год это ничуть не много

— Нам сейчас лучше нигде не светиться вместе, — сказал Илья так спокойно, что Денису стало от этого физически больно, не отрывая взгляд от пола. — Ага. Я понимаю. — Это временно. — Да. Конечно. Денис молча собрал вещи и уехал из квартиры в тот же вечер, потому что находиться в одном пространстве и делать вид, что вы друг другу никто даже тогда, когда никто не видит, оказывается невыносимым. То самое «временно» затянулось на год. И они больше не заговорили друг с другом, учитывая то, что пересекались на каких-то медийных мероприятиях десятки раз, это смешно. Илья — популярный артист, восходящая звезда музыкальной индустрии объявляет о том, что встречается со своей менеджеркой — Ксюшей спустя пару месяцев, Денис — единственная надежда чуть ли не всех модельных агентст выкладывает пост со своей коллегой — Ариной, где они сидят в его машине, и она закинула свои ноги на чужие, с подписью «my». Интернет взрывается, потому что буквально недавно Корякова и Коломийца было не отлепить друг от друга, а сейчас ни один ни другой ничего не упоминает и не говорит. Они уверено делают вид, что их это никак не беспокоит, хотя от всего этого уже натурально тошнит. И даже спустя год люди продолжают искать хоть что-то, что объяснило бы такой резкий разрыв взаимоотношений. Артур сказал Илье, что если бы они хоть как-то это прокомментировали, интереса было бы меньше, Коряков от этого просто отмахивается, потому что, что говорить он не знает. Как можно объяснить сейчас, что два парня встречались, чтобы не получить за это пизды? Илья не хочет терять то, что он так усердно зарабатывал, и подставлять Дениса тоже не особо горит желанием, тот также продолжает отмалчиваться и никак их прекращение общения не комментирует. Значит, придерживается того же мнения, что и Коряков. Насколько Илье известно из общих кругов общения, Коломиец так же как и он лишь подстелил себе подушку безопасности в виде фейковых отношений с девчонкой, которая так или иначе мелькает в медийке. Правда это или нет Коряков не уверен, но какая-то маленькая надежда продолжает в нем жить, чаще всего отзываясь неприятными воспоминаниями о том, как все закончилось. Отправной точкой полного пиздеца становится день рождения Братишкина, куда были приглашены все, кто только можно и нельзя. Илья, откровенно говоря, идти вообще не хотел, продолжая загонять себя в депрессивные мысли о том, что все могло быть по-другому, но под натиском «ты же мой друг, не выебывайся» от Вовы и «развеешься хоть» от Ксюши, покорно сдался. И вот он уже с третьей бутылкой пива в руке, болтая то с тем, то с этим, пытается протиснуться на кухню, потому что там, вроде как, людей поменьше, а значит, воздуха побольше. Не успевает он переступить порог, как глаза замечают до боли знакомый силуэт — Денис стоит, облокотившись на столешницу, держит стакан с чем-то в руке, а со стороны к нему прижимается Арина, они с кем-то разговаривают и смеются так громко, что Коряков хочет заткнуть себе уши, лишь бы больше никогда в жизни не слышать этот смех. Илья замирает и полностью забывает о том, что ему нужно было подышать, просто стоит и смотрит. Денис как будто не изменился вообще и одновременно стал другим человеком. Внешне только крашеный блонд слегка отрос и немного больше украшений появилось, а внутренне — Коряков понятия не имеет, но с ним он так искренне не смеялся. Ну и Илья к нему так близко не прижимался, конечно, когда они были где-то и с кем-то. Он засматривается дольше положенного, не ощущая, что кто-то толкает его со спины, и Илья роняет бутылку, которая как-то чересчур громко разбивается, привлекая на себя внимание всех близстоящих, он опускает глаза и материться себе под нос, а когда поднимает, очевидно, Денис тоже смотрит в его сторону. Прямо на него. И улыбка с его лица исчезла, как будто её никогда и не было. И это почему-то ощущается обиднее, чем разлитое пиво и испачканные джинсы. Илья не выдерживает давления от себя самого и от придуманной им же ненависти Дениса, и старается как можно быстрее уйти на свежий воздух, оставив подошедшую Ксюшу разбираться с беспорядком. На балконе прохладно, но оно и хорошо. Коряков уверяет себя, что изначально нужно было идти именно сюда, а не испытывать судьбу. Знал же, что Коломиец тоже где-то здесь, все равно поперся. От мыслей отвлекает открывшаяся за спиной дверь, и Илья молится всем Богам, которых только знает, чтобы это был кто угодно, но не тот, о ком он думает. — Привет, — конечно же, удача никогда не была на его стороне. Денис подходит ближе и облокачивается на перила, пока Коряков отворачивается, — даже не поздороваешься? — Привет, — Илья вздыхает и думает, что прыгнуть вниз не такая уж и плохая идея. — Не поранился? — Нет, зачем ты пришел? — Убедиться, что ты в порядке. — Убедился? — Коряков, наконец, поворачивается в чужую сторону и, сжав губы, рассматривает знакомое лицо. — Чего ты на меня-то злишься? Не я тебя толкнул, — Денис опускает голову, не зная, что еще сказать и как вывернуть диалог хотя бы в какой-то нейтральное русло. — Я не злюсь. — И не я тебя бросил, — ну вот кто его просил это говорить? Коломиец снова поднимает взгляд на Илью и щурится. — Мы серьезно собираемся это обсуждать? — Нет, я не знаю, как хочешь, если все норм, то я могу уйти. — Как обычно. — Что, блять? Илья, ты серьезно или издеваешься? — А в чем я не прав? Ты тот, кто ушел, не я. — Приехали. Ты тот, кто предложил расстаться. — Ты не сказал ничего против этого, — Илья вновь отворачивается и цепляется глазами за собственные руки, которые сжимали друг друга до побеления. — Блять. Потому что ты решил всё за нас двоих, не было смысла тебя отговаривать, я же знаю. Ты испугался, я понимаю, я тоже, просто… Сложно, короче. — Да, сложно. Денис никуда не уходит, но больше ничего не говорит, как и Илья. Сколько они еще вот так стоят, одному только Богу известно. Но Коряков, хоть и пытается мыслить здраво, знает, что если не спросит, будет ненавидеть себя еще больше: — А вы с Ариной.? — Нет, боже, конечно, нет. Просто, типа, безопаснее, все дела. А вы? — Типа, тоже. Я, может, и еблан, но не настолько, чтобы встречаться с кем-то спустя пару месяцев после того, как мы… ну, ты понял, — Илья изображает их отношения каким-то абстрактным жестом руки в воздухе и чувствует себя еще тупее, чем до этого. — Понял. И что дальше? Так и будем избегать друг друга и злиться? Денис смотрит на него в упор, и Илья готов поклясться всем, что у него есть, что он не знает, чем именно руководствуется в данный момент: выпитым алкоголем или чувствами, которые никогда не утихали, но конкретно сейчас нахлынули все вместе и разом, так что он просто молниеносно сокращает расстояние между ними и впечатывается своими губами в чужие, надеясь, что Коломиец, как минимум не въебет не ему, как максимум хочет того же, чего и он. И судя по тому, как быстро Денис соображает и тут же прижимает его к себе, слегка смеясь в чужой рот, Илья не прогадал, он целует Коломийца везде, куда только дотягивается, чувствуя, как с плеч, наконец, падает тяжелый камень. Когда он отстраняется и заглядывает Коломийцу в глаза, тот уже смотрит на него завороженно, как раньше. Как всегда. Илью это, отчего-то, забавит и он усмехается, вновь прижимаясь к чужой груди. — Ты придурок, — говорит Денис ему в макушку. — Абсолютный. — Ноль. Коряков непонимающе поднимает голову, а Денис выжидающе пялится на него: — Ты что, альбом мой слушал? — Конечно. Мне понравился. — Кто из нас еще придурок, — Илья снова тянет голову вверх, потому что целовать Дениса, оказывается, самое приятное, что он может делать в этой жизни, когда сбоку открывается дверь балкона и на них падает комнатный свет. Вопреки всем страхам, ожиданиям и недопониманиям никто из них не отстраняется, а Коряков только укладывает свои ладони на Денисову шею и жмется еще ближе, пока Коломиец разворачивает их, припечатывая Илью к перилам. — А я говорила, что помирятся, — слышится голос Ксюши и звук захлопывающейся двери, но кому она это говорит становится настолько неважно, потому что руки Дениса уже у него под футболкой и Илья больше не может думать ни о чем другом. — Это все, конечно, очень мило, но мы же не будем трахаться на балконе, блять? — слова Коломийца немного разнятся с его действиями, потому что он уже зацеловывает чужие скулы, челюсть и шею, пока Илья окончательно млеет в его руках. — Коломиец Денис Дмитриевич, — Коряков, нехотя, оттягивает того от себя и с абсолютно непроницаемым лицом продолжает, — я торжественно заявляю, что готов потрахаться с вами в любой точке планеты Земля, но балкон это перебор, согласен. Денис смеется и еще раз целует его в висок, а потом утаскивает его в комнату, где тепло и, слава богу, есть кровать, чтобы наверстать этот блядский год.