Медовый август в Захолустье

      Вечер в деревне наступил внезапно, окрасив небо в густой черничный цвет. Воздух стал прохладным, напоенным ароматом ночных цветов и того самого «загородного» спокойствия, от которого у студентов-юристов и художников обычно случается когнитивный диссонанс. — Чимин-а, ты уже полчаса выбираешь, какую футболку надеть, — подал голос Тэмин, натягивая легкие танцевальные штаны. — Мы идем на мельницу к костру, а не на прослушивание в Big Hit. — Там будет этот Юнги, — Чимин недовольно рассматривал свое отражение в мутном зеркале старого шкафа. — Он смотрел на меня так, будто я экспонат в музее глупости. Не хочу выглядеть как «городской неженка».       В итоге Чимин остановился на оверсайз-майке, обнажающей ключицы, и узких джинсах. Чонгук, уже успевший прихватить блокнот для набросков, ждал их у порога вместе с Намджуном, который сосредоточенно читал оффлайн-карту местности.       Мельница оказалась старым, наполовину разрушенным деревянным строением у реки. В центре поляны уже ревел огромный костер, а вокруг него собралась местная молодежь. — О, а вот и наши столичные штучки! — раздался громкий, жизнерадостный голос.       К ним шел парень, чья энергия, казалось, могла бы осветить всю деревню без помощи огня. Это был Хосок. Он двигался с такой природной грацией, что Тэмин и Чимин синхронно замерли — профессиональный взгляд хореографов сразу распознал «своего». — Я Хосок, местный культпросвет и по совместительству человек, который знает здесь каждую кочку, — он широко улыбнулся и сразу переключил внимание на Тэмина. — Слышал, ты на хореографа учишься? Покажешь как-нибудь пару движений? А то у нас тут из танцев только «топтание у колодца».       Тэмин неожиданно для себя смутился, но улыбнулся в ответ: — Если ты покажешь мне дорогу к нормальному душу, я научу тебя даже вогу.       В это время Чонгук, стараясь быть незаметным, пристроился на поваленном бревне чуть поодаль. Он открыл блокнот, но стоило ему поднять глаза, как он наткнулся на взгляд Тэхёна. Тот сидел прямо напротив, лениво перебирая струны старой гитары. Сокджин рядом с ним о чем-то увлеченно спорил с Намджуном, активно жестикулируя шампуром с хлебом. — Эй, художник, — Тэхён прищурился, не переставая играть мелодию. — Рисуй меня. Только сделай мой нос таким же идеальным, какой он есть на самом деле. Иначе заставлю тебя завтра полоть грядки с капустой. — Сначала поймай правильный свет, модель недоделанная, — огрызнулся Чонгук, хотя его сердце предательски пропустило удар. Тэхён в свете костра выглядел... опасно красиво.       Чимин же чувствовал себя лишним, пока не заметил знакомый силуэт в тени деревьев, в стороне от общего веселья. Юнги сидел на капоте старого пикапа, прислонившись спиной к стеклу. В руках у него была жестяная банка пива, а взгляд всё так же блуждал по толпе, пока не зацепился за Чимина.       Юнги молча похлопал по капоту рядом с собой. Чимин, помедлив секунду, подошел и забрался на машину. — Не любишь шум? — спросил Чимин, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Терпеть не могу, — буркнул Юнги. — Особенно когда Намджун начинает цитировать гражданский кодекс под пиво.       Они помолчали. От Юнги пахло табаком и горькой полынью. — Ты ведь танцор, да? — вдруг спросил Мин, не глядя на него. — Как ты узнал? — У тебя походка такая. Словно ты не по пыли идешь, а по облакам. Бесишь, — Юнги отпил из банки. — В этой деревне всё честное, грубое. А ты — как картинка из журнала. — Это комплимент или оскорбление? — Чимин повернулся к нему, вызывающе приподняв бровь.       Юнги наконец повернул голову. Расстояние между ними сократилось до опасного. Чимин видел тонкий шрам возле глаза Юнги и то, как подрагивают его ресницы. — Это предупреждение, — выдохнул Юнги почти в самые губы Чимина. — Городские здесь долго не живут. Либо уезжают через неделю, либо... влюбляются так, что потом всю жизнь локти кусают.       Чимин почувствовал, как внутри всё стягивается в тугой узел. Юнги не двигался, но напряжение между ними было таким ощутимым, что казалось — коснись сейчас друг друга, и искры от костра покажутся бенгальскими огнями. — Я не боюсь трудностей, — прошептал Чимин. — Посмотрим, — Юнги ухмыльнулся, и в его глазах впервые промелькнуло что-то, похожее на азарт. — Завтра в шесть утра жду тебя у моста. Пойдешь помогать мне с сетями. И надень что-то, что не жалко выбросить.       Чимин хотел возмутиться, что он не раб, но Юнги уже спрыгнул с капота и направился к Хосоку, который в этот момент громко хохотал над какой-то шуткой Тэмина.       Ночь только начиналась, и для каждого из восьмерых она готовила свои ловушки. Чонгук уже вовсю штриховал профиль Тэхёна, Намджун краснел от смеха Сокджина, а Чимин сидел на холодном металле машины, касаясь пальцами своих губ, которые всё еще горели от непроизнесенного поцелуя.