Спросите Грейнджер

Ежедневный пророк

ОТ ШКОЛЬНЫХ ВРАГОВ К СОВЕДУЩИМ: ГРЕЙНДЖЕР И МАЛФОЙ ВЗРЫВАЮТ ЭФИР

«Вчерашний дебют шоу «Голая правда» установил абсолютный рекорд по количеству подключений к радиосети за последние десять лет. Химия между ведущими, которые еще недавно не могли находиться в одном помещении, оказалась настолько острой, что в некоторых домах магические приемники начали дымиться. Пока эксперты спорят, является ли это профессиональным триумфом или началом грандиозного скандала, одно ясно точно: Грейнджер и Малфой нашли способ заставить всю Британию затаить дыхание. Станет ли этот дуэт спасением для эфира или нас ждёт публичное самоуничтожение двух главных икон поколения?..»

Ведьмополитен

ГРЕЙНДЖЕР ВЫХОДИТ ИЗ ОБРАЗА: КТО ВИНОВАТ В ЕЁ ПОТЕРЕ КОНТРОЛЯ?

«Вчерашний эфир показал нам новую Гермиону Грейнджер — эмоциональную, резкую и чертовски настоящую. Похоже, бесконечное терпение «золотой девочки», наконец, лопнуло. Весь магический мир замер у приёмников, слушая её яростный спор с Драко Малфоем. Но разве можно её винить? Рядом с таким обжигающе горячим оппонентом даже у самой серьёзной ведьмы может подскочить пульс. Впрочем, мы в редакции её ничуть не осуждаем. Скажите честно, леди: разве можно сохранять ледяное спокойствие и железную логику, когда напротив тебя в считанных дюймах сидит такой горячий парень, как Драко Малфой?

А мы задаёмся лишь одним вопросом: эти искры в студии — всего лишь ненависть или прелюдия к самому громкому роману года?»

      На Хакни Вик было тихо. Мелкий дождь закончился, оставив после себя только запах мокрой земли и свежего хлеба из пекарен. Лондон медленно оживал, выходя из утреннего тумана навстречу солнцу.       Четыре подруги собрались в своей кофейне, как делали это каждую субботу. Столик у окна, завтраки с хрустящим беконом и горячий кофе — обычный ритуал, если не считать того, что сегодня посетители в зале то и дело косились в их сторону.       — Грейнджер, ты только посмотри, вы с Малфоем вчера взорвали бомбу, — усмехнулась Пэнси. Она сделала медленный глоток кофе, наслаждаясь моментом, и небрежным жестом отбросила свежий выпуск «Пророка» на край стола, едва не смахнув солонку, — Говорят, ваш эфир установил новый рекорд по количеству слушателей, превзойдя даже легендарную трансляцию финала Кубка по квиддичу 2002 года.       Гермиона лишь глухо застонала, уткнувшись лицом в ладони так сильно, что пальцы запутались в копне каштановых волос.       — А Ведьмополитен пребывает в культурном шоке, — добавила Джинни. Она даже не подняла глаз от статьи, лишь кончиком языка чуть коснулась верхней губы от усердия, вычитывая самые сочные подробности, — Пишут, что рядом с таким «горячим оппонентом» любая потеряла бы голову.       Луна весело рассмеялась, отчего её длинные серьги в форме дирижаблей забавно качнулись.       — Гермиона, поздравляю, ты официально стала самой обсуждаемой ведьмой недели! — она потянулась к вазочке и аккуратно, словно драгоценный камень, выбрала самую крупную ягоду черники.       — Разве когда-то было по-другому? — Джинни легонько толкнула Гермиону плечом, заставив ту наконец оторвать руки от лица, и ободряюще улыбнулась подругам.       — Несколько месяцев назад все обсуждали одну слизеринскую стерву, которая получила предложение руки и сердца от самого Избранного, — Пэнси картинно выгнула бровь и принялась неспешно поправлять на пальце изящное кольцо с крупным бриллиантом. Она явно намекала на свою скромную персону.       Девушки дружно расхохотались. Гермиона тоже уныло улыбнулась, но её пальцы продолжали нервно крошить край тоста, к которому она так и не притронулась. Даже дружеская поддержка и шутки не могли развеять её тревогу.       — Это кошмар, — наконец выговорила Грейнджер, отодвигая тарелку и бессильно откидываясь на спинку стула. — Этот подлец Малфой даже спустя столько лет не даёт мне покоя. Мало он издевался надо мной в школе, теперь он выставляет меня полной дурой на всю страну.       Она потянулась к своей чашке, но, заметив, что рука заметно дрожит, тут же обхватила её обеими ладонями, пытаясь согреться и успокоиться одновременно.       — Не вешай свой прекрасный носик, дорогая, — проворковала Пэнси. Она с ювелирной точностью отрезала крошечный кусочек омлета и отправила его в рот, бросив на Гермиону быстрый оценивающий взгляд. — Никто не считает тебя дурой. Наоборот, это был очень горячий эфир. Слушать ваши перепалки было... на редкость занятно.       — И тема была щепетильная. Ты бы видела лицо Рона, когда Малфой прошелся по вашим отношениям, — Джинни сверкнула глазами и подалась вперед, едва не задев локтем свою чашку.       — Рон в ярости, да? — Гермиона резко подняла голову. В её глазах, лишенных привычной уверенности, читалась болезненная смесь вины и тревоги. Она начала нервно накручивать на палец прядь волос, чего не делала со времён подготовки к Ж.А.Б.А.       — Скорее в замешательстве, — Джинни пожала плечами, откидываясь на спинку стула и принимаясь задумчиво вертеть в пальцах чайную ложечку. — Он просто не понимает, почему ты позволила Малфою так грубо нарушить твои личные границы. Рональд уверен, что ты должна была поставить его на место еще в первую минуту.       — Я сама виновата. Я первая зашла на запретную территорию, упомянув Пэнси, — Гермиона неловко посмотрела на подругу. Она порывисто протянула руку через стол и накрыла ладонь Паркинсон своей, словно ища прощения, — Прости, Пэнс. Я не должна была вообще поднимать эту тему, но он... он просто вывел меня из себя! Я перестала соображать.       Паркинсон лишь легкомысленно отмахнулась свободной рукой, даже не дрогнув под весом ладони Гермионы. Она посмотрела на подругу с неожиданной теплотой и пониманием.       — Да брось, Гермиона. Все и так всё знают, — Пэнси хмыкнула и, высвободив руку, поправила одно из колец. — Но, к слову, я согласна с Драко. Наша с ним попытка сблизиться на пятом курсе была ошибкой. Секс был хорош, но любви не случилось. Слава Салазару, мы оба были достаточно умны, чтобы прекратить этот фарс вовремя.       — А мне понравилось, как Малфой сказал, что если ты не захотела парня в первые пять минут знакомства, то уже и не захочешь, — вставила Луна. Она произнесла это так безмятежно, будто обсуждала погоду, при этом внимательно разглядывая дно своей чашки, словно там прятался ответ на главную загадку мироздания.       — Да, этот гадёныш знает, о чём говорит, — подтвердила Джинни. Она коротко и как-то слишком понимающе кивнула, на мгновение отведя взгляд в сторону окна.       Гермиона изумлённо распахнула глаза, её взгляд лихорадочно метнулся от одной подруги к другой, выражая крайнюю степень недоумения. Сделав судорожный вдох, девушка до белизны сжала губы, а потом, резко выдохнув, выпалила с искренним негодованием:       — Ушам своим не верю! Вы все с ним согласны? С этим флоббер-червивым придурком! — она так активно жестикулировала, что едва не задела пролетавшую мимо официантку.       — Милая, не стоит на этом зацикливаться, — мягко произнесла Луна. Она склонила голову набок, отчего её светлые волосы рассыпались по плечам, и посмотрела куда-то за спину Гермионы. — А то ты привлечешь к себе возмущенных ветрянок, а от них, как ты знаешь, не так-то легко избавиться.       Гермиона не знала. Она, чёрт возьми, впервые слышала про этих ветрянок и даже на секунду забыла о Малфое, пытаясь осознать, не ослышалась ли она.       Но Луна не обратила ни малейшего внимания на застывшее на лице Грейнджер недоумение. Она медленно отставила свою чашку и заговорщически понизила голос:       — Давайте лучше сыграем в игру. Это точно поднимет нам всем настроение и прогонит лишние мысли.       — Что за игра? — Джинни мгновенно подалась вперед, её глаза азартно блеснули, а предвкушающая улыбка заиграла на губах. Она даже отложила в сторону журнал, полностью переключая внимание на блондинку.       Луна загадочно улыбнулась, обводя зал мечтательным взглядом.       — Мы будем смотреть на мужчин в этом кафе и решать, с кем из них мы бы провели ночь. Просто представьте, что вы можете выбрать любого из десятков парней, которые пройдут мимо нас сегодня. Не нужно строить планы на свадьбу или проверять их родословную, нужно просто быстро определиться: да или нет.       Пэнси, до этого скучающе разглядывавшая свой маникюр, вдруг оживилась и грациозно поправила волосы, бросив оценивающий взгляд на столик у входа.       — Такие игры я люблю, — Пэнси по-детски радостно хлопнула в ладоши.       — Потрясающе, Луна, просто потрясающе, — ухмыльнулась Джинни, поудобнее устраиваясь на стуле и окидывая зал хищным взглядом охотницы.       — Луна, ты же замужем! — в привычной менторской манере возмутилась Гермиона. Она резко перевела взгляд с блондинки на Уизли и Паркинсон, подкрепляя свои слова строгим жестом, — А вы обе, смею заметить, состоите в серьёзных отношениях!       Полумна лишь беззаботно пожала плечами.       — Брось, Грейнджер, это всего лишь игра. Это весело, и тебе необязательно трахать всех, кому ты за время раунда скажешь «да», — невозмутимо отозвалась Пэнси, подмигнув Джинни.       Гермиона демонстративно закатила глаза, издав протяжный вздох, но, несмотря на первоначальное недовольство, всё же пододвинула стул ближе к столу. Любопытство и желание хоть на миг забыть об утренних заголовках взяли верх.       — Предлагаю начать вон с того парня с рюкзаком. — Джинни коротко указала подбородком в сторону витрины с десертами, где молодой человек в мешковатой толстовке сосредоточенно выбирал пончик.       — Однозначно нет, — мгновенно фыркнула Пэнси, даже не потрудившись скрыть пренебрежительную мину. — Он выглядит как школьник-переросток. Слишком много прыщей и слишком мало харизмы.       — Думаю, у нас единогласное «нет». — засмеялась Джинни, вычеркивая парня из воображаемого списка.       Девушки дружно закивали и продолжили методично оценивать мужскую половину кофейни. Спустя пару-тройку кандидатов даже скептически настроенная Гермиона втянулась: её взгляд стал острее, а комментарии — короче.       — А с этим я уже спала. — внезапно и совершенно невозмутимо отозвалась она, когда Пэнси указала на довольно симпатичного шатена в противоположном конце помещения, который как раз читал газету.       Джинни прыснула, едва не подавившись кофе.       — Ого, Луна, что скажешь? Есть на этот счёт какие-то правила? — она с интересом уставилась на блондинку.       — Ты бы повторила, Гермиона? — мягко улыбнулась Луна, склонив голову так, что её серьги-дирижабли снова пришли в движение.       — Ни в коем случае! — Гермиона смешно сморщила носик и отодвинула от себя пустую чашку, — Бедолага за полтора часа так и не смог отыскать мой клитор. Видимо, ему нужна была Карта Мародеров или, как минимум, мощное отслеживающее заклинание, чтобы сориентироваться на местности. Я серьёзно подумывала наложить на себя Апарекиум, чтобы он хоть что-то увидел!       Стол взорвался хохотом. Пэнси так сильно ударила ладонью по столу, что ложечки подпрыгнули, а несколько посетителей у входа испуганно обернулись. Джинни, согнувшись пополам, вытирала слезы, выступившие от смеха. Даже Луна издала тихий, но отчетливый смешок.       — Салазар, а вот это уже интересно. — заинтригованно пробормотала Пэнси, глядя в сторону входной двери. Её спина мгновенно стала идеально прямой, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.       Гермиона обернулась и не поверила своим глазам — к стойке неспешно шел Драко. Он выглядел до тошноты безупречно в тёмно-сером поло и чёрном пиджаке, небрежно переброшенном через руку. На его большом пальце красовалась массивная фамильная печатка — старинное кольцо с глубокой гравировкой герба Малфоев.       — Девочки, — Джинни резко подалась вперед, понизив голос до заговорщического шепота. — Правила есть правила. У нас новый объект в поле зрения. Итак?       Она выразительно посмотрела на Малфоя, который в этот момент заказывал кофе, даже не подозревая, что стал мишенью для обсуждения.       — О, ну тут без вариантов. — Пэнси вальяжно откинулась на спинку стула, поправляя на пальце кольцо с бриллиантом. — Однозначное «да». Я уже говорила, характер у него дрянной, но в постели он был хорош уже тогда, в Хогвартсе. Боюсь представить, на что он способен сейчас.       Джинни хмыкнула, задумчиво прикусив губу и изучая профиль Малфоя у стойки.       — Знаете, если забыть про его нытье в школе... Пожалуй, тоже «да». Есть в нем эта порочная слизеринская эстетика.       — Луна? — Гермиона посмотрела на подругу, всё еще надеясь на голос разума. Луна задумчиво прищурилась, разглядывая Драко сквозь воображаемое кольцо из пальцев.       — О, вокруг него просто тучи пламенохвостиков, — серьёзно произнесла она, — Они слетаются только на очень мощное, почти необузданное либидо. Видишь, Гермиона, они так и вьются у его шеи? Это однозначное «да».       — Ну, Грейнджер, твой черед, — Пэнси хищно прищурилась, глядя, как Малфой забирает свой стакан с кофе и начинает медленно разворачиваться в сторону зала.       Гермиона замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она смотрела на него — на то, как уверенно он держит стакан, на его четко очерченные скулы и холодный взгляд серых глаз.       — Нет. — отрезала Гермиона, стараясь придать голосу твердость. — Я не собираюсь ложиться в постель с этим гадким человеком.       — Врёшь. — коротко бросила Пэнси, даже не взглянув на неё. Она продолжала наблюдать за тем, как Малфой встретил какого-то знакомого волшебника в очереди и завязал с ним беседу.       — Гермиона, ты не поняла правила. — Джинни мягко коснулась её предплечья, заставляя обернуться. — Мы не выбираем отца своих будущих детей и не ищем родственную душу. Мы играем не во «влюбись», а в «переспи». Отдели его невыносимую персону от его тела. Просто посмотри на него как на... объект.       Гермиона замерла. Она сделала глубокий вдох и, вопреки здравому смыслу, заставила свой внутренний критический голос замолчать. Она медленно перевела взгляд на Драко, который в этот момент уже пожимал руку своему собеседнику.       Она начала рассматривать его так, как рассматривала бы сложную схему в древнем фолианте — беспристрастно и детально.       Он был высоким — гораздо выше, чем ей казалось в тесных коридорах радиостудии. Под тонким поло отчётливо угадывался разворот широких плеч, а его руки...ну, они выглядели так, словно он всё своё свободное время проводил либо на тренировках в спортзале, либо в бесконечных полётах на метле. Гермиона скользнула взглядом выше, к его лицу: острые скулы, прямой нос и волевой подбородок. Его пальцы, длинные и изящные, уверенно обхватили стакан с кофе, и она невольно вспомнила, как эти же руки вчера уверенно поправляли микрофон.       Его светлые волосы были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб, а холодный, серый взгляд, казалось, мог прожечь насквозь даже без магии. В нем не было уютной мягкости, к которой она привыкла, но была опасная, хищная грация.       Гермиона сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. Если убрать его ядовитый язык, его фамилию и тот факт, что он превращает её будни в самый настоящий кошмар...       — Ну? — Пэнси победно усмехнулась, заметив, как расширились зрачки подруги, — Всё еще «нет», Грейнджер?       Гермиона не успела ответить. В этот момент Малфой безошибочно нашёл их столик взглядом. Его губы дрогнули в той самой ленивой, раздражающей улыбке. Он уже держал в руке высокий стакан с логотипом кофейни и направился прямо к ним, двигаясь с той хищной грацией, которую Гермиона так старательно пыталась игнорировать.       — Грейнджер, — его низкий голос заставил её вздрогнуть и мгновенно выпрямиться. Он остановился у самого стола, обдав их запахом дорогого парфюма, — Ты так пристально меня изучаешь... Готовишься к экзамену по анатомии или просто любуешься?       — Драко! — Пэнси лучезарно улыбнулась, игнорируя то, как лицо и шея Гермионы начали медленно покрываться красными пятнами. — Ты как раз вовремя, мы тут играем в одну очень любопытную игру. Присоединяйся к нам, свободный стул как раз есть.       Малфой мазнул взглядом по пустому стулу рядом с Гермионой, и на мгновение его глаза вспыхнули опасным интересом, но он лишь вежливо качнул головой.       — Вынужден отказаться, Пэнс. С удовольствием бы послушал ваши сплетни, но у меня важная рабочая встреча через десять минут. — он перевёл взгляд на остальную компанию, и его тон мгновенно стал безупречно светским. — Выглядишь ослепительно, дорогая. Как подготовка к свадьбе? Поттер уже научился отличать десертную вилку от вилки для устриц?       Пэнси грациозно рассмеялась, поправив на пальце бриллиант, который сверкнул в лучах солнца.       — Гарри делает успехи, Драко. Вчера на приеме у моей матушки он даже не потянулся за палочкой, когда запутался в столовых приборах. Хотя, признаю, его героическое терпение проходит самую суровую проверку в его жизни.       Драко усмехнулся, явно оценив ироничный образ Поттера, сражающегося с этикетом.       — Что ж, этот парень дважды выжил после встречи с Безносым Лордом, так что не будем списывать его со счетов.       Он повернулся к Джинни и Полумне, одарив их легкой, почтительной улыбкой.       — Уизли, отличная игра в прошлые выходные. Твой финт с бладжером обсуждает даже мой финансовый поверенный. Полумна, передавай привет Тео. Надеюсь, он уже закончил каталогизацию той сомнительной библиотеки, которую купил в прошлом месяце?       — Тео сейчас очень увлечён поиском связи между погодными изменениями и настроением нарглов, — мягко отозвалась Луна.       Она не сводила пристального, почти гипнотического взгляда с плеча Малфоя. Её глаза медленно перемещались, будто она следила за траекторией полёта тех самых пламенохвостиков, а когда Драко чуть пошевелился, Полумна даже слегка подалась вперед и, коротко вздохнув, кивнула Малфою.       — Я обязательно передам Тео твой привет.       Драко непринужденно перебросился с ними еще парой фраз о новостях, ведя себя как истинный аристократ. Гермиона сидела тише воды, наблюдая, как этот блондинистый выскочка с лёгкостью очаровывает её подруг. Тот факт, что он был безупречно мил со всеми, кроме неё, жалил сильнее, чем она готова была признать.       Наконец, он снова посмотрел на Гермиону, и его взгляд мгновенно изменился. Холодная серость глаз не просто оттаяла — в самой глубине зрачков полыхнул странный, обжигающий огонь, от которого у девушки по спине пробежали мурашки. Это не было злостью, скорее, это был взгляд хищника, который наконец-то заметил достойную добычу.       — Кстати, Грейнджер, — он сделал глоток кофе, глядя на неё поверх края стакана. — Ты готова к нашему вечернему эфиру? Тема сегодня... занятная.       Гермиона выпрямилась и с вызовом посмотрела на Драко.       — Я родилась готовой, Малфой. Тебе же рекомендую проверить микрофон: будет обидно, если твоё поражение никто не услышит.       Драко усмехнулся, и на мгновение его взгляд скользнул по её губам, прежде чем снова вернуться к глазам.       — Похвальная самоуверенность. — протянул он. — Но я бы на твоём месте всё же принял флакончик умиротворяющего бальзама перед началом. Желательно двойную дозу. Не хочется, чтобы завтра все газеты пестрили заголовками о нервном срыве «золотой девочки» в прямом эфире. — не дожидаясь ее ответа, парень оглядел девушек, — Ещё увидимся, дамы. Он отвесил лёгкий полупоклон и, не оборачиваясь, вышел из кафе под звон колокольчика.       — Какой придурок! — наконец, выдохнула Гермиона, когда дверь закрылась, и она, кажется, только сейчас позволила себе сделать полноценный вдох.       В ответ на её праведный гнев за столом раздалось дружное хихиканье. Пэнси прикрыла рот изящной ладонью, но её глаза искрились откровенным восторгом, а Джинни и вовсе не сдерживалась, откинувшись на спинку стула со смехом.       — Грейнджер, ты просто обязана признать — искры между вами так и летали, я удивлена, как в кафе не сработала магическая сигнализация. — Пэнси игриво подмигнула.       — Это были пламенохвостики, — авторитетно подтвердила Луна, которая всё ещё провожала взглядом пустую дверь. — Они до сих пор кружатся над твоим стулом, Гермиона. Кажется, Драко оставил тебе парочку на память.       — Да хватит вам! — Гермиона всплеснула руками, но её напускная злость уже начала давать трещину, и она слабо улыбнулась.       Пока подруги продолжали обсуждать эффектное появление Малфоя и то, как «удачно на нём сидело Поло», Гермиона снова провалилась в пучину своих мыслей. Веселье за столом стало казаться ей фоновым шумом.       Её взгляд замер на пустой чашке кофе. Фраза Драко про «нервный срыв в прямом эфире» неприятно зудела где-то под кожей. Он ведь знал, на какие рычаги давить. Малфой прекрасно понимал, что для неё, умницы и «золотой девочки», публичная потеря контроля — это худший из кошмаров. Она представила себе заголовки «Пророка»: «Гермиона Грейнджер теряет самообладание» или «Интеллектуальный крах героини войны».       Внутри всё сжалось. Каждое слово сегодняшнего эфира должно быть выверено, каждая интонация — безупречна. Она не могла позволить ему увидеть даже тень слабости.       — Гермиона? Ты вообще здесь? — голос Джинни выдернул её из оцепенения. — Мы уже расходимся.       — Да... да, конечно, — Гермиона поднялась, машинально поправляя сумку. — Мне тоже пора. Нужно... нужно успеть принять душ и переодеться.       Она вышла из кафе, ощущая, как прохладный лондонский воздух бьет в лицо, но даже он не мог остудить тот пожар тревоги, который Малфой разжег всего парой слов. ***       В полумраке помещения мягко подсвечивались лишь пульты управления и два микрофона на массивном столе. Воздух казался наэлектризованным то ли от вибрации магических частот, поддерживающих стабильность эфирного вещания, и легкого гула заклинаний звукоизоляции, то ли от присутствия этих двоих.       Гермиона сидела в кресле, идеально выпрямив спину. На ней были строгие черные брюки и блузка глубокого бордового цвета, которая выгодно подчеркивала теплоту её кожи и каштановые кудри, мягко лежавшие на лопатках. Она сосредоточенно поправляла наушники, стараясь не смотреть на партнера по эфиру.       Драко сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку и скрестив ноги. Он выглядел, как всегда, безупречно в чёрной шёлковой рубашке с парочкой расстегнутых верхних пуговиц и безукоризненно отглаженных чёрных брюках. Этот монохромный образ делал его платиновые волосы, небрежно зачесанные назад, еще ярче, а серые глаза — холоднее. Острые, аристократически жёсткие черты его лица выдавали в нем человека, привыкшего доминировать в любом споре. Он выглядел до нелепости спокойным, и только мерное постукивание пальца с серебряной печаткой по подлокотнику выдавало его сосредоточенность.       Над дверью вспыхнула ярко-красная лампа «ON AIR».       — В эфире «Голая правда», — с наигранным энтузиазмом произнесла Гермиона. — И я начну этот вечер с представления моего соведущего, чье эго едва умещается в этой студии — несравненный Драко Малфой.       Драко лишь шире улыбнулся, небрежно коснувшись микрофона длинными пальцами. Его кольцо холодно блеснуло в свете ламп.       — Благодарю за столь лестное вступление, Грейнджер. — его голос, низкий и обволакивающий, мгновенно заполнил пространство наушников. — И позвольте представить вам человека, который способен превратить самый весёлый вечер в унылую лекцию о нарушении прав банши и кодексе этичного обращения с флоббер-червями. Непревзойденная в своём занудстве — Гермиона Грейнджер!       Он на секунду замолчал, наслаждаясь тем, как вспыхнули её глаза, и тут же перешел к делу:       — И сегодня мы обсудим тему, которая для одних является пределом мечтаний, а для других — камнем на шее.       — Предложение руки и сердца, — подхватила его Гермиона. — Почему женщины годами ждут заветного вопроса, а мужчины медлят, будто шаг к алтарю — это добровольный подъем на эшафот?       Драко лениво подался вперед к микрофону, не сводя с неё глаз. На его губах играла его фирменная едва заметная улыбка.       — Давай будем честными, Грейнджер: если мужчина берёт паузу длиной в несколько лет — это не «медлительность», это затянувшееся вежливое «нет». Женщины, в свою очередь, часто ждут не человека, а статус, подтвержденный золотым ободком, чтобы наконец выдохнуть. И, возможно, я вам открою сейчас неприятную правду, но мужчина медлит только потому, что оставляет для себя лазейку. Он не делает предложение не потому, что «не созрел», а потому, что бережёт это место для той самой, ради которой он побежит за кольцом через полгода после знакомства. Он пользуется твоим уютом, твоим временем и твоей преданностью, но в глубине души знает: ты — не финал.       — Какая ерунда, Малфой! Не все готовы жениться так скоро, у всех пар свой темп развития отношений. Люди хотят определенности, знать, что их чувства взаимны и имеют долгосрочную перспективу.       — О, «темп развития», — Драко сухо усмехнулся. — Какое удобное оправдание для тех, кого просто держат на дистанции. Ты серьезно веришь, что мужчине нужно пять лет, чтобы понять, хочет он быть с тобой или нет? Грейнджер, мы понимаем это практически сразу. Если мужчина не сделал предложение в первый год, то он просто пользуется твоими ресурсами, пока на горизонте не появится кто-то поинтереснее.       Он подался вперед, и свет лампы подчеркнул его жёсткий взгляд.       — Зачем ему лишать себя выбора сейчас? Ему с тобой комфортно: быт налажен, секс есть, мозг никто не выносит. Но он не делает предложение, потому что в глубине души ждет ту, ради которой он не будет «вставать на ноги» или «строить карьеру» годами, а просто пойдет и купит кольцо. А ты для него — удобный промежуточный вариант.       — Это цинично и просто неправда, Малфой! — Гермиона почувствовала, как пальцы сжали край стола, — Жизнь сложнее твоих теорий. Люди могут просто не придавать значения штампу на министерском пергаменте, им и так хорошо вместе. Это вопрос доверия, а не «лазеек».       — Доверие — это когда тебе нечего скрывать, — отрезал Драко. — А когда мужчина избегает разговоров о будущем, он скрывает одну простую вещь: ты не та, с кем он готов это будущее разделить. Если бы я встретил женщину, которую боялся бы потерять, я бы сделал всё, чтобы она принадлежала мне официально и как можно быстрее. Просто чтобы никто другой не успел вклиниться. А твой подход — это попытка оправдать парня, который просто тебя не ценит.       Он прищурился, глядя ей прямо в глаза. Гермиона замолчала, не зная, что ответить на эту неприкрытую жестокость, которая, к её ужасу, звучала слишком логично.       — У нас... звонок, — она нажала на кнопку, стараясь, чтобы её рука не дрожала, — Добрый вечер, вы в эфире.       — Здравствуйте... — в трубке послышался отчётливый всхлип, — Меня зовут Элисон. Я слушаю мистера Малфоя и мне... мне просто хочется выть. Мы с моим парнем вместе семь лет, начиная с выпускного курса Хогвартса. Каждый раз, когда я затеваю разговор о будущем, о детях, он говорит, что еще рано, что нужно еще притереться и встать на ноги. Неужели я трачу свою жизнь на человека, который меня не выбирает?       В студии повисла тяжелая пауза. Гермиона видела, как Драко победно вскинул бровь. Он не сводил с неё пристального взгляда своих серых глаз, и в его лице не было ни капли сомнения — только непоколебимая уверенность.       — Элисон, — начал он, и его голос прозвучал удивительно спокойно и твердо. — Послушайте меня внимательно, за семь лет можно построить замок на пустом месте, а не просто «встать на ноги».       Его длинные, аристократичные пальцы уверенно лежали на пульте, и Гермиона невольно засмотрелась на них.       Драко, тем временем, продолжал.       — Перестаньте оправдывать его трусость. Он не делает предложение не потому, что ему нужно время, а потому, что он точно знает: Вы никуда не денетесь. Вы для него слишком удобная. Вы — его гарантия того, что вечером будет горячий ужин и теплая постель, пока он оставляет себе возможность однажды встретить ту самую, ради которой он купит кольцо через несколько месяцев.       — Малфой, это чересчур! — голос Гермионы дрогнул от возмущения, хотя внутри что-то болезненно отозвалось на его слова, — Элисон, семь лет — это огромный кредит доверия...       — Это кредит, который он никогда не вернет, Грейнджер. — отрезал Драко, не отрывая взгляда от её лица. — Элисон, если мужчина за семь лет не понял, хочет ли он от вас детей, значит, ответ — нет. Тот, кто боится Вас потерять, не просит «еще немного подождать». Он делает всё, чтобы вы принадлежали ему официально. Оставьте его. Пусть он «встает на ноги» в одиночестве.       Малфой нажал на кнопку, обрывая звонок. В студии воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь низким гулом магических частот. Драко медленно откинулся на спинку кресла, сохраняя пугающее спокойствие. Его острые скулы в свете красной лампы казались высеченными из мрамора.       — Ну что, Грейнджер? — его голос звучал почти шепотом, — Будешь дальше защищать его «право на притирку» или всё-таки признаешь: Элисон тратит жизнь на человека, который её не выбирает.       Гермиона смотрела на свои руки, сжимающие микрофон. Она знала, что должна как-то парировать, вернуть дискуссию в профессиональное русло, но аргументы Малфоя были слишком честными и били наотмашь.       — Я признаю, что семь лет — это срок, требующий ответов. — наконец тихо ответила она. — Но твоя манера подавать правду... она убивает.       — Убивает иллюзии. — он едва заметно улыбнулся своей бесящей, но до чертиков уверенной улыбкой. — Но это лучше, чем медленно гнить в ожидании того, чего никогда не случится. Принимаем следующий звонок или тебе нужно время, чтобы прийти в себя?       Гермиона глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, заставляя себя отстраниться от личных эмоций. Когда она снова посмотрела на Малфоя, её взгляд был ясным и профессиональным.       — Знаешь, Малфой, — начала она. — как ни странно, в чём-то я с тобой согласна. Семь лет — это действительно срок, который сложно оправдать «притиркой».       Драко насмешливо вскинул бровь, явно не ожидая от неё такой капитуляции в этом раунде.       — Но, — Гермиона подняла указательный палец, — твоя проблема в том, что ты видишь мир только в черном и белом цвете. Ты считаешь, что любая пауза — это трусость или однозначное «нет». Однако ситуации бывают разные.       Она решительно переключила тумблер на пульте.       — Послушаем нашего следующего звонящего. Добрый вечер, вы в эфире.       — Здравствуйте... Меня зовут Марк. — голос молодого человека звучал глухо и совершенно потерянно. — Я слушаю ваш эфир и, честно говоря, чувствую себя тем ещё идиотом, ведь моя ситуация ровно обратная.       Драко заинтересованно подался вперед, и ткань его черной рубашки натянулась на плечах.       — Просветите нас, Марк, — вкрадчиво произнёс он. — Что Вы имеете в виду под ровно обратной ситуацией?       — В том-то и дело, что я не медлил! — Марк нервно усмехнулся. — Мы вместе два года. Я люблю её. Месяц назад я подготовил всё: ужин, кольцо, цветы — классика. И получил ответ, который до сих пор не могу переварить. Она сказала: «Я тебя люблю, но я не готова». Сказала, что сейчас на первом месте карьера, что она не хочет погрязнуть в быту и семейных обязательствах, пока не добьётся своих целей и что кольцо — это якорь, который потянет её на дно.       Гермиона бросила на Драко быстрый взгляд, в котором читалось: «Ну, и что ты скажешь теперь?».       — Марк, это именно то, о чём я пытаюсь сказать Малфою, — мягко произнесла она, — Ваша девушка честна с вами и с самой собой. Брак — это не только романтика, это огромная ответственность и, к сожалению, часто именно на женщину ложится большая часть быта. Возможно, она просто хочет твердо стоять на ногах в своей профессии, прежде чем стать частью «мы». Разве её стремление к самореализации не заслуживает уважения?       Драко издал негромкий, резкий смешок, от которого Марк на том конце провода, кажется, вздрогнул.       — Уважения? Грейнджер, ты серьезно? — Малфой перевел взгляд с Гермионы на индикатор звонка. — Марк, скажите мне... когда она говорит о «быте», который потянет её на дно, она имеет в виду, что после свадьбы Вы заставите её варить обеды в котле двадцать четыре на семь и запретите выходить из дома?       — Нет, конечно, нет... — замялся Марк.       — Тогда это самая нелепая отговорка, которую я слышал, — отрезал Драко. — Несовместимость карьеры и семьи — это бред. Настоящая причина в том, что она не видит в Вас мужчину, ради которого хочется рискнуть своим комфортом. Когда женщина любит, она не воспринимает кольцо как якорь. Она воспринимает его как союз. Ваша девушка просто не хочет быть замужем за Вами. Ей удобно иметь «спутника», но она хочет оставить себе право в любой момент сорваться с места.       — Малфой, прекрати! — возмутилась Гермиона, — Это современный подход. Она имеет право расставлять приоритеты!       — Приоритеты расставлены, Грейнджер.— Драко снова посмотрел на Гермиону, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Марк, она просто не боится вас потерять. И если завтра ей предложат контракт в другой стране, она уедет, даже не оглянувшись. А Вы так и будете сидеть со своим кольцом в кармане, уважая её карьерные амбиции.       В трубке повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как Марк на другом конце провода прерывисто дышит, переваривая услышанное.       — Вы думаете... — голос Марка дрогнул.— вы думаете, она просто ждет момента, чтобы уйти?       — Я думаю, она держит Вас прозапас. — припечатал Драко. — Ей нравится быть с Вами сейчас, но она не хочет подписываться на «всегда». И пока Вы соглашаетесь ждать, пока она «реализует себя», Вы просто подтверждаете её право считать Вас временным вариантом.       Гермиона видела, как победно блестят глаза Малфоя. Он явно наслаждался моментом, разбивая в пух и прах её теорию о честности и приоритетах.       — Марк, не слушайте его. — поспешно вмешалась она. — Если вы любите друг друга, вы найдете компромисс. Возможно, ей просто нужно чуть больше поддержки и уверенности в том, что брак не станет для неё тюрьмой.       — Тратить жизнь на того, кто держит тебя в режиме ожидания — вот это настоящая тюрьма, Грейнджер. — негромко бросил Малфой, не сводя с неё взгляда. — Марк, спасибо за звонок. Но запомните, «поддержка», о которой говорит Грейнджер, не должна превращаться в игру в одни ворота. Если она не готова выбрать Вас сейчас, она не сделает этого и на вершине карьеры. Просто потому, что Вы в её планах — персонаж второстепенный.       Гермиона почувствовала, как в студии становится невыносимо душно. Аргументы Малфоя, звонок Марка, это странное чувство дежавю — всё смешалось в один тяжёлый ком, застрявший в горле. Она видела, как Драко довольно щурится, наслаждаясь произведенным эффектом.       — Мы... мы продолжим эту дискуссию через несколько минут, — голос Гермионы прозвучал резче, чем она планировала. Пальцы мелко дрожали, когда она нащупала нужный тумблер на пульте. — А сейчас — музыкальная пауза.       Как только студию заполнили первые такты динамичной мелодии Селестины Уорлок, Гермиона сорвала наушники и с силой бросила их на стол.       — Ты вел себя отвратительно, Малфой! — прошипела она, нависая над столом. Бордовая блузка казалась сейчас слишком яркой на фоне её побледневшего лица. — Ты только что на всю Британию убедил парня разрушить отношения, которые могли бы стать крепкими, если бы он просто проявил немного терпения. Не все меряют жизнь твоими категориями.       Драко медленно встал. В чёрной рубашке, на фоне приглушенного света студии, он казался огромным и пугающе спокойным. Он обошел стол и остановился в паре шагов от неё.       — Терпения? — он наклонился чуть ближе, и она почувствовала тонкий аромат его парфюма. — Ты называешь это «терпением», а я называю это самообманом. Ты защищаешь эту девушку, потому что видишь в ней себя, не так ли? Такую же холодную, амбициозную... такую же правильную.       — Это не имеет ко мне никакого отношения! — воскликнула она, чувствуя, как в студии становится слишком тесно от его присутствия.       — Имеет, Грейнджер. Самое прямое. — Малфой взглянул на неё с нескрываемой насмешкой. — Давай признаем, ты ведь именно из-за этого рассталась с Уизли, верно? Весь магический мир думает, что вы просто «переросли друг друга», но правда в том, что он хотел от тебя того же, что Марк от своей пассии. Семьи. Уюта. Пятерых детей в каком-нибудь пригороде.       Гермиона задохнулась от его наглости и собиралась уже ответить, но он не дал ей вставить ни слова.       — Он хотел сделать из тебя вторую Молли Уизли. — продолжал Драко, и его голос теперь звучал как лезвие, скользящее по шёлку. — А ты была не готова. Ты так боялась потерять свою драгоценную карьеру, так боялась погрязнуть в пелёнках и пирогах, что предпочла сбежать, как только он заикнулся о кольце. Так кто из нас циник, Гермиона? Я, который говорит правду, или ты, которая читает лекции о любви, хотя сама выбрала карьеру радиоведущей вместо человека?       Гермиона замерла, и в тишине студии было слышно только ее прерывистое дыхание. Удар Малфоя был точным, но он допустил одну ошибку, которую она не могла оставить без ответа.       — Ты ничего не знаешь о причинах моего расставания, — наконец выдавила она, хотя голос предательски дрогнул.       — Я знаю тебя, — Малфой медленно сократил расстояние между ними, полностью игнорируя личное пространство. Гермиону окутал густой, обволакивающий аромат его парфюма – что-то терпкое, возможно, дымная древесина, приправленная сладковатой амброй. Этот запах был слишком дорогим и слишком мужским, он буквально заполнял собой всё пространство между ними.       Драко наклонился к самому её уху, так что она ощутила кожей его дыхание.       — Ты так яростно защищаешь тех, кто медлит, Грейнджер. — вкрадчиво произнес он, и его голос без микрофонных фильтров прозвучал пугающе интимно. — Ты оправдываешь их, чтобы не чувствовать вины за то, что сама когда-то сказала «нет» только ради того, чтобы остаться мисс Грейнджер.       Он отстранился всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть ей в глаза. В полумраке студии его серые глаза казались почти прозрачными.       — Ты променяла уютную Нору и статус «миссис Уизли» на эту радиостудию. На право сидеть здесь в этой бордовой блузке и вещать на всю страну, лишь бы не признавать: ты просто побоялась стать второй Молли.       Гермиона замерла, не в силах даже вздохнуть. Слова били наотмашь, вскрывая те страхи, которые она так старательно прятала под профессиональным лоском. Она хотела оттолкнуть его, закричать, что он не имеет права, но её тело словно оцепенело под его тяжелым взглядом.       — Ты говоришь, что я ничего не знаю о реальных причинах твоего отказа и последующего расставания с Уизли. — Малфой усмехнулся, покачав головой, — Я знаю, просто оставил это напоследок — ты сбежала не от семьи, Грейнджер, а от посредственности. Ты побоялась идти под венец только потому, что рядом был нелепый Уизли, который не способен дать тебе ничего, кроме быта в ветхой лачуге. Но окажись рядом с тобой нормальный мужчина, равный тебе по силе и амбициям... — он наклонился еще ближе, почти касаясь её щеки. — ты бы не выбирала между карьерой и кольцом. Ты бы получила и то, и другое. С ним семья не стала бы твоим финалом, она стала бы твоим ресурсом. Твоя проблема не в принципах, а в том, что ты никогда по-настоящему не любила.       Гермиона замерла, чувствуя, как от его близости и слов воздух в лёгких становится слишком густым.       Как он смеет судить о ее чувствах?       Но слова застряли в горле. В глубине души, там, куда она никого не пускала, отозвалась болезненная правда: кольцо Рона действительно пугало её своей предсказуемостью, а не самим фактом брака.       Её взгляд заметался по его лицу — от плотно сжатых губ до серых глаз, в которых сейчас не было насмешки, только холодная, пугающая проницательность. Она чувствовала жар, исходящий от него, и аромат уда, который теперь навсегда будет ассоциироваться у нее с этим моментом унизительной честности.       — Ты... ты ни черта не знаешь, Малфой, и не имеешь права со мной так разговаривать, — наконец выдавила она шепотом, но это прозвучало скорее как просьба, чем как протест.       Драко ничего не ответил. Он не стал развивать тему и не дал ей возможности оправдаться. Он просто смотрел на неё еще секунду, долгую, бесконечную секунду, а затем резко отстранился, мгновенно восстанавливая дистанцию и возвращая себе маску безупречного профессионала.       — Пять секунд, Грейнджер. — бросил он, его голос снова стал сухим и властным. Он кивнул на пульт управления. — Надень наушники и работай. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать твои неудачи в личной жизни.       Гермиона судорожно схватила гарнитуру, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Она едва успела поправить микрофон, когда мелодия стихла.       — Мы снова в эфире, — произнесла она, и ее голос, вопреки внутреннему хаосу, звучал почти идеально. — С вами снова «Голая правда», и мы продолжаем принимать ваши звонки. Кто следующий на линии?       Оставшаяся часть эфира прошла на грани фола: Драко продолжал методично разбивать иллюзии звонящих, в то время как Грейнджер, подстегиваемая его недавними словами, защищала право на чувства с удвоенной силой, хотя каждый её аргумент теперь невольно казался попыткой оправдаться перед самой собой.       Музыкальная подложка в наушниках становилась всё тише, сигнализируя о том, что эфирное время подходит к концу. Гермиона чувствовала себя так, будто провела целый час на дуэльном полигоне, а не в кресле радиоведущей.       — Что ж, наше время истекает. — произнесла она, стараясь дышать ровно. — Сегодня мы услышали много историй, и, возможно, не все ответы были приятными, но правда часто бывает неудобно, верно? Малфой, твое финальное слово.       Драко лениво поправил микрофон, его взгляд на мгновение задержался на губах Гермионы, прежде чем он обратился к аудитории.       — Мой совет прост: перестаньте усложнять то, что на самом деле элементарно, — его голос звучал вкрадчиво и уверенно. — Когда человек действительно хочет провести с вами жизнь, он не ищет оправданий, связанных с карьерой, нежеланием заводить сейчас детей или необходимостью «притереться». Он просто делает шаг вам навстречу. Всё остальное — это попытки не брать на себя ответственность, оставляя себе лазейку для отступления. Имейте смелость признать правду и двигаться дальше.       — К этому сложно что-то добавить, но я попробую, — Гермиона посмотрела прямо в серые глаза напротив. — Мы часто путаем преданность с ожиданием того, чего никогда не случится. Малфой прав в том, что не стоит тешить себя иллюзиями, но помните: ваша ценность не становится меньше от того, что кто-то оказался не готов сделать вас своим приоритетом. Не бойтесь уходить первыми, если чувствуете, что вас превращают в «удобный вариант», — после небольшой паузы она добавила, — С вами были Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Это была «Голая правда». Доброй ночи, Британия. И помните: иногда самый смелый поступок — это не ждать, а уйти первым.       Гермиона резким движением нажала на рычаг, обрывая эфир. Красная лампа «ON AIR» погасла.       Девушка медленно сняла наушники, чувствуя, как тишина студии давит на плечи.       — Доволен? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Ты только что разбил сердца половине наших слушателей.       — Я не разбивал их, Грейнджер, — Малфой поднялся, небрежно поправив манжеты рубашки. Его голос стал тише и как-то мягче, — Я просто включил свет в комнате, где они слишком долго сидели в темноте. Ты ведь и сама почувствовала, как стало легче дышать, когда мы назвали вещи своими именами...       Он подошел к ней чуть ближе. На мгновение его взгляд утратил ледяную остроту, и Драко непроизвольно вскинул руку, словно хотел коснуться её плеча или поправить выбившийся из прически локон, но на полпути его пальцы дрогнули, он опомнился и резко, почти судорожно, убрал руку назад, спрятав её в карман брюк.       — Иногда честность — это самое милосердное, что мы можем дать другому человеку, — добавил он, восстанавливая привычную холодную дистанцию. — Даже если она звучит жестоко. Отдохни, Грейнджер, ты сегодня была на высоте.       Он коротко кивнул и вышел из студии, оставив в воздухе шлейф древесного уда и невысказанное признание, которое так и не решился озвучить. ***       Гермиона сидела на подоконнике в своей гостиной, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. Тяжелые мысли о прошедшем эфире и словах Малфоя никак не отпускали. Она всматривалась в темноту лондонской ночи, когда тишину квартиры нарушила резкая вибрация телефона на столе.       Она нехотя спрыгнула с подоконника и потянулась за гаджетом, ожидая увидеть очередное уведомление от провайдера или сообщение от Джинни, но экран заставил её удивиться.       Номер был не знаком. Гермиона открыла сообщение и замерла.

      Грейнджер, я не отказываюсь от своих слов по поводу Уизли — это правда, какой бы горькой она ни была. Но признаю, что форма подачи была излишне резкой. Я должен был выразиться деликатнее, ты этого не заслужила. Надеюсь, ты уже спишь и не анализируешь это сообщение

      Гермиона перечитала сообщение трижды. Каждое слово отдавалось в висках странным ритмом. Она медленно поставила кружку на подоконник, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел.       Внезапно прилетело еще одно сообщение.

И, кстати, это Малфой, если вдруг ты не узнала 😏

      Гермиону накрыло три волны осознания, каждая из которых была невозможнее предыдущей.       Во-первых, у Драко Малфоя был телефон. Настоящий, магловский смартфон. Образ аристократа, чьи пальцы были созданы для волшебных палочек и фамильных артефактов, никак не вязался с современным магловским гаджетом. Она пыталась представить, как он вводит текст, как изумруд на кольце царапает корпус устройства, и это казалось чем-то из разряда абсурда.       Во-вторых, он где-то нашел её номер. Личный номер, который знали только самые близкие друзья и пара коллег по радиостанции. Чтобы достать его, Малфою пришлось бы либо проявить невероятную настойчивость, либо задействовать связи, о которых она не хотела даже думать. Сам факт того, что он потратил на это время, вызывал у неё нервную дрожь.       И в-третьих — самое сокрушительное — он ей написал. И не просто колкость или рабочий комментарий, а нечто пугающе похожее на извинение. Он вторгся в её вечер, в её личное пространство, в её тихий уютный дом, сократив дистанцию до одного короткого уведомления.       Его второе сообщение «Кстати, это Малфой…» с этим дурацким смайлом — окончательно выбили Гермиону из колеи. Она не выдержала и фыркнула в пустую чашку.       — Надо же, а я-то думала, это Невилл, — пробормотала она, закатывая глаза.       — «Если вдруг ты не узнала», — вслух прочитала Гермиона, и на её лице против воли появилась слабая улыбка.       Представить Драко Малфоя, сражающегося с автокорректором или выбирающего подходящие смайлики для СМС, было лучшим антистрессом после тяжелого эфира. Грейнджер вернула телефон на стол и снова забралась на подоконник. Он только что признал, что был груб, но сделал это так «по-малфоевски», что вся её ярость превратилась в недоумение.       Мысли о Роне и карьере отошли на второй план, вытесненные одной-единственной: сколько домашних эльфов пострадало, пока Малфой учился пользоваться магловским смартфоном?