10.5 Цуней

— Учитель, — робко произнес Ло Бинхэ, — простите меня за дерзость, но можно вам задать вопрос. — Валяй, — сонно пробормотал Шэнь Цинцю, — то есть я хотел сказать, спрашивай, что хотел. Они летели на мече и были уже на полпути к пику Цинцзин. Ло Бинхэ, стоявший перед отчаянно зевавшим вторым лордом, осторожно повернулся и оказался лицом к лицу со своим наставником. — Учитель, — юноша опустил глаза, и на его щеках проступил нежный румянец, — скажите… — Ло Бинхэ замялся, а затем на одном дыхании выпалил. — Вам нравится шишу Лю? — Что?! — вскрикнул Шэнь Цинцю. От потрясения он чуть не свалился с меча, благо ученик вовремя подхватил его за локоть, за то сон как рукой сняло. — Ты совсем стыд потерял?! Такие вопросы задавать своему учителю! — Простите… простите меня, — залепетал Ло Бинхэ и уже собирался рухнуть на колени, но крепкая рука Шэнь Цинцю его остановила. — Прекрати, хочешь свалиться с меча и разбиться? — шикнул он на ученика. — Клянусь, я не хотел вас оскорбить, — глаза юноши заблестели от не пролитых слез, а губы задрожали. — Я просто хотел узнать … — Это из-за того, что ты видел сегодня ночью? — хмуро спросил Шэнь Цинцю. — Нет, — отчаянно замотал головой Ло Бинхэ. — Не ври, — скривился второй лорд. — Ты же слышал, как я объяснял шибо Юэ, что это недоразумение, — с раздражением добавил он. — Получается ставишь слова учителя под сомнения? — Нет, что вы, — с отчаянием воскликнул Лю Бинхэ. — Я безоговорочно вам верю. Просто… — юноша замолчал, раздумывая стоит ли высказать свою дерзкую мысль и не сделает ли он этим только хуже. — Что просто? — Я подумал, — решился Ло Бинхэ, — вдруг после этого незапланированного приключения ваши чувства к шишу Лю изменились… ведь он такой красивый и величественный. Поэтому я задал вам этот бестактный вопрос. Шэнь Цинцю хотел послать своего ученика к черту, но взглянув в его прекрасные сверкающие, как утренние звезды глаза, полные надежды, недовольно произнес: — Глупости не выдумывай, нет, конечно. К Лю Цингэ, я отношусь точно так же как раньше — он мой шиди и не больше. А потом меня не привлекают мужчины, так же, как и твоего шишу Лю. Ло Бинхэ уже собирался облегченно вздохнуть, но последние слова наставника заставили его напрячься и на его чистом лице промелькнула тень недовольства. — С какой-то стороны это хорошо, — чуть слышно пробормотал юноша, а затем уже громче добавил. — Учитель, спасибо, что ответили на вопрос. — Надеюсь, к этой теме мы больше не вернемся? — Нет, — покачал головой Ло Бинхэ и обнял Шэнь Цинцю, удобно укладывая голову ему на грудь и зарываясь носом в прохладный шелк верхнего халата. Юэ Цинъюань стоял напротив гаденько ухмыляющегося Лао Гунчжу, за спиной которого выстроилась целая делегация из кадастровой службы. Все, как на подбор выходцы школы Хуаньхуа. — Ну что, — тихонько посмеиваясь, произнес старый глава дворца Хуаньхуа, — какой пик ты решил отдать моей школе? Юэ Цинъюань задумчиво посмотрел на своего собеседника. Если бы не смертельная усталость, он бы растянул этот момент, долго бы водил за нос старого хрыча, заставляя того нервничать. Но главе школы Цанцюн хотелось помыться и лечь спать, поэтому представление придётся сократить до минимума. — Никакой, — равнодушно бросил Юэ Цинъюань. — Ты не получишь ни один из моих пиков. — Вот как? — растерялся Лао Гунчжу, явно не ожидая такого поворота. Но он тут же взял себя в руки. — Значит не хочешь по-хорошему, — зло процедил он. — Ну что же это твое право. Старый глава обернулся и подозвал одного из бывших учеников. — Друг мой, — жалобно произнес он, смахивая с ресниц непрошеные слезы, — твоего старого наставника хотят обмануть. Прошу, зафиксируй вопиющее нарушение школы Цанцюн. Они позарились на земли дворца Хуаньхуа, нагло присвоив себе часть его территории. — Учитель, не волнуйтесь, справедливость будет восстановлена, — хмурый мужчина в темно-сером халате с неприкрытой злостью посмотрел на Юэ Цинъюаня. — Виновные будут наказаны, не сомневайтесь. — Спасибо, дражайший, чтобы я без вас делал, — дребезжавшим голосом проблеял Лао Гунчжу. И у Юэ Цинъюаня закрались сомнения, что старик не помнит имени своего ученика, и теперь всячески выкручивается. — Ну что же тогда приступим, — произнес безымянный мужчина, который не удосужился представиться главе Цанцюн, видимо посчитав, что тот не достоин знать имя великого вершителя судеб, а на деле являющегося мелким клерком. Следующие несколько часов, группа из пяти работников кадастровой службы, в поте лица, делали замеры, записывали результаты на бамбуковых дощечках, зарисовывали план местности на белоснежном шелке и сравнивали все это с результатами старого главы школы. Юэ Цинъюань стоял поодаль, с интересом наблюдая за молодыми людьми и злорадно посмеиваясь в душе. Глядя на растерянные лица бывших учеников школы Хуаньхуа, лидер секты Цанцюн ликовал и мысленно пел дифирамбы Шэнь Цинцю. Все же его шиди был прав, сейчас он был готов простить любую вольность своему младшему брату, даже если Шэнь Цинцю публично объявит, что состоит в отношениях с Лю Цингэ. На секунду задумавшись, Юэ Цинъюань все же решил, что такой поступок он не поддержит, но в остальном готов на все закрыть глаза. Лао Гунчжу еще не о чем не догадавшийся, спокойно восседал на мягком кресле под белым зонтиком и попивал ледяной лимонад. Все эти блага жизни очень предусмотрительно захватили с собой его ученики и теперь, устроив своего мастера со всеми удобствами, расположились рядом, усевшись, никого не стесняясь, прямо на земле. — Уважаемый Юэ Цинъюань, — скрипучим голосом сказал Лао Гунчжу, — что-то я не припомню здесь розовых кустов. У лидер секты Цанцюн екнуло сердце, но при этом не дрогнул ни один мускул на лице, которое продолжало сохранять безмятежное выражение небожителя. — Они здесь всегда были, — равнодушно произнес он. — Но я не помню, — продолжал настаивать старый глава. — При всем моем уважении к тебе, — Юэ Цинъюань подошел поближе к своему собеседнику, — порой ты забываешь имена своих учеников, поэтому это не удивительно. Тем более, все кусты находятся с нашей стороны, а ты, до последнего времени, мало интересовался, что происходит на чужих землях. Лао Гунчжу скрипнул зубами и с нескрываемой ненавистью посмотрел на Юэ Цинъюаня, сразу растеряв образ жалкого немощного старика. — Учитель, — к ним подошел один из молодых людей, занимающийся замерами, — мы закончили. — Отлично! — воскликнул Лао Гунчжу, не скрывая торжества. — И каковы результаты? Мужчина замялся. Сейчас он растерял все свою напускную серьезность. С раскрасневшимся лицом, выбившимися из тугого пучка на макушке прядями и рассеянным взглядом, он выглядел практически беспомощно. — Учитель… мы, с моими коллегами, безусловно очень любим и ценим вас, и безусловно благодарны за все, но… никаких нарушений со стороны школы Цанцюн не выявлено. Мы немного в растерянности и не поймем — вы так шутите или на самом деле посчитали, что мы можем ложно обвинить главу школы Цанцюн? — Что вы такое говорите! — воскликнул Лао Гунчжу. — Этого не может быть. Я все проверил несколько раз. Пусть я стар, но не настолько, чтобы выжить из ума и кидаться безосновательными обвинениями в своего соседа. — Вы ошиблись! — сокрушенно покачал головой мужчина. — Значит проверьте еще раз. Я не мог… Все расчеты были верными, вот посмотрите! Лао Гунчжу сунул свои помятые свитки мужчинам и растерянно оглянулся ища поддержки у своих нынешних и бывших учеников. До него стал доходить весь ужас ситуации, в которую он попал. Теперь он поменялся местами с Юэ Цинъюанем и находился в весьма щекотливом положении, а его репутация рушилась на глазах. — Нет, — покачал головой бывший ученик. — Мы несколько раз проверили. Граница стоит верно. Лао Гунчжу прикрыл веки, переваривая услышанное. Несколько минут он сидел неподвижно в своем кресле и Юэ Цинъюаню на минуту показалось, что старый глава отправился к праотцам, не выдержав потрясения. Но нет, он, до этого успешно играющий роль немощного старика, открыл глаза и вмиг преобразился, показав свою истинную силу. — Ты! Ты! — воскликнул он, поднимаясь с кресла и, беспардонно, тыкая изогнутым морщинистым пальцем в Юэ Цинъюаня. – Это ты все подстроил! Я уверен! Глава дворца Хуаньхуа выглядел поистине безумно, его глаза вращались и выкатывались из орбит, а по краям губ собиралась пена. Ученики обеспокоенно переглянулись и кинулись к своему наставнику и как раз вовремя, тот собрав духовную силу в кулак уже собирался метнуть ее в Юэ Цинъюаня. Дальнейшие события развивались стремительно, Лао Гунчжу, изрыгающего проклятия в адрес лидера секты Цанцюн, уводили его подопечные, прибывающие в полном ужасе от происходящего. А тот не обращая внимания ни на что, вырывался из цепких рук своих учеников. Представители кадастровой службы виновато смотрели Юэ Цинъюаня и бормотали сумбурные извинения, за украденное время и подозрения в обмане. Это была поистине неловкая ситуация для старого главы дворца Хуаньхуа и Юэ Цинъюань крайне сожалел, что не смог насладиться ее сполна. С благодушной, понимающей улыбкой он сокрушенно качал головой, глядя на все это безобразия и приговаривал: — Ничего страшного, я все понимаю. Увы старость никого не щадит, Лао Гунчжу уже не тот. Но я не держу на него зла, обижаться на детей и стариков грешно. Глава Хуаньхуа, услышал последние слова Юэ Цинъюаня и окончательно потерял рассудок от переполнявшей его злости. Не дожидаясь развязки, глава школы Цанцюн поспешил удалиться, дикие вопли Лао Гунчжу его порядком утомили. Он встал на меч и направился к своим двенадцати пикам, возвышающимся над равниной и пронзающими редкие облака плывущие по синему небу. Впереди у Юэ Цинъюаня было много дел — в первую очередь поблагодарить всех лордов и их адептов за проделанную работу, сходить гости к Шэнь Цинцю на пик Цинцзин, решить, что делать с Шан Цинхуа. Но все это можно отложить на завтра, а сейчас насладиться заслуженным отдыхом и еще немного посмаковать это сладкое чувство победы.