Выше красной линии

Сеул, гаражный комплекс «Silverline». Утро после стрит-рейсинга. Минхо пришёл в гараж самым первым — даже раньше Хёнджина, что случалось примерно никогда. Он отпер ворота, включил свет и замер на пороге, глядя в пустоту идеально чистого помещения. Вчерашний поцелуй всё ещё горел на губах. Он не спал. Вообще. Пролежал до рассвета, глядя в потолок и прокручивая в голове каждую секунду: как повернулся к Джисону, как увидел его лицо — уставшее, взвинченное адреналином, невероятно живое, — как потянулся вперёд, не думая, просто подчиняясь импульсу. И как Джисон не отстранился. Это «не отстранился» теперь пульсировало где-то под рёбрами. Минхо прошёл к кофемашине, нажал красную кнопку и стал ждать, пока аппарат прогреется. Руки слегка дрожали — не от холода, а от переизбытка чувств, с которыми он не привык иметь дело. За тридцать лет жизни он научился контролировать почти всё: трассу, машину, команду, собственное лицо. Но это — то, что случилось вчера в салоне GT-R, — не поддавалось контролю. Кофемашина пискнула. Минхо взял чашку, сделал глоток и поморщился — забыл добавить сахар. Он никогда не забывал добавить сахар. — Соберись, — сказал он вслух. — Ты капитан и ты не имеешь права раскисать. Слова упали в пустоту и не помогли.

***

Джисон появился через час. Вчерашняя мятая футболка сменилась на другую — серую, чистую, но такую же простую. Волосы он сегодня не стал собирать в хвост, и тёмные пряди падали на лицо, что делало его моложе и как-то беззащитнее. Под глазами залегли тени — он тоже не спал. Он вошёл и остановился в дверях. Минхо стоял у верстака с планшетом в руках и делал вид, что изучает телеметрию. Джисон кашлянул. — Привет. — Привет, — Минхо отложил планшет. — Как спалось? — Никак.. а тебе? — Так же. Повисла пауза. Не враждебная — скорее, растерянная. Два человека, которые вчера пересекли черту, теперь не знали, как вести себя по эту сторону. — Минхо, я… — начал Джисон. — Не надо, — перебил Минхо. — Если ты хочешь сказать «это было ошибкой» — не говори, пожалуйста. Джисон замер с приоткрытым ртом. Потом медленно выдохнул и сунул руки в карманы. — Я не хотел говорить, что это ошибка, честно, я вообще не знаю, что хотел сказать, думал об этом всю ночь и так и не придумал нормальных слов. — Тогда не говори ничего, просто… работай, как обычно. — Минхо. — Джисон сделал шаг вперёд. — Я не могу «как обычно», я честно пытался, но не получается. — Почему? — Потому что я не могу смотреть на тебя и делать вид, что ничего не было! — голос Джисона сорвался на полтона выше. — Я механик, я привык, что у всего есть причина и следствие, а тут я вообще не понимаю, что происходит. Ты — капитан «Silverline». Я — парень из мастерской на окраине. Мы должны были просто отработать месяц и разойтись, ну а теперь… — А теперь? — тихо спросил Минхо. — А теперь мы целовались у тебя в машине и я не могу перестать об этом думать. Слова повисли в воздухе. Минхо смотрел на Джисона, и что-то внутри него медленно отпускало — тот тугой узел напряжения, который он носил в груди с самого утра. — Я тоже не могу, — признался он. — Перестать думать, пытался и тоже как то не вышло. Джисон поднял глаза. В них читалась целая буря: страх, надежда, растерянность и что-то ещё, глубокое и тёплое, что он, кажется, сам ещё не до конца осознавал. — Что нам с этим делать? — спросил он. — Не знаю. — Минхо отставил чашку и шагнул ближе. — Но я знаю, что не хочу делать вид, будто ничего нет, я устал притворяться. — Поверь, тоже самое. Они стояли теперь совсем близко — на расстоянии вытянутой руки. Минхо видел каждую деталь: маленький шрам над бровью, оставшийся, наверное, от какой-то давней аварии в мастерской; тёмные глаза, в которых сейчас не было ни намёка на обычную колкость. — Можно, я кое-что скажу? — спросил Джисон. — Говори. — Я терпеть тебя не мог, вот серьёзно, в первый же день, когда ты вышел ко мне в этой своей кожаной куртке и посмотрел как на грязь под ногами — я хотел развернуться и уйти, меня держали только долги мастерской и слово, которое я дал Чану. — Я помню, — уголок губ Минхо дрогнул. — Ты был весьма красноречив. — Я был груб, правда я и сейчас груб, это не лечится, но где-то за эти две недели… — Джисон запнулся. — Ты перестал быть «надменным принцем», начал слушать, задавать сам вопросы, и я поймал себя на том, что жду утра, чтобы приехать в гараж и увидеть тебя. Это пугает. — Почему? — Потому что я не доверяю людям, от слова совсем, особенно таким, как ты — успешным, красивым, которые привыкли получать всё, что хотят. — Джисон горько усмехнулся. — А теперь я стою здесь и говорю тебе это, и чувствую себя полным идиотом. — Ты не идиот. — Минхо медленно, давая возможность отстраниться, поднял руку и коснулся его щеки. Ладонь легла на тёплую кожу. Джисон вздрогнул, но не отодвинулся. — Ты единственный человек, который сказал мне правду, которая до ужаса была мне нужна, а не ту, которую я хотел слышать. Джисон смотрел на него во все глаза. Потом его губы дрогнули в той самой кривоватой усмешке. — Знаешь, капитан, ты сейчас очень мешаешь мне тебя ненавидеть. — Я в курсе, и поверь, это взаимно. Их лица снова сблизились — но в этот раз всё было иначе. Не адреналин, не эйфория после победы, не внезапный порыв. А осознанное, медленное, почти торжественное движение навстречу. Второй поцелуй вышел глубже первого. Не осторожный, а уверенный. Как будто они оба наконец разрешили себе это — не спрашивая, не сомневаясь и не оглядываясь. Рука Минхо скользнула на затылок Джисона, запуталась в волосах. Джисон ответил тем же — вцепился пальцами в его футболку на спине, притягивая ближе. От него пахло кофе, металлом и чем-то тёплым, домашним, что Минхо не мог опознать, но хотел вдыхать снова и снова. Они отстранились не сразу. А когда отстранились, оба тяжело дышали и смотрели друг на друга с одинаковым выражением — «что же мы делаем». — Ну, — сказал Джисон севшим голосом, — теперь точно не получится «как обычно». — Не получится, — согласился Минхо. — И что скажет Хёнджин? — Хёнджин всё знает, это было очевидно. — А Чанбин? Бан Чан? Команда? — Разберёмся. — Минхо легко коснулся губами его лба. — Вместе обязательно разберёмся, если ты, конечно, не передумаешь. — Я похож на того, кто передумает? — Ты похож на того, кто боится. — Боюсь, — признался Джисон тихо. — Но ещё больше боюсь уйти и не попробовать. Где-то в глубине гаража послышался звук открывающейся двери. Они отпрянули друг от друга — недостаточно быстро, чтобы это выглядело естественно, но достаточно, чтобы Хёнджин, вошедший в гараж с неизменной чашкой кофе, сделал вид, что ничего не заметил. — Доброе утро, команда, — пропел он, проходя к своему месту. — Как спалось? Хотя не отвечайте, у вас у обоих на лицах написано «никак». И вот загадка: почему же? Минхо кашлянул. Джисон внезапно заинтересовался содержимым верстака. — Мы обсуждали настройки двигателя, — сказал Минхо, и голос прозвучал на полтона выше обычного. — О, я уверена, что обсуждали, — Хёнджин даже не обернулся. — Двигатель, поршни, сцепление… У сцепления, кстати, тоже бывает красная черта, за которую лучше не заходить, без подготовки. Джисон поперхнулся воздухом. Минхо прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. — Хёнджин. — Да, капитан? — Заткнись. — Как прикажете, капитан. Но даже сквозь почтительную интонацию Минхо слышал, как Хёнджин улыбается.

***

Позже. Мастерская «Redline Garage». — Ты опоздал на два часа, — сообщил Чанбин, когда Джисон наконец переступил порог мастерской. — И от тебя пахнет кофе, не нашим. — Я был в «Silverline». — Я догадался. — Чанбин оторвался от разобранного карбюратора. — У тебя губы распухли. Джисон машинально прикоснулся к губам и тут же отдёрнул руку. Поздно. Чанбин уже всё понял. — Опять? — только и спросил он. — Что значит «опять»? — Вчера вы поцеловались, сегодня у тебя лицо человека, который целовался как минимум дважды, я же ничего не пропустил в твоей жизни? Джисон тяжело опустился на табурет. — Мы поговорили. Ну, как поговорили… Сначала попытались, потом поцеловались, потом снова попытались, и в итоге договорились, что не будем притворяться. — И что это значит на практике? — Понятия не имею. — Джисон потёр лицо ладонями. — У нас контракт ещё на две недели, потом он — капитан «Silverline», я — механик «Redline Garage», мы из разных миров. Но… — Но тебе плевать на миры. — Не плевать, но думаю ради него я, кажется, готов забить. Чанбин помолчал. Потом отложил инструмент и сел напротив. — Слушай, я знаю тебя двадцать лет и ты никогда, ни разу не говорил о ком-то так, как говоришь о нём. Ты готов ради него не спать ночами, перепрошивать блоки, лезть в нелегальные гонки и бог знает что ещё, и если это не серьёзно, то я уже не понимаю в принципе смысл слова "серьёзно". — Это серьёзно, — тихо признал Джисон. — И это пугает. — Пусть пугает, страх — это нормально. Главное — не дай ему тебя остановить. Джисон поднял глаза на друга. — Ты прям так за меня рад? — Я за тебя спокоен. — Чанбин усмехнулся. — Впервые за долгое время ты не выглядишь так, будто хочешь кого-то убить, а это обалдеть какой прогресс.

***

Где-то между. Телефонный разговор. Ночью, когда оба наконец добрались до своих постелей, в воздухе завибрировали телефоны. Минхо: «Не спишь?» Джисон: «Нет. А ты?» Минхо: «Тоже, валяюсь и думаю.» Джисон: «О чём?» Минхо: «О тебе, о нас, о том, что завтра снова увижу тебя в гараже, честно, уже не терпится.» Долгая пауза. Три точки мигали и исчезали, мигали и исчезали. Джисон: «Я тоже не могу дождаться, впервые такое ощущение лёгкости после всего что было.» Минхо: «У меня тоже.» Джисон: «Тогда до завтра?» Минхо: «До завтра. Спи. Постарайся хотя бы.» Джисон: «Ты тоже. Спокойной ночи, капитан.» Минхо: «Минхо.» Джисон: «Спокойной ночи, Минхо.» Экран погас. В разных концах города двое улыбнулись в темноту и впервые за двое суток провалились в спокойный, глубокий сон.