Спросите Грейнджер

      В магическом Лондоне все были уверены: Гермиона Грейнджер станет следующим Министром Магии. Ну, или как минимум возглавит Визенгамот к тридцати годам. После войны её карьера в Департаменте магического правопорядка не просто летела вверх — она неслась со скоростью «Молнии». Но три года назад, ко всеобщему ужасу, «Золотая девочка» и надежда всей магической Британии положила на стол заявление об уходе.       Официально она заявила, что устала от бюрократии. Неофициально — Гермиона просто пыталась собрать себя по кусочкам. Её разрыв с Роном был тихим, но болезненным. Рон мечтал о своей версии Норы: уютном доме в пригороде, пяти-шести рыжих детях и жене, которая, как Молли Уизли, всегда ждет с горячим пирогом и не задерживается на работе до полуночи.       — Гермиона, ты уже всё всем доказала, — сказал он тогда, помешивая чай. — Может, пора просто пожить? Что может быть важнее семьи?       Ах, наивный Рональд. Для Гермионы эти слова прозвучали как смертный приговор. Она любила Рона, но перспектива стать «хранительницей очага» пугала её сильнее, чем встреча с дюжиной изголодавшихся дементоров. После расставания она так и не нашла никого, кто не пытался бы изменить её саму, подогнать под свои представления о счастливой жизни. Каждый новый роман заканчивался одинаково: мужчина хотел видеть рядом женщину, которая жертвовала бы своими амбициями ради домашнего уюта. Но Гермиона не могла предать себя, своё стремление к знаниям и независимости.       После очередного катастрофического расставания Гермиона собрала своих подруг в одном из самых известных баров в магической части Сохо, чтобы отметить сокрушительный конец, Мерлин знает, какого по счету, романа.       За небольшим круглым столиком собралась уже привычная за последний год компания: Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли, Пэнси без пяти минут Поттер и Луна Нотт (в девичестве - Лавгуд).       Очередной жертвой в списке «не тех парней» Гермионы стал Джастин Финч-Флетчли.  Их роман завершился столь же стремительно, как и начался, разбившись об очередную вспышку ревности со стороны молодого человека. Для Гермионы, чья жизнь строилась на законах логики, оставалось загадкой: неужели так трудно осознать, что фундамент из необоснованного недоверия — затея заведомо провальная? Будучи ведьмой зрелой и, что немаловажно, осознанной, Грейнджер не планировала тратить остаток жизни на купирование чужих истерик и бесконечные оправдания. Определенно, это была не та версия «долго и счастливо», о которой она мечтала.       — Ты была слишком хороша для него, — Луна задумчиво разглядывала пузырьки в своем напитке. — У Джастина в голове завелись нарглы неуверенности. Они очень шумные.       — Нарглы или нет, а оправдываться за каждый шаг я не собираюсь. — отрезала Гермиона. Джинни громко фыркнула и посмотрела на подругу.       — Гермиона, это уже какой... четвёртый? — Грейнджер закатила глаза и кивнула. — Чёрт возьми, четвёртый ухажер за последние полгода. У тебя такая бурная личная жизнь, тебе бы романы писать с таким-то опытом.       — О, Грейнджер, а это идея! — воскликнула Пэнси. — Ты могла бы стать кем-то вроде той девушки из этого магловского сериала, о котором ты постоянно говоришь. Что-то про трах в большом городе.       — Не трах, а секс, — чопорно поправила Гермиона. Пэнси закатила глаза.       — Да неважно! Смысл в том, что ты — медийная бомба. Эмили Корнер из «Ведьмополитена» душу продаст за твою колонку о любви и идиотах.       Гермиона задумчиво посмотрела на подругу, перебирая в голове возможные варианты. Затем её лицо озарилось улыбкой.       — К дракклам колонку, это слишком мелко, у меня есть идея получше!       Именно так родилось радиошоу «Спросите Грейнджер». Поначалу магическое сообщество замерло в немом недоумении: принцесса Гриффиндора и главная интеллектуальная мощь Британии собиралась в прямом эфире препарировать дела сердечные? Это казалось немыслимым, пока не вышел первый выпуск, после которого стало ясно — шоу не просто взлетит, оно возглавит все чертовы рейтинги.       Благодаря популярности самой Гермионы шоу стремительно завоевывало аудиторию. Очень быстро Гермиона стала голосом разума для тысяч ведьм и волшебников, их персональным коучем, выводящим заплутавших из лабиринтов собственных отношений. В студию приходило столько писем, что пришлось нанять дополнительных сотрудников для разбора корреспонденции. Шоу стремительно набирало популярность, и вскоре Гермиона превратилась в настоящую медиазвезду волшебного мира, как будто мало было уже имевшейся популярности. ***       У Драко Малфоя дела обстояли иначе. После того как обвинения были сняты — не без благородного вмешательства «Золотого трио» — он направил всю свою ярость и амбиции на восстановление не только репутации, но и семейного бизнеса. Покинув Британию, он сначала завершил учёбу в Ильверморни, а затем ушёл с головой в работу, налаживая международные связи и выводя свой бизнес на рынки Франции, Италии, Германии и других европейских стран. Под его твёрдой рукой «Малфой Фармасьютикалс» превратился в безупречно прозрачную и сверхприбыльную фармацевтичечкую империю, славящуюся своими научными медицинскими исследованиями и разработкой новых улучшенных формул. Так он стал одним из самых влиятельных бизнесменов Европы.       Впрочем, общественность куда больше интересовали не его карьерные амбиции, а сам юный лорд. Стоит ли удивляться, что он стал вечным героем светских хроник? Драко был молод, неприлично богат и, чего греха таить, непозволительно красив. Он неизменно приковывал взгляды. А его скандальное прошлое лишь добавляло пикантности образу, подогревая всеобщий интерес к его персоне.       Малфой никогда не давал интервью, но его лицо не сходило с обложек популярных магических изданий. «Ведьмополитен» с завидной регулярностью радовал своих читательниц статьями вроде «От изгоя до иконы стиля: эволюция образа Драко Малфоя» или «10 самых известных девушек Слизеринского Принца».       Его видели в ложах оперы с известными светскими львицами, на благотворительных вечерах с чистокровными наследницами, в роскошных ресторанах с мировыми моделями. Ни в чем себе не отказывая, Драко умело поддерживал репутацию самого завидного холостяка Европы, расставаясь с женщинами с той же пугающей легкостью, с какой он заключал многомиллионные сделки.       Личность Малфоя вызывала в обществе полярные чувства — от жгучей ненависти до слепого обожания, однако равнодушие в его адрес было невозможным. Но за этой маской циничного ловеласа скрывалось то, в чем он не признался бы даже под действием веритасерума: неизлечимый интерес к одной вполне конкретной ведьме, чей образ не давал ему покоя с самой юности.       Именно поэтому, когда Барнабас Кафф, глава магической радистанции «Голос Британии», прислал Драко предложение стать соведущим Грейнджер, он не раздумывал ни секунды. Предложение Каффа стало для Драко тем самым «золотым снитчем», который он не собирался выпускать из рук. Он подписал пергамент, едва коснувшись его взглядом, совершенно не заботясь об условиях соглашения. Отказаться? Невозможно. В этой сделке его интересовали не охваты вещания, не гонорар, а личный доступ к Грейнджер хотя бы на несколько вечеров в неделю.       Хитрости Драко было не занимать, и он не просто ухватился за эту возможность — он уже выстроил в голове план, как распорядиться этим внезапным преимуществом.       В конце концов, у него, как и у многих, дела любовные шли не совсем гладко. А новое негласное правило магической Британии гласило предельно ясно: если ваша личная жизнь летит к дракклам — просто спросите Грейнджер.