10.5 Цуней

Солнце, стоявшее в зените, сжигало все тени. Редкие облака таяли под его горячими лучами, золотыми мечами рассекающими раскаленное небо. Юэ Цинъюань, окончательно размякший от жары, стер шелковым платком выступившие на лбу капли пота и беспомощно посмотрел по сторонам. Вокруг раскинулась равнина, покрытая изумрудном ковром зелени, и не было ни одного деревца, даже самого чахлого, в тени которого он смог бы спрятаться от обжигающих лучей, льющихся с неба. Лишь вдалеке призывно маячила зелеными макушками деревьев роща, а рядом с ней блестела зеркальная гладь спокойной реки. Юэ Цинъюань представил, как он, скинув с себя насквозь пропотевшее ханьфу, ныряет с головой в ее воды, и его нагретое солнцем тело обнимают и ласкают со всех сторон прохладные волны, остужают горячую, уже плохо соображающую, голову и смывают с кожи терпкий, неприятный запах пота. С трудом подавив стон, глава школы Цанцюн отогнал от себя эти мысли и попытался сосредоточиться на том, что говорил его собеседник. Вот уже несколько часов Юэ Цинъюань стоял на границе между двумя самыми могущественными школами мира и слушал старого главу дворца Хуаньхуа, совершенно не понимая, что тот пытается ему доказать. Но последний не обращал на это внимание, продолжая взахлеб, с приторно-фальшивым сочувствием в голосе, от которого Юэ Цинъюаня передергивало, говорить странные вещи. В какой-то момент возбуждение и восторг от происходящего настолько захватили Лао Гунчжу, что его маленькие глазки закатились в экстазе, а с уголков губ стала скатываться слюна, оставляя блестящую дорожку на морщинистой, похожей на пергамент, желтоватой коже подбородка и смачивая редкую козлиную бородку. «Может сдохнет старый хрыч?» — с надеждой подумал Юэ Цинъюань. — «Хоть бы от радости его сердце не выдержало и накрылось». Но, к глубокому разочарованию Юэ Цинъюаня, Лао Гунчжу помирать не собирался. Вытерев тыльной стороной руки мокрые губы, он стал совать в нос главе школы Цанцюн рулетку и несколько длинных, исписанных мелким корявым почерком, свитков. — Вот смотри, я все посчитал получается ровно десять с половиной цуней*. Юэ Цинъюань, брезгливо отстранился от Лао Гунчжу, который размахивал перед его лицом руками, с иссохшими мелко подрагивающими пальцами и произнес: — Не пойму, что ты от меня хочешь? Старый глава дворца усмехнулся и хитро посмотрел на своего соседа: — Как что? Компенсации. — Магические камни подойдут? Юэ Цинъюань хотел поскорее закончит с этим делом и вернуться к себе на пик. Его уже порядком утомили, похожие на бред запойного шизофреника, речи Лао Гунчжу. Смысл их заключался в том, что школа Цанцюн незаконно присвоила себе 10.5 цуней земли, принадлежащей дворцу Хуаньхуа. Старый маразматик не поленился и даже раскопал архивные документы, где четко обозначались границы его земель, а потом вдоль и поперек измерил их рулеткой, и выяснил, что уже на протяжении нескольких сотен лет межевые столбы Цанцюн незаконно стоят на территории его школы, а чужие нерадивые ученики топчут своим грязными ногами 10.5 цуней его земли. Страшно было представить, сколько он угрохал на это времени. — Говори, сколько? — нетерпеливо произнес Юэ Цинъюань, мысленно прикидывая, какую сумму заломит Лао Гунчжу, зная алчность старикашки, она явно будет немаленькая. — Нет, камни мне не к чему, у меня своих навалом, — покачал головой глава дворца Хуаньхуа, чем немало удивил лидера Цанцюн. — Тогда что же ты хочешь? Учеников? — Юэ Цинъюаню, конечно, не хотелось отдавать юные таланты прямым конкурентам, но, в этой ситуации, выбора особо не было. — Сдались мне твои ученики, — второй раз удивил заклинателя Лао Гунчжу. — Тогда какой компенсации ты от меня ждешь? — холодно спросил мужчина, стараясь не чем не выдать свое смятение и растерянность. Глядя на чересчур довольного старого главу, в душе у него поселилось нехорошее предчувствие. — Ты думал откупиться от меня камнями и учениками? Нет так просто ты не отделаешься. Я вот тут посчитал, — старик порылся в своих записях и, найдя нужную информацию, снова сунул в нос Юэ Цинъюаню свиток. — Видишь, ваша школа 245 лет незаконно пользовалась землей дворца Хуаньхуа. Поэтому… — Лао Гунчжу в предвкушении облизал свои тонкие губы и с лихорадочным блеском в глазах произнес: — Поэтому, передача в собственность дворца Хуаньхуа одного из твоих пиков решит этот вопрос. За тобой оставляю право выбора пика. Юэ Цинъюань задохнулся от такой наглости. С самого начала разговора он слабо понимал, зачем Лао Гунчжу, от которого уже откровенно попахивало венками, на старости лет заварил эту кашу, и чего он добивается, но теперь картина прояснилась и все стало на свои места. Со злостью подняв руку глава Цанцюн хотел было ударить по ненавистной макушке, покрытой редкими волосами, стоящего рядом Лао Гунчжу и вбить его рядом с одним из межевых столбов, но вовремя остановился. — Ты совсем рехнулся? — обреченно опустив руку произнес Юэ Цинъюань. — У тебя проблемы с головой, я думаю, у тебя деменция прогрессирует. — У меня то все в порядке, — ядовито ответил старый глава. — Это у тебя проблемы, мой дорогой друг. А потом вдруг серьезно, отбросив всю слащавость и наигранность, добавил: — Даю тебе три дня на размышления. Или ты отдаёшь мне одни из своих пиков, или я обращаюсь в кадастровую службу, уж они то разберутся кто прав, а кто виноват. Юэ Цинъюань нервно сглотнул. Каждая собака в этом мире знала, что в данном подразделении большая часть сотрудников, занимающая руководящие должности, были выходцами из школы Хуаньхуа и когда-то являлись любимыми учениками самого Лао. — И знаешь, что я тебе скажу, — старый глава, довольный произведенным эффектом, просто светился от радости, на его фоне яркие лучи солнца бледнели и тускнели. — Такое серьезное нарушение, попахивает уголовщиной, где в лучшем случае твою школу закроют. — Да я то тут причем! — не выдержал Юэ Цинъюань. — Не я эту границу придумал, — он махнул рукой на нефритовые межевые столбы высотой в один чжан*, между которыми были натянута магическая сетка. Они шли по всей границе между школами на расстоянии друг от друга в три чжана. — Не ты, — согласился Лао Гунчжу. — Но будучи сейчас действующим главой школы Цанцюн, ответственность нести тебе. Мог бы, когда в должность вступал, все проверить. В общем, — подводя итог разговора произнес Лао, — жду тебя через три дня с ответом. Встретимся на этом же месте во второй половине часа змеи (10 часов утра). Юэ Цинъюань, промолчал, собственного говоря, сказать ему было нечего, на языке вертелись одни лишь нецензурные слова, которые глава Цанцюн никогда бы не позволил себе произнести вслух. Поэтому он с достоинством удалился, напоследок одарив своего соседа ненавистным взглядом, и подавив в себе жгучее желание убить старого хрыча прямо здесь и сейчас. В школу Юэ Цинъюань вернулся в прескверном расположении духа. И первым с кем он столкнулся, был спокойно прогуливающийся по его пику, Шэнь Цинцю. Как всегда элегантный и грациозный, он небрежно обмахивался шелковым, расшитым золотыми нитями веером, ожидая шисюна. Дружелюбное выражение лица и легкая улыбка, которые последнее время, стали визитной карточкой, некогда вечно недовольного, второго лорда, начинали раздражать Юэ Цинъюаня. А сегодня и вовсе, вызвали в его душе волну неконтролируемой злобы. — Младший брат, что ты тут делаешь? — чересчур резко спросил Юэ. От чего Цинцю вздрогнул, но улыбаться не перестал. — Как что? Тебя жду. — Вот как… что-то последнее время ты зачастил ко мне в гости. Тебе что, на своем пике заняться нечем? Цинцю немного опешил от таких слов, улыбка его увяла, а на лице промелькнуло недоумение. — Да вроде дел у меня достаточно, — прохладно ответил он. — Так и занимайся ими! — воскликнул Юэ Цинъюань. — У тебя и так на пике полный бардак творится, ученики распоясались, дисциплина хромает, а про успеваемость я вообще молчу, самая низкая в школе. — Знаешь, что, шисюн, — зло сверкнув глазами, прошипел Цинцю. — Иди ты знаешь куда со своей успеваемостью, сам же меня неделю уговаривал к тебе зайти, а теперь говоришь, что я сюда зачастил. Ноги моей больше не будет на твоем пике. После этих слов, Цинцю смачно плюнул под ноги главы школы и уже собирался удалиться, но Юэ Цинъюань его остановил. — Ладно, прости, — тихо произнес он. — Просто, утро сегодня со всем не задалось… А затем с тяжелым вздохом произнес: — Сяо Цзю, у нас очень большие проблемы. — Не у нас, а у тебя, — огрызнулся Цинцю. — И сколько я раз просил, не зови меня Сяо Цзю. — Шиди Шэнь, — исправился Юэ Цинъюань, — ты ошибаешься. Проблемы именно у нас. Заклинатель сделал ударение на последнем слове. Несмотря на злость, клокотавшую в груди Цинцю, он все-таки остановился и, холодно посмотрев на своего шисюна, язвительно спросил: — И какие же у нас проблемы? Дисциплина хромает или успеваемость никуда не годится? — Не то и не другое. Злой и язвительный Шэнь Цинцю более не раздражал Юэ Цинъюаня, и он мог теперь говорить с ним спокойно. — Через две палочки благовоний жду тебя в общем зале. Шэнь Цинцю подозрительно посмотрел на лидера секты. — Шисюн, — все еще с нотками обиды в голосе произнес он. — Случилось что-то серьезное? — Да, — даже не пытаясь уйти от ответа, сказал Юэ. — Все расскажу на собрании, а сейчас… — глава секты перевел дыхание и немного смущенно произнес. — А сейчас мне нужно привести себя в порядок. Шэнь Цинцю неодобрительно покачал головой, ему хотелось остановить старшего брата и немедленно вытрясти из него информацию, но вместо этого развернулся и пошел прочь. Юэ Цинъюань стоял в просторной ванной комнате у себя в доме и наслаждался тишиной и прохладой, приятные ароматы благовоний, витавшие в комнате, ласкали его обоняние и успокаивали расшатанные нервы. Но, вернувшееся было хрупкое душевное равновесие с треском разбилось, стоило заклинателю увидеть свое отражение в большом, в полный рост напольном зеркале. Перед ним стоял растрепанный раскрасневшийся мужчина с помутневшим взглядом, покосившейся на бок серебряной короной на голове и изрядно помятом ханьфу. Проведенные на солнцепеке часы явно не прошли даром. Юэ Цинъюань с тоской подумал, что уже завтра нежная, словно лепестки магнолии, кожа на лице окрасится в золотистый цвет, а на носу и щеках проступят ненавистные веснушки. Тяжело вздохнув, он пробежал взглядом по полкам, заставленными баночками и флаконами, прикидывая в уме, какое средство сможет помочь ему сохранить фарфоровую белизну кожи. К назначенному времени, Юэ Цинъюань успел привести себя в порядок. Он освежился в деревянной ванне, переоделся, сменив пропотевшее утреннее ханьфу на халат антрацитного цвета, расшитого золотыми нитями, соорудил новую прическу, закрепив в волосах позолоченную корону, более подходящую для его нынешнего наряда и сделал несколько масок для лица. И теперь лишь слегка покрасневшие уголки глаз напоминали об утренней встречи со старым Лао Гунчжу. В большом зале для совещаний, каждый на своем месте, сидели двенадцать лордов пика, лица их были мрачные и недовольные. Им пришлось побросать свои дела и в спешке отправиться на незапланированное собрание. — Шисюн, о таких вещах нужно предупреждать заранее, — недовольно произнесла Ци Цинци, как только Юэ Цинъюань занял свое место, расположенное на небольшой платформе. — Желательно, за несколько дней. Заклинательница незаметно вытаскивала из своей прически бигуди и прятала их в кармане платья. — Действительно, Ци Цинци права, к чему эта спешка? — нахмурившись спросил Му Цинфан, которого отвлекли от создания мази, помогающий в кратчайшие сроки залечивать синяки и ссадины. Юэ Цинъюань поднял руку, делая знак всем замолчать. Возмущенные голоса, уже готовые вырваться из уст недовольных лордов, так и не наполнили своим шумом просторную залу. — Я собрал вас здесь, чтобы объявить крайне неприятную новость, — начал говорить Юэ. — Сегодня утром мне пришлось встретиться со старым главой дворца Хуаньхуа, — после этих слов глава школы поморщился, вспоминая полубезумного Лао Гунчжу, сующего ему в лицо свои бумажки. — Так вот, — продолжил Юэ Цинъюань. — По его словам, наша школа больше двухсот лет незаконно занимает 10,5 цуней земли, принадлежащей дворцу. — И что? — бесцеремонно перебил его Лю Цингэ. — А то, что уважаемый Лао Гунчжу требует компенсацию за такое вопиющее нарушение. — А не пошел бы уважаемый Лао Гунчжу на хрен! — вставил слово Шэнь Цинцю. Он прятал свое недовольное выражение лица за веером и только сверкающие холодным блеском глаза, выдавали его раздражение. — А вот, представь себе, не пошел бы! — со злостью воскликнул Юэ Цинъюань. — Он не плохо подготовился, — уже более спокойно добавил он, — архив перерыл, все бумаги собрал, измерил рулеткой всю местность вдоль и поперек. — И что хочет старый хрыч? — хмуро поинтересовался Лю Цингэ. — Шиди Лю, я попрошу тебя повежливее отзываться о главе школы Хуаньхуа, — холодно произнес Юэ Цинъюань. — С чего это мы вдруг должны уважительно отзываться об пахнущем венками маразматике? — второй раз не выдержал Шэнь Цинцю и с треском захлопнул веер. Юэ Цинъюань посмотрел на второго лорда, с горящими гневом глазами и презрительно изогнутыми тонкими губами он нравился ему гораздо больше. — Шиди, я понимаю, степень твоего возмущения, но все же попрошу не переходить на личности. Лао Гунчжу уважаемый заклинатель, у него очень много хороших знакомых, между прочим не последних людей в этом мире. — Шисюн Юэ, я думаю мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать, как обращаться к Лао Гунчжу, — напомнила о цели собрания Ци Цинци. — Да, действительно, что-то я отвлекся, — согласился с ней Юэ Цинъюань. — Так на чем я остановился… Ах да, глава школы Хуаньхуа, не может пойти туда, куда его любезно отправил лорд пика Цинцзин, потому что, к моему глубочайшему сожалению, правда на его стороне. — Шисюн, что же хочет уважаемый Лао Гунчжу? — осторожно спросил Му Цинфан. — Наш сосед жаждет компенсации, — со вздохом ответил Юэ Цинъюань — Камни, ученики, оружие? Что? — нетерпеливо спросил Вэй Цинвэй. — Ох, если бы, — усмехнулся Юэ Цинъюань. — Ему нужно нечто другое… Глава школы обвел взглядом собравшихся лордов, напряженно застывших в ожидании приговора, и тихо произнес: — Ему нужен один из наших пиков. В зале воцарилось молчание, лорды недоуменно переглядывались друг с другом, считая все происходящее каким-то извращенным фарсом. — Шисюн Юэ, — наконец с легким смешком проговорил Вэй Цинвэй, — мы, безусловно, оценили твое чувство юмора. А теперь скажи, что на самом деле хочет Лао Гунчжу? — Я уже сказал, — спокойно повторил Юэ Цинъюань. — Ему нужен один из наших пиков. Поэтому, предлагаю быстренько решить, каким мы готовы пожертвовать и пойти пообедать. — Это что, не шутка? — с сомнением спросил Лю Цингэ. — Видимо, нет, — бросила ему Ци Цинци и, встав со своего места, громко произнесла. — Шисюн, это возмутительно! На каком таком праве старый пердун посягает на наши земли? Неужели ты допустишь этого? — Ци Цинци права, — вторил ей Му Цинфан, — и я присоединяюсь к ней, считая требование Лао Гунчжу просто безобразным. Все лорды одновременно заговорили, выплёскивая в своих речах негодование. Даже Шан Цинхуа, до этого с головой ушедший в подсчеты прибыли от продажи семечек, отвлекся от своего занятия и вступил в дискуссию. — Я свой пик не отдам! — произнес Лю Цингэ и поднявшись со своего места решительным шагом направился к выходу. — Шиди Лю, куда это ты собрался, — остановил его Юэ Цинъюань. — Хочу лично встретиться со старым главой и убедить его в том, что он не прав. Думаю, аргументов у меня будет достаточно. Лю Цингэ сжал рукоять своего меча, наглядно показывая какие методы будет использовать. — Не смей! — в панике воскликнул Юэ Цинъюань. — После твоих доводов старик, потребует еще один пик, за нанесение тяжелых телесных повреждений. Лю Цингэ остановился и растерянно посмотрел на главу школы. — А что ты предлагаешь? Отдать подонку один из хребтов? — Другого выхода нет, — вздохнул Юэ Цинъюань. — Он мне прямо сказал, что если не отдам пик, то будет хуже. У нас три дня чтобы принять решение. — Так, кто готов пожертвовать своим домом? — Юэ Цинъюань обвел взглядом собравшихся заклинателей. — Хммм… я так и думал — желающих нет, — резюмировал он после минутной паузы. — В таком случае, предлагаю тянуть жребий. — Шисюн Юэ, — жалобно произнесла Ци Цинци. — Как же так…я уверена, что можно что-то сделать. — Шимей я уже все вам объяснил. Если сейчас не отдадим пик, то потеряем школу. Так что давайте покончим с этим малоприятным делом. Юэ Цинъюань достал двенадцать палочек благовоний, у одной из них он отломил кончик, после чего крепко зажал все палочки в кулаке и бесстрастно произнес: — Кто вытянет короткую, того пик мы и отдадим. Заклинатели нервно сглотнули и затравленно посмотрели на торчащие кончики. Никто не решался первым испытать судьбу. — Подождите, — произнес Шэнь Цинцю. Он практически все это время молчал, ограничиваясь несколькими фразами и всем своим видом показывая, что обижен и зол на Юэ Цинъюаня. — У меня есть предложение. Я правильно понимаю, что межевые столбы стоят не правильно и 10.5 цуней земли дворца Хуаньхуа находится на территории нашей школы. Юэ Цинъюань кивнул в знак подтверждения и Шэнь Цинцю продолжил: — В таком случае, нам нужно просто передвинуть эти столбы и проблема будет решена. — Ты сбрендил, шиди Шэнь, — фыркнул Юэ Цинъюань. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Их сотни этих столбов, нам и месяца не хватит их переставить, тем более незаметно. — Насколько я помню, — задумчиво проговорил Му Цинфан граница между нашими школами растягивается на 10 ли, * а межевые столбы стоят каждые три чжаня. — Выходит 500 столбов, — быстро посчитал Шан Цинхуа. — И вы всерьез полагаете, что 500 столбов с магическими сетками можно перенести за два дня? — с издевкой спросил Юэ Цинъюань. — Не за два дня, а за одну ночь, — ответил Шэнь Цинцю. — Это не реально, — согласилась с главой школы Ци Цинци. Заклинательница только воспрянула духом, но услышав не утешительные цифры снова приуныла. — Отчего же? — спросил Лю Цингэ. — Сколько у нас на хребте учеников? Я думаю, не меньше 250 человек. Так разве они не должны потрудиться во благо родной школы? — Все верно, — поддержал Цингэ Шан Цинхуа. — Распределим обязанности, составим план и вуаля — столбы уже стоят на территории мерзкого старикашки, и уже он нам должен компенсацию. — Довольно! — крикнул Юэ Цинъюань. — Я считаю, что этот безумный план обречен на провал. К тому же если Лао Гунчжу заметит наши махинации, то вообще половину школы оттяпает. — Так мы поэтому и провернем все это ночью, — сказал Шэнь Цинцю. — Нет! –отрезал глава школы. — Твое право, — пожал плечами второй лорд, — но знай, я свой пик не отдам и жребий твой тянуть не собираюсь. С этими словами Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером покинул зал для совещаний, ни разу не оглянувшись на обескураженного Юэ Цинъюаня.