Под чужим лицом

Ночь опустилась на Аверлин мягко, но в этой мягкости не было покоя. Дворец остался позади быстрее, чем Кэролайн успела осознать, что они действительно покидают его пределы, а привычные каменные стены сменились узкой тропой, ведущей к редким деревьям, за которыми постепенно сгущалась темнота леса. Кэтрин шла впереди уверенно, не оборачиваясь, словно заранее знала дорогу, и Кэролайн оставалось только следовать за ней, прислушиваясь к собственным шагам, которые в этой тишине звучали слишком громко. С каждым пройденным метром дворец казался всё дальше, а решение — всё ближе, и от этого становилось не легче. Лес встретил их холодом, который не был резким, но постепенно пробирался под кожу, заставляя чувствовать себя чужими. Деревья росли всё плотнее, их ветви переплетались над головой, почти не пропуская свет, а воздух становился тяжёлым и влажным, будто здесь давно не было ничего живого, кроме самой тьмы. Кэролайн несколько раз ловила себя на том, что оглядывается, хотя прекрасно понимала: если повернуть назад, дорога уже не покажется такой же простой. Её тревога нарастала не резко, а постепенно, и именно это делало её сильнее. — Мы точно идём туда, куда нужно? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но не до конца справляясь с этим. Кэтрин не замедлила шага и ответила спокойно, без раздражения, как будто вопрос был ожидаемым: — Если ты хочешь вернуться, ты можешь это сделать. В её словах не было ни уговора, ни давления, только констатация, от которой Кэролайн стало ещё сложнее. Она знала, что не уйдёт, даже если страх уже начал подступать к горлу, потому что слишком хорошо понимала, что Кэтрин не остановится ни при каких обстоятельствах. Они шли дальше, пока тьма не стала почти плотной, и именно тогда впереди появился свет — тёплый, неровный, словно живой. Дом возник неожиданно, будто лес не хотел показывать его раньше времени: низкий, скрытый среди деревьев, с узкими окнами, из которых пробивалось мерцающее пламя свечей. Кэтрин остановилась на мгновение, а затем без колебаний подошла к двери и открыла её, не дожидаясь приглашения. Внутри пахло травами, густо и терпко, так, что этот запах почти можно было почувствовать на языке. Свечи стояли повсюду, отбрасывая мягкий свет, в котором предметы казались искажёнными, а тени — слишком глубокими. Стены были увешаны связками сушёных растений, странными символами и амулетами, и вся эта обстановка не выглядела хаотичной, напротив, в ней чувствовался порядок, понятный только тому, кто здесь жил. Кэролайн не сразу заметила её. Женщина стояла в полутени, и лишь когда она шагнула вперёд, свет коснулся её лица. Бонни была молода, гораздо моложе, чем можно было ожидать от той, о ком ходили слухи. Её кожа была тёплого, смуглого оттенка, тёмные волосы свободно спадали на плечи, а взгляд был настолько спокойным и уверенным, что от него становилось не по себе. Она смотрела не просто на них, а сквозь них, словно видела не только их лица, но и всё, что привело их сюда. — Вы долго шли, — сказала она негромко, и в её голосе не было ни удивления, ни вопроса. Кэтрин подошла ближе, не опуская взгляда. — Ты знаешь, зачем мы здесь. Бонни едва заметно улыбнулась, но эта улыбка не была ни тёплой, ни приветливой. — Ты хочешь изменить то, что уже решено, — ответила она, переводя взгляд на Кэролайн. — И надеешься, что за это заплатит кто-то другой. Кэролайн почувствовала, как внутри всё сжалось, потому что сказанное прозвучало слишком прямо, без попытки смягчить или обойти. Кэтрин не стала отрицать. — Я не выйду за него. В её голосе не было сомнений, и это пугало сильнее, чем сама ситуация. — За наследника Валериона, — уточнила Бонни, будто закрепляя сказанное. — За Клауса. Имя прозвучало спокойно, но Кэролайн невольно задержала дыхание. Она не знала его, никогда не видела, но уже слышала достаточно, чтобы понимать: речь идёт не просто о браке. В её воображении начали складываться образы, которые она не могла до конца контролировать: тёмные залы, холодные стены, человек, перед которым склоняют головы не из уважения, а из страха. Она поймала себя на том, что думает о нём слишком подробно для того, кого никогда не встречала, и это ощущение было странным и тревожным. — Ты хочешь отправить вместо себя её, — спокойно продолжила Бонни. Теперь уже не было смысла делать вид, что речь идёт о чём-то абстрактном. Кэролайн перевела взгляд на Кэтрин, и впервые за всё время почувствовала, как меняется их привычное равновесие. Раньше она всегда шла рядом, поддерживая, сдерживая, помогая, но сейчас ситуация была иной, и в ней не было привычной ясности. — Это возможно? — спросила Кэтрин, не отводя взгляда от ведьмы. Бонни на мгновение задумалась, словно решая, стоит ли отвечать прямо. — Возможно, — произнесла она наконец. — Но такие вещи не происходят без последствий. Её взгляд снова остановился на Кэролайн, и на этот раз в нём было нечто большее, чем просто наблюдение. — Иногда судьба меняется не так, как вы рассчитываете. Кэролайн почувствовала, как внутри поднимается странное чувство, которое нельзя было назвать только страхом. Это было что-то более сложное, смесь тревоги и предчувствия, будто она стоит на границе, за которой всё уже будет иначе. Она снова подумала о Клаусе, не как о имени или слухе, а как о человеке, к которому может оказаться привязанной, и эта мысль впервые приобрела реальную форму. Кэтрин же оставалась спокойной, и в её спокойствии было что-то упрямое, почти непреклонное. Она уже сделала свой выбор. И теперь оставалось только узнать, какой будет его цена. ——— Дорогие мои, ну как вам ?