Переплетение судеб. Том 1

***

Съёмка затягивалась. Каослана стоял у белого фона уже сорок минут, и фотограф всё никак не мог поймать «тот самый» свет. Обычно такая рутина не выбивала его из колеи — работа как работа, стой и терпи. Но сегодня он ловил себя на том, что мысли уплывают далеко за пределы этой студии, в тесную комнату приюта, где остались его братья. — Каос! — окликнул фотограф, опуская камеру. — Ты где? В облаках? Смотри сюда, а не в потолок. Каослана моргнул, возвращаясь в реальность. — Извините. — Давай заново. Представь, что ты смотришь на море. Глубоко, спокойно. Море. Он никогда не видел моря. Только на картинках. Но сейчас ему казалось, что он тонет в нём — в море собственных тревог. Аглая стояла в стороне, скрестив руки на груди. Она заметила, что парень сегодня не в своей тарелке, ещё полчаса назад: движения заторможенные, под глазами залегли тени, а улыбка, обычно живая и немного смущённая, сейчас выглядела натянутой, словно приклеенной. — Всё, хватит, — скомандовала она, взмахнув рукой. — Перерыв пятнадцать минут. Каос, подойди ко мне. Он подошёл, чувствуя себя провинившимся школьником. Аглая указала на диван у окна. — Садись. Выглядишь как выжатый лимон. Что случилось? — Всё нормально, — ответил он, но голос предательски дрогнул на последнем слоге. — Не ври. Экзамены? Каослана опустил взгляд. Внутри всё кипело: усталость, накопившаяся за месяцы, страх перед будущим, бессонные ночи, когда он сидел над учебниками, пока братья спали, а потом вставал на рассвете, чтобы успеть на съёмку. Он держался из последних сил, но сейчас, под этим спокойным, внимательным взглядом, плотина дала трещину. — Экзамены, работа, братья… — выдохнул он, и слова посыпались сами, как камни с обрыва. — Шестого мая мне восемнадцать. Я… я не знаю, что будет дальше. Как меня выпустят из приюта — я останусь один. А у меня даже жилья своего нет. И братья… они же там останутся. Я боюсь, что не сдам экзамены. Что не успею подготовиться. Что просто… не справлюсь. Голос его сорвался на хрип, и он сжал кулаки, пытаясь загнать обратно комок, подступивший к горлу. Не расклеиваться. Не сейчас. Не при ней. Аглая молча слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах появилось что-то новое — не жалость, а понимание. Она видела таких, как он. Тех, кто взвалил на себя слишком много и теперь гнулся под этой тяжестью, но не ломался. Она села рядом и положила руку ему на плечо. Ладонь была тёплой и тяжёлой — успокаивающая тяжесть. — Ты не один. Я не обещаю, что будет легко. Но ты справишься. Ты уже справляешься каждый день, даже когда думаешь, что больше не можешь. А экзамены… Анаксагор сказал, что ты способный. Подтянешь, что надо. — Времени мало, — покачал головой Каослана, не поднимая глаз. — У меня голова кругом идёт. Я ночами не сплю — то учу, то переживаю. И всё равно ничего не успеваю. — А ты не бери всё сразу. Раздели на части. Сегодня — одно, завтра — другое. И братьям не нужно, чтобы ты сгорел. Им нужен ты — живой и здоровый. Не идеальный. Просто живой. Он поднял глаза. В её взгляде не было ни капли фальши. Она говорила то, во что верила сама. И от этого простого, безыскусного участия внутри что-то медленно, неохотно, но всё же отпустило. — Спасибо, — сказал он тихо. — Я… я попробую. — Не за что. — Аглая убрала руку и встала. — А теперь иди умойся холодной водой. Через пять минут продолжим. И без этих твоих «всё нормально». Я вижу, когда врёшь. Он кивнул и направился в уборную. В зеркале над раковиной на него смотрел бледный, осунувшийся парень с красными от недосыпа глазами. Каослана включил холодную воду, набрал полные ладони и плеснул в лицо. Ледяные капли потекли по шее, за воротник, приводя в чувство. Справишься. Ты уже справляешься. Раздели на части. Сегодня — одно, завтра — другое. Он повторял эти слова, как мантру, и постепенно сердце перестало колотиться где-то в горле. В этот момент дверь бутика открылась, и на пороге появился Анаксагор. В руках он держал небольшой букет жёлтых роз и бумажный пакет, из которого аппетитно пахло выпечкой. — Привет, — сказал он, оглядываясь. — Твоя съёмка ещё не закончилась? — Почти, — Аглая усмехнулась, принимая букет. — Ты пришёл меня контролировать или цветы дарить? — И то, и другое. — Анаксагор поставил пакет на стол. — Заодно решил проведать своего ученика. Хочу увидеть, как он. — В уборной. Устал, бедный. Экзамены, братья, день рождения скоро. Переживает. — Это нормально. — Анаксагор пожал плечами. — Я тоже переживал в его возрасте. Даже сейчас иногда переживаю. — Ты? — Аглая притворно удивилась. — Ты же у нас железный. — Железо ржавеет. — Анаксагор улыбнулся краешком губ. — Но ты права, я редко показываю слабости. Только тебе. — Ой, льстишь. Из уборной вышел Каослана. Увидев учителя, он замер на мгновение, но тут же взял себя в руки. — Анаксагор? Вы здесь? — А где же мне ещё быть? — Анаксагор подошёл ближе и окинул его цепким взглядом. — Ты бледный. Выспался хоть раз за эту неделю? — Не очень, — признался Каослана, отводя глаза. — Вот и видно. Садись, поговорим. — Анаксагор указал на диван. — Аглая, у тебя есть что-нибудь съедобное? Мой ученик должен питаться нормально, а не одним кофе. — А ты загляни в пакет, — усмехнулась Аглая. — Или ты пришёл с пустыми руками? Анаксагор вытащил из пакета две булочки с корицей — ещё тёплые, источающие пряный, уютный аромат. — Я купил, — сказал он, протягивая одну Каослане. — Утром забежал в пекарню. Ешь. И рассказывай, что тебя гложет. Каослана откусил кусочек. Тёплое, сладкое тесто почти растворилось на языке, и он вдруг почувствовал, как сильно голоден — не только физически, но и как-то иначе. По-человечески. — Боюсь, что не сдам экзамены. Что не успею подготовиться. Что после восемнадцатилетия меня вышвырнут из приюта, а я ещё не накопил на жильё. И братья… они без меня пропадут. Анаксагор выслушал, не перебивая, потом поднял палец. — Во-первых, экзамены ты сдашь. Я не позволю своему ученику провалиться. Во-вторых, насчёт жилья мы с Аглаей уже думали. — Думали? — Каослана перевёл взгляд на Аглаю. — У меня есть свободная мини-студия, — сказала она, пожимая плечами, словно речь шла о сущей мелочи. — Не дворец, но жить можно. Если хочешь, после экзаменов переезжай. Временно, пока не встанешь на ноги. Каослана чуть не поперхнулся булкой. — Вы серьёзно? — Абсолютно. — Аглая кивнула. — Но с условием: ты сдашь экзамены и не бросишь учёбу. Если поступишь куда-нибудь — буду считать, что мы договорились. — Я… я даже не знаю, что сказать. — Скажи «спасибо» и доешь булку, — посоветовал Анаксагор. — И перестань себя накручивать. Ты не один. Запомни это. Вбей в свою упрямую голову и не забывай. — Спасибо, — тихо сказал Каослана, чувствуя, как внутри медленно разливается тепло — не от выпечки, а от того, что есть люди, которым не всё равно. Люди, которые верят в него, даже когда он сам в себя не верит. — Не за что. — Аглая улыбнулась. — А теперь доедай и на последний кадр. Фотограф уже заждался. Каослана доел булку, чувствуя, как силы — не физические, а какие-то иные, внутренние — возвращаются к нему. Анаксагор тем временем повернулся к Аглае: — Между прочим, я сегодня заказал столик в том ресторане, который ты любишь. Надеюсь, ты не забыла? — Не забыла, — Аглая скрестила руки. — Но сначала ты поможешь мне с декором для новой коллекции. — Это шантаж? — Это любовь. Каослана встал, собираясь идти к фотографу, и, не подумав, бросил через плечо: — Спасибо, Анакса. Анаксагор замер. Медленно, очень медленно повернулся. — Что ты сказал? Каослана опомнился, но было поздно. Слово вылетело — не поймаешь. — Я… простите, случайно. Само вырвалось. — Только Аглая имеет право называть меня Анаксой. — Голос учителя был спокойным, но в нём отчётливо слышался холодок. — Ты, Каос, будешь называть меня полным именем. Я не терплю фамильярностей от учеников. Уяснил? — Да, Анаксагор. Больше не повторится. — Вот и отлично. — Анаксагор кивнул и, повернувшись к Аглае, добавил тише: — Хороший парень. Но учить его манерам ещё придётся. — Ты сам был таким в его возрасте. — И что? Меня никто не называл сокращённо. Кроме тебя. — Потому что я твоя невеста, — усмехнулась Аглая. — А не ученица. — Это единственное оправдание. — Анаксагор быстро чмокнул её в щёку. — Ладно, не буду мешать. Каос, если нужна будет помощь с подготовкой к экзаменам, то заходи в кабинет. Я всегда там. — Хорошо, — кивнул Каослана. Учитель вышел, и в бутике снова стало тихо. Аглая проводила его взглядом и повернулась к Каослане: — Ну что, отдохнул? Продолжим. Каослана встал перед камерой, и на этот раз его мысли не улетали в сторону. Он смотрел в объектив и думал о том, что, кажется, у него теперь есть не только братья, но и люди, готовые подставить плечо. И от этой мысли стоять перед камерой было уже не так страшно.