Медовый август в Захолустье

      Будильник прозвенел в 5:30 утра, когда солнце ещё даже не думало выбираться из-за горизонта, лишь слегка подкрасив край неба бледно-розовым. Чимин простонал, чувствуя, как каждая мышца после вчерашнего сна на старой панцирной кровати протестует против подъема. — Ты куда в такую рань? — пробормотал Чонгук, не открывая глаз. Он спал в обнимку со своим блокнотом, на страницах которого красовался вчерашний угольный набросок Тэхёна. — Иду на свидание с сетями и рыбой, — прошипел Чимин, натягивая старую растянутую футболку, которую нашел на дне чемодана.       У моста было туманно и сыро. Юнги уже ждал, стоя по колено в воде в высоких резиновых сапогах. В утренних сумерках он казался еще более резким и нелюдимым. — Опаздываешь на две минуты, городской, — бросил он, даже не обернувшись. — Залезай в лодку.       Чимин, балансируя на скользких досках, забрался в старую плоскодонку. Юнги ловко оттолкнулся веслом, и они медленно поплыли по зеркальной глади реки. Тишина стояла такая, что было слышно, как бьется сердце. — Почему ты это делаешь? — спросил Чимин, наблюдая за сильными руками Юнги. — Помогаешь деду, живешь здесь... Тебе не скучно? — Скучно — это когда ты в городе стоишь в пробке и смотришь в чужой затылок, — Юнги остановил лодку и начал вытягивать сеть. — А здесь всё настоящее. Если не поймаешь — не поешь. Если не наколешь дров — замерзнешь. Просто. Понятно. Помоги мне, не сиди балластом.       Чимин потянулся к мокрой леске. Его пальцы коснулись пальцев Юнги — кожа Мин была обжигающе холодной, но хватка — железной. Чимин приложил усилие, вытягивая тяжелую сеть, заполненную серебристой чешуей. Одна рыба сорвалась и ударила хвостом, окатив Чимина водой с ног до головы. — Черт! — вскрикнул он, вытирая лицо.       Юнги вдруг замер, а затем… рассмеялся. Это был не тот колючий смех, что вчера у костра, а глубокий, почти искренний звук. — Теперь ты похож на человека, а не на фарфоровую куклу, — Юнги отпустил сеть и, прежде чем Чимин успел возмутиться, подался вперед.       Его рука, пахнущая речной водой и водорослями, легла на затылок Чимина, притягивая его ближе. Юнги не спрашивал разрешения — он просто накрыл губы Чимина своими. Поцелуй был жестким, со вкусом соли и утреннего тумана. Чимин охнул, вцепляясь в плечи Юнги, чувствуя, как мир под лодкой начинает качаться.       Когда Юнги отстранился, его глаза потемнели. — Иди умывайся, танцор. А то дед не поверит, что мы рыбу ловили.       Тем временем в «штабе» студентов кипела своя жизнь.       Сокджин решил, что лучший способ задобрить городских гостей — это завтрак на траве. — Намджун-а, подержи тарелку, только не разбей! — командовал он, расставляя миски с домашним творогом и свежими ягодами. — Ты такой неуклюжий, что я боюсь за целостность этого мира, когда ты станешь адвокатом. — Я просто… вхожу в резонанс с пространством, — Намджун поправил очки, не сводя глаз с того, как солнце играет в волосах Сокджина. — И вообще, юридическая практика требует твердой руки. — Ну-ну, — Сокджин хитро прищурился и, проходя мимо, нарочно задел плечом Намджуна. — Проверим твою «твердость», когда пойдем за водой к колодцу. Там ведра тяжелые.       Чонгук же пытался скрыться от вездесущего Тэхёна в малиннике, но безуспешно. — Эй, Гук-и! — Тэхён вынырнул из-за кустов, держа в руках сочную ветку малины. — Ты вчера так быстро убежал. Я что, настолько плохо позировал? — Ты позировал слишком… громко, — буркнул Чонгук, утыкаясь в эскиз. — Громко? — Тэхён рассмеялся и присел рядом, почти вплотную. — Знаешь, в деревне говорят, что если художник рисует кого-то с таким усердием, он крадет его душу. Ты уже украл мою?       Чонгук почувствовал, как щеки обжигает румянец. Он хотел ответить что-то колкое, но Тэхён вдруг протянул руку и аккуратно вытер пятно сажи с щеки младшего. Его пальцы задержались на коже дольше, чем того требовала вежливость. — У тебя глаза как у олененка, который первый раз увидел машину, — прошептал Тэхён. — Не бойся. Я не кусаюсь… если не попросишь.       Тэмин и Хосок в это время оккупировали старый сарай. Хосок включил на старом телефоне какой-то энергичный бит. — Ну что, городская легенда, — Хосок скинул майку, демонстрируя поджарое тело. — Покажи, на что способен твой хореографический факультет.       Тэмин принял вызов. Подняв руки, он начал двигаться — плавно, тягуче, словно каждая его косточка была сделана из жидкости. Хосок смотрел, не отрываясь, и его улыбка постепенно сменялась выражением глубокого уважения. — Красиво, — выдохнул Хосок, когда музыка смолкла. — Но слишком правильно. Давай добавим немного… грязи.       Он схватил Тэмина за руку и дернул на себя, заставляя войти в ритм своего, более резкого и дерзкого танца. Они двигались в тесном пространстве сарая, сталкиваясь телами, чувствуя запах пота и адреналина.       К полудню все восемь парней были вымотаны, испачканы и абсолютно сбиты с толку теми чувствами, которые начали прорастать между ними быстрее, чем сорняки на заброшенном огороде.