Кот под дождём

Утром Гермиона первым делом распахнула все окна в доме. Кот сразу начал водить своим розоватым носом, узнавая знакомые запахи улицы. Она несколько раз взмахнула палочкой, и пыль исчезла со всех поверхностей гостиной. Accio! – и толстый вязаный плед со второго этажа переместился на оранжевое кресло. Больше никаких ядовитых акцентов в гостиной. Всё стало одинаково коричневым и уютным. Кот сразу же заинтересовался и решил опробовать кресло в его обновлённой конфигурации. Она не возражала. С пледом у кресла будто бы появилась новая жизнь, и кот это почувствовал. Прежде чем достать из недр стола коробочку, она закурила. А потом поднялась, нагнулась за коробкой, мысленно умоляя свое тело сохранить такую важную для нее сейчас порцию дофамина и серотонина, полученного с сигаретой. Вернувшись на диван, Гермиона принялась одно за другим вскрывать мамины письма, быстро пробегаясь по строчкам. – У нас всё хорошо, дорогая... – неизменно начиналось письмо. – Целую тебя в нос, кот... – это были строчки от папы. – Отличная новость, кот, – прочитала она в одном из писем, – твоя мама наконец нашла источник вони. – Не вони, дорогая, – тут же прыгнула на неё строчка, выведенная маминой рукой, – я узнала, что это за духи. Я купила их и привезу домой. Совсем маленький флакончик. – Но он обошёлся нам в кругленькую сумму, – было добавлено уже папиной рукой. С каждым письмом, её глаза медленно округлялись. Нет, Гермиона остановись. Только не сейчас. Нужно не скатиться в эту ужасную бездну, ненависти к себе за то что была такой сентиментальной слабачкой. Её наблюдательная умница мама давно сдала ей своего убийцу с потрохами. Ответ, как оказалось всегда был буквально перед её носом, вот в этих самых письмах.  Гермиона пошарилась в коробке ещё, пока под пухлым ворохом бумаг и фотографий  не нащупала маленький флакон с жёлтой жидкостью. Она отставила его на диван рядом с собой и выторговала у себя ещё одну сигарету. Покончив с ней, она на какое-то время зажмурилась и, наконец открыв глаза, медленно открутила крышку старомодной упаковки и быстро, чтобы не дать себе время передумать, вдохнула. Аромат вырвался из маленького флакончика, словно джин из бутылки. Первые ноты были удушающими, но постепенно Гермиона почувствовала сладкий запах цветочной симфонии. Его нельзя было ни с чем перепутать. Ведь она уже ощущала его. Этот запах лжи.  Бросив быстрый взгляд на телефон, она увидела пару пропущенных от Драко. Он никогда не ссорился навсегда в отличие от неё. Нет,на выяснение отношений у неё сил не было. Гермиона оглядела комнату, будто бы ища спасение. А потом быстро напечатала сообщение: “У кота пропал аппетит. Покажу его доктору.” – Перед отправкой, она несколько раз перечитала сообщение, прикидывая насколько убедительно звучит это очередное её вранье, а затем посмотрев на кота шепотом произнесла: “Извини”.  Кот интерпретировал её слова по-своему, потому что тут же спрыгнул с кресла, и пройдя через всю комнату оказался у неё на коленях. Может быть он и правда знал, какую услугу оказывал, а потому настойчиво подставлял мягкую белую макушку под ладони хозяйки. Одной рукой Гермиона провела по загривку кота, а другой написала ещё одно смс, теперь по-французски.  Она заглянула в пачку – оставалось 4 сигареты.  Идеальных преступлений не бывает. Правда подобна воде. День за днём она омывает камни лжи, пока в какой-то момент не начинает сочиться наружу. Маленькие ручейки со временем способны подточить любую конструкцию, какой бы крепкой она ни казалась. Во всех громких делах, которые они разбирали в академии, было одно общее свойство – ответы лежали у полицейских на руках с самого начала. Секрет был лишь в том, как интерпретировать факты, сложив из них целостную картину. Главное свойство мозга Гермионы ей порой мешало ровно столько же, сколько и помогало: иногда она настолько увлекалась версией, что не видела никаких других вариантов вокруг себя. Но иногда именно эта странная, почти аутическая одержимость чем-то одним давала плоды: имея только один кусочек мозаики и изучив его досконально, она с лёгкостью достраивала целую картину, отметая лишнее и выискивая исключительно подходящее. Сейчас, когда все ответы были у неё на руках, четырех сигарет должно было вполне хватить, чтобы завершить эту мозаику в своей голове и принять решение.  Не теряя ни минуты, она закурила. Прошло уже более двух часов, когда экран сотового телефона загорелся – электронное письмо. Фрэнк отправил ей материалы, которые она запросила. Удивительно быстро. Она и не ждала их сегодня. Сразу же открыла файл – «Этьен Розье. Досье» – было выведено печатными буквами на пожелтевших сканированных листах. Долги, шулерство, растрата, несколько лет в Азкабане. Что ж, а время его совсем не пощадило – подумала она глядя на фотографию в деле.  От некогда великолепного красавца почти ничего не осталось – со страниц на неё смотрел угрюмый мужчина с запавшими веками и лохматыми волосами. Текущий статус – пропал без вести. Тайна буквы Р. из ежедневника Люциуса тоже была раскрыта.  Экран телефона снова засветился – звонил Фрэнк. Конечно, будет интересоваться, зачем ей вдруг понадобилось дело двадцатилетней давности. Не сейчас. Не он ни кто-либо другой.  Не когда она так близко. 

* * * *

Гермиона почему-то была уверена, что даже если бы ей завязали глаза, она без особых усилий нашла бы дорогу к этому особняку в Кенсингтоне. Она до сих пор ощущала парализовавшую её капитуляцию перед собственной смертью. Доказывало ли это, что депрессия притупила в ней все чувства, или же, наоборот, что желание жить в ней ещё было так велико, что она даже решилась довериться Драко в вопросе спасения? И ведь он не подвёл её. Милый Драко. Как бы всё не закончилось, теперь у неё два пути – умереть или исчезнуть, – что для него, в сущности, будет значить одно и то же. Дверь отворилась ещё до того, как она подняла руку, чтобы дотронуться до молоточка в виде свернувшегося Василиска. Облачённый в чёрную водолазку уже знакомый ей амбал – Банни – встретил её хмурым взглядом. Гермиону обыскали, отобрав пистолет, который она на всякий случай засунула в карман бомбера, всё еще источавшего тонкий запах уда, амбры и чего-то пряного. Её проводили знакомым путём по коридору второго этажа. Банни коротко постучал и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. Войдя в комнату, Гермиона сразу же встретилась взглядом с Томом Реддлом. Чёрные глаза смотрели на неё по обыкновению насмешливо. – Обдумали мое предложение?  – Хочу с вами поговорить, – уверенно произнесла она и, не дожидаясь приглашения, села на стул, установленный перед дубовым столом.

* * * *

Покинув особняк примерно через час Гермиона остановилась у его кованных ворот и быстро набрала номер.  Всего несколько гудков и вот её приветствует уже знакомый голос.  – Я знаю, про  проклятое дитя – медленно произносит она.  И голос на другой стороне вдруг умолкает.  Руки Гермионы, держащие телефон, немного дрожат. Это видно, даже если наблюдать за ней с другой стороны улицы.  Она слышит всего один вопрос и отвечает на него отрицательно, резко поворачивая при этом голову вправо-влево, будто этот кто-то на другом конце провода может её видеть.  Гермиона сухо сообщает о месте и времени, и после краткого “Да” связь обрывается громкими и частыми гудками.