Наша вина

Гарри ненавидел то, как Тео заходил в его комнату. Без стука, просто толкая плечом тяжелую дубовую дверь, которая всегда мерзко скрипела. Особняк Ноттов вообще был полон этих звуков: половицы стонали под ногами, ветер выл в каминных трубах, а по ночам казалось, что сами стены недовольно ворочаются, пытаясь выплюнуть Гарри наружу. Он прожил здесь всего три месяца, но до сих пор чувствовал себя вором, которого поймали с поличным и заперли в чулане. — Опять прячешься? — Голос Тео прозвучал слишком близко. Гарри даже не поднял головы от тетради, хотя сердце привычно мазнуло по ребрам изнутри. Он кожей чувствовал, как Тео подходит со спины. Напряжение между ними можно было резать ножом — холодное, липкое, тянущееся еще с того чертового майского дня, когда их отцы решили стать «семьей» Все произошло слишком быстро. Сириус, крестный Гарри, погиб год назад, оставив его один на один с угасающим, параноидальным родом Поттеров. Джеймс Поттер, сломленный войной и одиночеством, искал союзников среди старой аристократии. Торголд Нотт — отец Тео — искал способ отмыть имя рода от связей с Пожирателями смерти. Их брак-союз, скрепленный древней мафиозной магией контрактов, стал сделкой века. Джеймс перевез Гарри в Мэнор Ноттов, наивно полагая, что дает сыну «старшего брата» и защиту. Защиту. От этой мысли Гарри хотелось горько рассмеяться. Старший брат навис сверху, перекрывая свет от тусклой лампы. От Тео пахло дорогим табаком, дождем и чем-то неуловимо опасным — так пахнет магия, готовая сорваться с палочки в любую секунду. Он бесцеремонно дернул Гарри за воротник старой растянутой футболки, заставляя закинуть голову назад. Ткань врезалась в горло, перекрывая воздух. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, мелкий. В глазах Тео не было семейной теплоты. Только глухая, злая потребность контролировать каждый вздох человека, которого он теперь официально должен был называть братом. Настоящий наследник чистокровного рода, выросший среди мраморов, портретов жестоких предков и бесконечных уроков темных искусств. Теодор Нотт был идеальным оружием: холодным, расчетливым и абсолютно безжалостным. Он ненавидел появление Поттеров в своем доме. Ненавидел то, что ему приходится делить пространство, внимание отца и магические потоки Мэнора с «полукровкой» — Отвали, Тео, — хрипло выдавленный звук едва заставил Тео вздрогнуть. Гарри попытался перехватить его за запястье, но пальцы скользнули по дорогой ткани мантии. — Или что? — Тео наклонился еще ниже, так что его дыхание опалило щеку Гарри. На губах старшего заиграла ленивая, издевательская усмешка. — Пожалуешься моему отцу? Или своему? Они сейчас в кабинете, пьют огневиски и подписывают бумаги, по которым ты принадлежишь этому дому так же, как этот дурацкий стол. Ты здесь никто, Гарри. Игрушка, которую мне отдали, чтобы я не скучал на каникулах. Магия Гарри внутри него глухо заворочалась, отзываясь на унижение. Он не был слабаком. Он был Поттером, в нем кипела упрямая, дикая сила, которая не подчинялась правилам чистокровных. Но узы, которые их отцы завязали на крови неделю назад — ритуал «Слияния семей» — работали как невидимый поводок. Стоило Гарри подумать о том, чтобы выхватить палочку и снести Тео половину лица, как в груди заныла метка рода, напоминая: вы братья. Ты не можешь навредить старшему. Тео знал это. Он пользовался этой лазейкой с садистским удовольствием. Его пальцы переместились с воротника на подбородок Гарри, сжав челюсть до глухого хруста. — Запомни одну вещь, — тихо, почти ласково прошептал Тео, вглядываясь в зеленые глаза, в которых сейчас плескалась чистая ярость. — В этом доме правила устанавливаю я. Ты будешь ходить там, где я разрешу. Ты будешь дышать тогда, когда я позволю. Мы теперь связаны, братишка. И это твоя самая большая ошибка. Тео резко отпустил его, отчего Гарри едва не ударился лбом о край стола. Не оборачиваясь, старший направился к выходу, бросив на ходу: — Ужин через десять минут. Спустишься в столовую в приличном виде. Опоздаешь — будешь голодать до утра. Дверь за ним захлопнулась с прежним мерзким скрипом. Гарри остался сидеть в темноте, тяжело дыша и потирая покрасневшую кожу на шее. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это была их первая неделя под одной крышей, но Гарри уже точно знал: либо он сломает Теодора Нотта, либо этот Мэнор станет его могилой. Он с силой провел ладонью по лицу, размазывая по коже скопившуюся злость. Чертовы круглые очки съехали набок, и он поправил их резким, привычным жестом. Если Тео думал, что пара синяков и параграф из древнего кодекса чистокровных заставят Поттера прогнуться, то он плохо читал историю. Гарри слишком много лет провел под лестницей у Дурслей, выслушивая, какое он ничтожество, чтобы теперь пугаться холеного мальчика со слизеринского факультета.Разница была лишь в том, что Дурсли были трусливыми маглами. Нотт-младший трусом не был. Он был тенью. В Хогвартсе Тео всегда держался особняком — пока Драко Малфой устраивал дешевые театральные представления на публику, Нотт сидел на задних партах, листал старинные фолианты и наблюдал. Гарри помнил этот его взгляд еще с уроков Ухода за магическими существами. Спокойный, оценивающий взгляд человека, который точно знает, куда нужно вонзить нож, чтобы жертва даже не успела крикнуть. Гарри поднялся со стула. Ноги после целого дня сидения за книгами затекли, а мантия, которую Джеймс заставил его надеть «для солидности», казалась слишком тяжелой и душной. На тумбочке у кровати лежала его волшебная палочка — одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса. Гарри сжал теплый кусок дерева в пальцах. Магия привычно отозвалась легким покалыванием, но узы рода тут же отозвались тупой, предупреждающей болью где-то под ключицей. Метка Слияния будто шептала: не смей. – Подавись своим ужином, — зло пробормотал Гарри в пустоту комнаты. Он подошел к зеркалу в тяжелой раме из черненого серебра. Из отражения на него смотрел взъерошенный, бледный парень с вечным шрамом на лбу. Гарри ненавидел этот шрам, но сейчас он напоминал ему о том, кто он такой. Он не Нотт. Он никогда не станет частью этого склепа.Снизу, из огромного обеденного зала, донесся глухой удар напольных часов. Время вышло.Гарри демонстративно не стал переодеваться в «приличную» мантию, которую ему заботливо приготовил домовик. Он остался в своей потрепанной серой толстовке и джинсах, которые уже давно протерлись на коленях. Это был его личный, мелкий бунт. Если они хотят видеть в нем брата — пусть смотрят на того Гарри, каким он является на самом деле. Когда он спустился по массивной мраморной лестнице, в столовой уже горели свечи в тяжелых канделябрах. За длинным столом, рассчитанным минимум на тридцать персон, сидели трое. Джеймс Поттер выглядел уставшим, под глазами залегли темные тени, но он попытался улыбнуться, когда сын вошел. Торголд Нотт сидел во главе стола — прямой, с ледяным лицом, напоминающим посмертную маску. И Тео. Он сидел по правую руку от отца, идеально прямой, в безупречном черном камзоле. В его руке был бокал с тыквенным соком, который он медленно покачивал, глядя на Гарри сквозь ресницы. На его лице не отразилось ни единой эмоции при виде поношенной магловской одежды «младшего брата». Только в глубине темных глаз на секунду вспыхнуло опасное, предвкушающее торжество. Тео молча указал глазами на пустой стул прямо напротив себя. Ловушка захлопнулась.