одежду мальчишки. Хотя он не выглядел таким помятым, как после битвы с Тяньчуем, потрёпанный вид ученика оставлял желать лучшего.       - Что произошло?       Вопрос сорвался с языка, опережая мысль, но Шэнь Цинцю решил не цепляться к форме: спросил и спросил.       Во что ввязался гуев зверёныш на этот раз?       Первоначальный шок, написанный на лице Ло Бинхэ, сменился странной смесью облегчения и стремления уйти от ответа. Шэнь Цинцю, почувствовав, что ученик сейчас будет выкручиваться, как уж на сковородке, и, щёлкнув пальцами, смёл всю посуду из его рук в сторону стола в беседке, отрезая паршивцу путь к бегству. Напитанные ци тарелки, палочки и чашки проследовали по назначению и чинно расставились на столе - занимательное зрелище. Но Ло Бинхэ сейчас было не до него.       - Ты решил, что сможешь что-то скрыть от этого мастера? В какие неприятности ты влип на этот раз?       Шэнь Цинцю исключил возможность стычки Ло Бинхэ с той самой компанией оболтусов, что доставала мальчишку когда-то. Те сейчас в полном составе как приклеенные торчали на занятиях, боясь чихнуть в присутствии учителя, чтобы лишний раз не раздражать его.       Испуганный Ло Бинхэ упал на колени. Брови Шэнь Цинцю удивлённо взлетели. Он не видел от этого ученика подобной кротости с тех самых пор, как вернул ему кулон Гуаньинь.       С губ мальчика сорвалось невнятное дрожащее блеяние: - Этот ученик... сопровождал Му-шишу на пик Байчжань.       Ответ ученика застал Шэнь Цинцю врасплох: такого он точно не ожидал.       Он уже готов был распечь бестолкового зверёныша за то, что тот, виляя хвостом, таскается за владыками других пиков, вместо того чтобы выполнять свои обязанности ученика и посещать уроки.       Но тот опередил его, выдав как на духу чистосердечное признание: - Этот ученик услышал от Му-шишу о причине ранения шицзуня. Клеветнические обвинения Лю-шишу показались этому ученику невыносимыми, особенно после того, что сделал для него шицзунь, поэтому этот попросил сопровождать Му-шишу сегодня на Байчжань, чтобы выяснить у Лю-шишу его намерения.       Владыка пика Цинцзин покрылся холодным потом. Невозможно! Его ученик просто не мог быть настолько наивным, чтобы попереться к Лю Цингэ в надежде получить от него искренний ответ! Ло Бинхэ в его глазах только что проделал путь от мучительного для Шэнь Цинцю отражения его самого до праведного заклинателя типа Лю Цингэ. У этих двух простофиль одна извилина на двоих, что ли? Оба действуют по принципу "нужен ответ - спроси в лоб?" Шэнь Цинцю мысленно содрогнулся: как его угораздило воспитать такого лопуха?       - Ты, глупец! Кем ты себя возомнил, чтобы допрашивать владыку пика? И ты думаешь, что он поверит моему ученику, который утверждает, что этот мастер спас его? - прошипел он, насмехаясь над честным и искренним, хотя и бесполезным порывом Ло Бинхэ. У Шэнь Цинцю возникло желание немедленно отправиться на Цяньцао с твёрдым намерением заткнуть Му-шиди, чтобы не болтал лишнего. Он был твёрдо уверен, что никто не поверит словам того, кто посмеет высказаться в его защиту. О его собственных-то словах вообще речи не шло...       Того, что Ло Бинхэ выкинет подобное, Шэнь Цинцю никак не ожидал. Кто просил этого неосмотрительного болвана разевать пасть? Дал только очередной повод байчжаньской горилле его критиковать! "Хитрецом", "трусом", и "слабаком" он уже был. Теперь будет ещё и "лжецом" до кучи. И манипулятором, пытающимся давить на высокоморальность праведного Бога Войны!       Ло Бинхэ, казалось, невероятно взволновала реакция Шэнь Цинцю. Вскинув голову, он воскликнул: - Верит он в это или нет, но то, что шицзунь спас Лю-шишу, - истина! Если он не верит этому ученику, то это проблемы его характера. Даже если не было свидетелей случившегося, следы от меча в пещере, рана шицзуня, состояние тела самого Лю-шишу... Доказательства повсюду. Как может этот ученик притворяться, что ничего не знает, и позволять Лю-шишу оскорблять шицзуня, как ему заблагорассудится?! То, что Лю-шишу был не в курсе, не оправдывает его неподобающее поведение!       Воздвигнутая в сознании Шэнь Цинцю башня негодования обрушилась, едва не погребя под своими обломками Ло Бинхэ.       Он поражённо смотрел на коленопреклонённого ученика - неопрятного и жалкого сейчас, дрожащего от страха перед ним. Но на лице мальчика была написана решимость, а глаза сияли верой, прямо и открыто глядя в глаза учителя. Весь его вид говорил о его искренности. Неясное ощущение присутствия чего-то необъяснимого и эфемерного в облике Ло Бинхэ, чему он не мог дать название, охватило его и исчезло - образ мальчика обрёл ясность в его представлении.       От того, как внезапно вдруг исчезла его привычная ненависть к самому себе, бессмертный растерялся.       За всю свою жизнь Шэнь Цинцю еще не встречал человека, который бы искренне верил ему. Он сам-то в себе сомневался, и уж тем более не ожидал, что кто-то со стороны в него поверит.       Растерянность испарилась, когда Ло Бинхэ вновь склонился перед ним со словами: - ...Учение шицзуня верно: даже если человеку открывается истина, она - ничто, если человек сознательно не желает её видеть.       Ло Бинхэ бессознательно потёр ушибленную щёку, и Шэнь Цинцю вспомнил, почему они вообще затеяли этот разговор. Он ещё раз взглянул на избитого ученика, и все кусочки мозаики в его сознании встали на свои места.       - ...Он ударил тебя?       Ло Бинхэ покачал головой, но его ответ лишь вызвал волну негодования у Шэнь Цинцю.       - Находясь в расстроенных чувствах, этот ученик позволил себе резко высказаться во всеуслышание. Ученики пика Байчжань, не в силах ответить цивилизованно, пустили в ход кулаки. Лю-шишу не остановил их, а Му-шишу использовал какую-то траву, чтобы оглушить дерущихся, и сразу после этого отправил этого Бинхэ обратно.       Шэнь Цинцю, поначалу раздражённый из-за слишком длинного языка Ло Бинхэ, теперь был в ярости. Он рвал и метал! Ему было плевать на размолвки между учениками разных пиков, но избивать человека за то, что он говорит правду без прикрас? Тем более мальчика, которого добрая мать доверила ему на воспитание?! Лю Цингэ всегда был паршивым владыкой пика и мнение о нём Шэнь Цинцю было и без того невысоким. Но после того, как стало ясно, что этот балбес ещё и не в состоянии контролировать своих диких обезьян, оно окончательно сверзилось в преисподнюю.       У Шэнь Цинцю руки зачесались отправиться на Байчжать и выбить из Лю Цингэ всё дерьмо. Спас, называется, на свою голову! Чтобы в награду прилюдно получить плевок в лицо и избиение своего ученика! Олух проклятый! Шэнь Цинцю крепко стиснул веер, заставляя себя успокоиться. Он не может прибегнуть к насилию, иначе он будет обвинён в лицемерии, отвечая жестокостью на жестокость учеников Байчжань и попустительство Лю Цингэ.       Не желая наступать на старые грабли и полагаться на того, на кого полагаться было нельзя, Шэнь Цинцю тем не менее понимал, что хочешь не хочешь, а придётся хотя бы раз обратиться к начальству и заставить Юэ Цинъюаня вынести наказание. На этот раз Ло Бинхэ может выступить как пострадавший, а Му Цинфан - как свидетель. Шэнь Цинцю не верил, что знаменитый миротворец глава Юэ спустит с рук самосуд и попустительство этому, отбрехавшись дежурным выговором. Осудит как миленький! А заодно засунет свой язык куда подальше, со своим вечным нытьём о том, что "лорд Байчжань всегда помнит доброту и воздаёт за неё вдвойне". Ага, "вдесятеро"! Только не добром, а хамством! Может хоть этот случай заставит Ци-гэ снять его розовые очки и взглянуть на мир без прикрас!       - Позаботься о своих ранах. Когда глава школы вернется, этот мастер поднимет вопрос о случившемся с тобой на Собрании владык пиков.       Мальчик моргнул, боясь поверить в услышанное. Шэнь Цинцю согласился с его мнением: при обычных обстоятельствах он никогда не стал бы вмешиваться в такое пустяковое дело.       Шицзунь считал, что столкновение с жестокостью мира детям даже на пользу: пусть мотают на ус, что жизнь тяжела и полна несправедливости. Но Шэнь Цинцю будет не Шэнь Цинцю, если упустит шанс навалять этому праведнику по первое число, ткнув его мордой в его собственную наложенную кучу, сразив его его же оружием! В кои-то веки ещё представится такая возможность!       Шэнь Цинцю взглянул на Ло Бинхэ: тот смотрел на него сияющим, полным надежды взглядом. Вот чудак! Надеется на такого монстра, как его учитель! Но в этот раз он оправдает ожидания ученика. Он воздаст Ло Бинхэ по его заслугам, хотя бы ради того, чтобы унизить Лю Цингэ.       Юноша ожидал от учителя куда более суровой реакции, возможно, даже наказания за вмешательство в дела владык пиков, тем более учитывая, что Шэнь Цинцю пытался скрыть правду от всех. Он не ожидал, что шицзунь откликнется на его искренность и примет его сторону, а не сторону Лю Цингэ. В сердце юноши затеплилось удовлетворение. Его мысли снова потекли в сторону мечтаний о расположении к нему Шэнь Цинцю, о том, что, возможно, он всё-таки имеет для учителя особое значение. Шицзунь говорил о том, что глава школы должен узнать о жестокости хулиганов с Байчжань, но Ло Бинхэ не ставил перед собой такой цели.       Он хотел, чтобы Юэ Цинъюань узнал, как Лю Цингэ поступил с Шэнь Цинцю, и стал бы орудием отмщения. Похоже, ему придется караулить возвращение главы школы и, как только тот вернётся, первым доложить ему обо всём. После этого Юэ Цинъюаню поневоле придётся отталкиваться от его слов, выслушивая последующие обвинения Шэнь Цинцю и глава школы уже не сможет оставаться просто сторонним наблюдателем.       - Шицзунь...       Третий голос вклинился в молчаливый дуэт наставника и ученика. К бамбуковому домику приблизился Мин Фань. При виде стоящего на коленях избитого Ло Бинхэ в его взгляде промелькнуло недоумение. Неужели их шицзунь снова взялся за старое и наказал бестолкового зверёныша после столь долгого периода странной "оттепели"? Но главный ученик не придал этому особого значения: Шэнь Цинцю мог наказывать кого угодно по своему усмотрению, а Ло Бинхэ уже не в первый раз злил их шицзуня.       Мин Фань отсалютовал владыке пика и доложил: - Лю-шишу и Ци-шишу прибыли на Цинцзин и желают видеть шицзуня.