Ирис

За окном птицы поют сносно, не хватает правда звука газонокосилки и алкашни. Но ещё ведь и не лето, поэтому, довольствуемся весенним солнышком что пробивается вместе с прохладным воздухом. Хенкин сидит за учительским столом и наблюдает за Ваниными потугами в русском языке. За последнее время он часто приходит, и вовсе не отказывается от того чтобы наверстать упущенное, или переписать очередную работу, получив дотошное объяснение каждого задания. Правда после уроков зайти вместе с остальными должниками все еще отказывается в упор. Боря все гадает — он просто настолько ленивый, занимается чем-то незаконным, или что? Смотрит на Ваню, укладывая подбородок на кулак, и одной рукой щёлкает в школьном компьютере. Этот дурачок напротив , на первой парте. Сидит и что-то с очень сосредоточенным видом исправляет. Хмурится, высовывая кончик языка в сторону, снова чиркает, дует на челку чтобы прекратила лезть к нему, и опять перечеркивает. А Борис и не отвлекает. В последнее время компания Вани совсем неплоха, даже наоборот. Он ему интересен. Хенкин знает что так не сто́ит — но он по человечески тянется к этому заряженному пистолету и играет в одиночку в русскую рулетку. Просто Киса такой.. — он абсолютно не вписывается в картину мира праведного Бориса Константиновича. Этим так и тянет. Если бы он был цветом, то переливался бы всей палитрой красок и сменялся время от времени черным, когда закрывается от назойливых вопросов и одним взглядом посылает нахер, недовольно рыкая. Если бы Хенкин был цветом — он был бы бледно серым, никогда не меняющимся и пресным. Боре с ним хочется говорить. От него любой слог сразу теряет эту самую пресность — любые слова Вани завораживают своей искренностью. Даже если они колючие , и Хенкин то и дело тянет руки, но не касается остерегаясь напороться на шипы. —Я все!— ручка отправляется лететь за борт, ибо брошена слишком сильно. Кислов поднимает голову и неохотно поднимается. Огибает парту и встает с противоположной от Бори. Шлепает по столу бумажкой, и Хенкин задерживает взгляд на чужой руке. Длинные бледные пальцы, уже привычные виду колечки, и оп, что-то новенькое — пластыри по нескольким пальцам. —Ну, давай..— выдыхает Борис, и берет ручку, пока Кислов нетерпеливо мотается с обратной стороны парты, наблюдая за процессом быстрой проверки. —Вот молодец, запомнил все таки ту подсказку для пятого задания, да?- —А я все запоминаю что вы мне говорите.— протяжно и нагловато оголяет клыки Ваня, пока пальцем медленно водит по краешку стола. Хенкин культурно молчит будто бы спокойно воспринимает такие странного содержания фразы. —Правда прорыв. Четыре, Вань.— и сам слабо улыбается, когда наблюдает дернутый Ванин кулак с звонким «ес!». Он похоже собой несказанно доволен. Глядишь и исправится. —Не пальцем деланный, ага!— важничает тот, и отвлекается на телефон. Сейчас он пропускает урок истории, что впрочем очень греет душу. Мел наверняка там у доски распинается перед Сан-Санычем. С работой сам Киса справился за минут так двадцать. Остаётся.. —Еще двадцать-пять минут до конца урока. Посидишь тогда тут просто, ладно? Не могу тебя отпустить. И так с уроков вечно забираю.– размеренным голосом сообщает Борис, пока бегает глазами по монитору, чтобы выставить новую оценку. –Ноу проблем.— щёлкает пальцами Кислов, и дергает плечом. «Проблем» одна имеется, он очень хочет покурить, но тут нихрена не сделаешь. Если Боре влетит за то что он его с урока вырвал, так еще и отпустил по школе петлять, то никаких больше халявных прогулов математики Кисе не светит. Вернувшись на место он листает ленту с видео, заскучавше расползается по столу и теряет какие либо здравые мысли, пока скидывает друзьям мемы с подписями. Голос вырывает с реальности. —У тебя что с рукой, поранился?— невзначай спрашивает учитель, не отрывая взгляда от своих бумажек, пока что-то заполняет. —Не. Просрал медиатор.— так же спокойно выдает Кислов, и копирует чужие повадки, не отвлекаясь от своего тик тока. —Играешь на гитаре?— и брови свои светлые приподнимает, обращая лицо в сторону Вани. По сути он его толком то и не знает, а может, стоило бы? —это здорово.- —Ага. Ну так, поигрываю.— —Выступаешь или только для себя?— —Мы, ну то есть я и два кента, где только не эт самывали.. В метро и по площадям пока только.— Ваня усмехается и ведет головой в сторону, принимаясь крутить кольцо на пальце. Тик ток забылся. —Много заработали?– не скрывая заинтересованной лыбы продолжает расспрашивать Хенкин. Им все равно здесь ещё долго сидеть, почему бы не избежать молчания? —Уу-уу, да вы так не шутите! В метро максимум что я заработал, это воо-от такой,- он разводит ладонями в районе лица. —фингал от бомжа.- —Какой кошмар.— Боря лицом корежится и все таки усмехается. Ваня Кислов и вправду оторва. Страшно подумать, насколько много хулиганств и их последствий он уже испробывал на своей шкуре. —Хотя один раз Гендос настолько смешно завывал на площади, что какой-то байкер дал нам пятихат за то что ему еще так настроение не поднимали. И ржал еще минут десять!– Вот про «Гендоса» еще слышно не было. Об окружении Кислова вообще мало известно, помимо Меленина — они неразлипающиеся пельмешки за одной партой, и Саши Побрацкого — они как два брата-акробата по лазаниям в заброшках. Об этом лучше не упоминать, ведь Хенкин поклялся что никто не узнает о слишком внимательном просмотре профиля Вани. И изучением всех аспектов что доступны классному руководителю. Это попахивает сталкерством. Борис совершенно адекватный гражданин и не зарекался даже. —Надеюсь встречу вас однажды, мне тоже хочется посмеяться.— –Эй! Негоже так с восходящими звёздами!—возмущается несерьёзно Кислов, качая головой. Он их сам то выше играний в метро никогда не видел. Не говоря уж о каких то там концертах. Пробиться в люди без денег это та еще задачка. Ваня ласково называет их «нищеебами». —Извиняюсь. Зря я так, а то вдруг потом на концерт не пропустят.— Хенкин улыбается и сам забывает о том что делал, заполнял ведомость вообще-то. Не важно. За простым разговором и новым кусочком от жизни Вани, становится приятно. Да и то что о чем-то то поговорить удаётся, тоже приятное сведение. Кислов то вовсе и не паразит, как ему уверяли в начале. Вон даже какими вещами занимается. Хенкин интерес подпитывается, и он сам не знает как этому противостоять то вообще. Ваня загадка человеческая, и чем только завлекает, неизвестно. Может подмешивает чего Боре в кофе? —Не волнуйтесь, вам вип место в первый ряд. Проходочку обязательно выдам.— и Кислов подмигивает, игриво так, довольно, вскинув подбородок чуть выше. Руки бросает на спинку стула, располагаясь как в кресле, и покачивается на ножках. —Польщен.— Хенкин дергает уголком губ, и наблюдает за вечными телодвижениями Вани. —Кстати, вопрос есть.— —Воу-у, ну так выкладывайте, Борис Кнстантинович.— заинтересовано выгибает бровь Ваня, и ловит зрительный контакт с серыми радужками. —Почему ты «Киса»?— с некоторой осторожностью спрашивает тот, и не сдерживает чуть насмешливой улыбки. Кислов вот явно вообще не рефлексирует на счет данной темы, и без зазрений совести сразу выкладывает простую истину. —Да вы че, никакой загадки, Кислов-кис-киса.— ведет тот цепочку жестикулируя. Это все вообще очень давно придумано. Поначалу «Кис» вообще никакого отношения к кошечкам и не имело. А потом Гена Зуев решил что будет очень смешной идеей добавить проклятую буковку, да растянуть еще дополнительными «-уля». Привязалось навечно. —Вот у вас какая фамилия?— Боря смотрит на нагловатую рожицу и съезжает не на ту тему. На тему странных сообщений в не детское время. Ваня по видимости вообще не разделяет таких мыслей, он наверняка вообще забыл об этом. Что вообще-то правда, Киса был так упоен, что даже не знал, что что-то там писал учителю, а Мел его еще и спасал от этого, удаляя диалог. Последний впрочем тоже об этом успешно забыл на фоне отходов от попойки. Хенкин не знает как заводить об этом тему и нужно ли вообще — Ваня наверняка попутал все чаты и не знал что нес. Боря тактично молчит об этом. —Хенкин.— —Ваще тема, проще некуда! Вы — хэнк, прикольно?— —Очень..— Ваня не понимает чужого замешательства. Продолжает игриво шутить и лелеять. Боря снова вдается в раздумия. За последующую неделю Ваня неплохо подтягивает себе русский, и думает — ну ничесе зачет, судьба подарок сделала! Борис Константинович оказывается не нудный молодой препод, а вполне себе совестный человек. Объясняет все, помогает, и еще и с чужих уроков отпрашивает. Золото. Но вот с литературой все еще у Вани не в ладах. Ну не может Киса просто физически читать эти занудные произведения — а в десятом классе они еще и здоровенные, с нотами морали и психологии. Меловская тема, но точно не Ванина. На занятиях они с «Хэнком» чаще всего наедине. Иногда прибавляются парочку желающих поправить оценки, и Ване даже не нравится. Вообще-то, это он нашёл фортовое местечко, че суемся? Кислов показывает Борису мемы и со слезами на глазах десять минут обьясняет , о чем он был, и почему это неебически смешно. Добавляет что Хенкин пожалуй всё-таки старик, и смеется с его скептической морды. Ловят они некую дружескую атмосферу, Ване нравится с ним болтать, Боря умный — и такой серьезный. На любой вопрос ответит, даже самый тупой касаемо биологии. Даже домашку по алгебре помогал решать. Каждый раз так искренне удивляется своими собачьими глазами от новой истории Вани. Прям видно по нему — в школе отличник был, да примерный мальчик. Кисловские карманы очень неизвестная человечеству вещь — но там всегда лежат жевачки и химозные конфеты, которыми он делится с учителем , пока тот ищет презентацию по всем папкам.

***

Ваня пятится назад на пол шага и качает головой выставляя перед собой руки. —Не-не-не! Убери, блять. Тут камеры, долбоящер!— шипит он пока перекрывает руки парня напротив. —Кис, ну какого хрена? Я всегда тебя просил, и ты всегда все грамотно распускал!—продолжает гнуть Серёжа, в попытке всунуть в чужие руки сверток изолентовый. — Все что выручим пополам, как всегда!- —Чувак, я больше не толкаю,— злится Кислов, и ни в какую не принимает то что ему так настырно суют. —тем более колёса блять!— Перепалка начинает привлекать внимание поодаль стоящих одноклассников. Сережа — из параллели, стоит и сует упорно Ване наркотики. Картина маслом, по другому не скажешь честно говоря. –Ты издеваешься, так вот просто кидаешь? Я не могу один!— все гнет парень, и толкает Кислова в плечо. —Да, бля, кидаю, иди ты нахер. Меня и так чуть на учетку не поставили, я все бля, на пенсию!— бесстыдно отрекается Киса, и чужую руку грубо отталкивает. —Сука, я блять запомнил за тобой. Только вякни кому.— Потолкались пару раз, Киса отправил ему фак, на том и порешали. Неприятный осадок принято отшлифовать сигаретой.