Призрак Фред

— Я сказал: нет! — Но почему? Они громко спорили посреди восьмого этажа. Фред периодически отводил душу, вонзая носок ботинка в стену, за которой пряталась непостижимая Выручай-Комната. Нога раз за разом встречала преграду и не проваливалась. Хотя без боли и звука это приносило меньше утешения. Стиснутые кулаки он спрятал в карманы брюк, как будто это могло помочь держать себя в руках. — Если бы у них был шанс нормально проститься, они бы справились! Я же говорю: дома всё разваливается… Как только братья Криви ушли к Свету, чего, как выяснилось, Гермиона так и не увидела, она отправила лже-Гилмора обратно в его каморку под туманным предлогом завершения дел, а потом долго пытала Фреда расспросами об особенностях призрачного существования. Не желая испытывать на себе гнев Кровавого Барона — уж если его боится Пивз, то связываться с ним и правда не стоит, — Фред выдавал крупицы информации, тщательно дозируя факты и филигранно уклоняясь от ответов на некоторые особо чувствительные вопросы, вроде невидимости для смертных или кого ещё из погибших знакомых, кроме Криви, он встречал. Но здраво рассудив, что помощь Гермионы может пригодиться, он поделился теми странностями, которые они с Лавандой, Энтони и Джейсоном уже успели отметить: отсутствие в их призрачных историях Света и выбора, сны и невозможность покинуть территорию замка. А также поделился леденящий душу историей Крэбба, решив, что раз тот, как и Криви, ушёл, то о нём рассказать уже можно. Гермиона в ужасе застыла, слушая его рассказ, чем Фред и воспользовался, объявив, что настала его очередь задавать вопросы. И первым делом он пожелал узнать, что там произошло между мамой и Джорджем. Гермиона удивилась и, кажется, всё-таки заподозрила его в шпионаже, но всё равно рассказала. Оказалось, что никто ни с кем не ссорился. Просто после Битвы и массовых похорон у Молли Уизли каждый раз случалась истерика при виде собственного сына. У того, кстати, были похожие проблемы. Иначе, как объяснить то, что он расколотил все зеркала и мало-мальски отражающие поверхности в их квартирке над магазином? Как только на семейных праздниках появлялся Джордж, мать уходила рыдать в спальню, так что он перестал на них приходить. Молли сама ни разу за три года не навестила его и даже не зашла в магазин. Со временем всё это поутихло немного и превратилось в молчаливое отчуждение. Вся семья научилась проявлять чудеса гибкости и стала планировать свою жизнь так, чтобы не сталкивать этих двоих даже в обычной беседе за ужином: в Норе заодно с Фредом перестали упоминать Джорджа, а навещая последнего никто не заговаривал при нём так же о матери. Как будто погибших в их семье было гораздо больше. По словам Гермионы какое-то время это даже как будто бы помогало, но в итоге всё равно они оба слегли с депрессией, и Рону пришлось бросить работу в министерстве, чтобы взять на себя основные обязанности по присмотру за ними. Гермиона с грустной улыбкой поделилась, что запах летучего пороха так в него въелся, что сколько бы благовоний Флер ни жгла на их свадьбе, гости всю дорогу оглядывались на камин, думая что кто-то только что появился. Тут-то её и посетила эта “гениальная” мысль. Отказываясь признаваться самому себе в том, что повторяет слова Ника, Фред с нажимом проговорил, не в первый раз уже, оттого чуть повысив голос: — Они должны справиться сами! — Но… — Ты сама-то сильно обрадовалась, когда меня увидела? Гермиона закусила щеку изнутри. — Ну? Скажи же, что тебе стало легче. Я после этого воскрес в твоих глазах, или стал как-то от этого менее мёртвым, или что? В её взгляде промелькнула жалость. Всего на мгновение, но Фреду хватило. Он повёл плечами. — Прости, — заметив это его движение, протянула Гермиона. — Прекращай, — прошипел Фред, едва сдерживая ещё одну судорогу. — Просто ты не понимаешь, — попыталась продолжить диалог Гермиона. — Всё произошло так быстро. С тех пор каждый из твоей семьи думает, что сделал в ту ночь недостаточно. Не доглядели. Не успели. Не спасли. Если бы ты сказал им… — Нет, — отрезал Фред, наставив на неё прозрачный палец. — И даже не вздумай приводить сюда кого-нибудь из них обманом! Я им не покажусь. Думаешь, если я скажу, что это не их вина, им станет легче? Смогут они со мной проститься, когда я вообще-то никуда не ушёл? Думаешь, они будут спокойно жить дальше, зная, что я тут навечно заперт, как лукотрус в банке? Не смей им даже рассказывать! Гермиона нехотя кивнула. — Ты поймёшь со временем, что я прав, — немного остыв, проговорил Фред, всё ещё ощущая дежавю. — Ну, что тут у вас? — Энтони всплыл из-под пола и заглянул за ширму. — А где пацан? Гермиона никак не отреагировала на появление Энтони. — Раз уж всё так сложилось, — медленно проговорил Фред. — Я прошу тебя снова помочь мне с одержимым призраком. Я спрятал его пока что в надёжном месте. — Да, он заколебал, — встрял Энтони, впрочем, Гермиона не слышала его. — Он повторяет одно и то же, как плёнку зажевало. Лаванда начинает психовать, так что забирайте его поскорее. Фред на секунду завис в недоумении. «Какую плёнку? Кто зажевал? Тони иногда как скажет…» — подумал он и сказал Гермионе: — Встретимся у кабинета завхоза через десять минут, ты как раз дойдёшь. Та кивнула и решительно зашагала прочь. — И Колин, и Деннис ушли к Свету, — ответил Фред на оба вопроса Энтони сразу. Тот присвистнул. — Ничего себе! Ты уверен? — Да. Оказывается, это сложно с чем-то перепутать. Попроси Лаванду, пожалуйста, немного потерпеть. Можете даже подыскать этому попугаю другую клетку, главное — подальше от кабинета завхоза. Энтони покачал головой. — Слушай, он не особо смирный вообще-то. Вырывается так, что его удержала бы походу только одна клетка. — Он большим пальцем указал за спину на стену, где недавно появлялась дверь в Выручай-Комнату. — Лаванда вроде справляется, но не знаю, на сколько её хватит. — Это проблема, — задумчиво протянул Фред. — Делать что-то осмысленное он не способен, зато проявляться смертным — пожалуйста. Будет пугать живых, если не успокоится до конца каникул. — Он вроде бы одержим завхозом, может его, наоборот, надо отпустить? Он же Тень. Рядом с Гилмором ему явно спокойнее будет. “Лже-Гилмором” — мысленно поправил Фред. — Дайте мне пару часов. Гермиона поговорит с завхозом. Мы выясним, что сможем. А потом отпустим его и посмотрим, как себя вести будет. — Ладно. Энтони пожал плечами и хотел было уже исчезнуть сквозь пол, как Фред его остановил: — Погоди! Ты знаешь, где обычно спит Джейсон? — Ну да, а что? — Энтони непонимающе уставился на него, по пояс торча в полу. — Прежде чем отправиться к Лаванде, заглянешь к нему? Он вернулся из леса какой-то… Я за него переживаю. Короче, просто проверь как он, ладно? — Ты? Переживаешь? — удивлённо переспросил Энтони. — Да, переживаю, — насупился Фред. — Я не такая бездушная тварь, какой меня все считают. — Ты буквально и есть только лишь дух, — хохотнул Энтони, всплывая из-под пола. — Так что ты скорее уж душная тварь. Смеясь, он направился в сторону башни Когтеврана. Фред помотал головой. — Нет, душная тварь у нас как раз — Джейс. Так ему и передай! — крикнул он вслед Энтони. Фред догнал Гермиону на полпути к кабинету завхоза. — Как призрак мистера Фортескью оказался здесь? И почему он так выглядит? — спросила она, спускаясь по винтовой лестнице потайного хода со скоростью, граничащей с травмоопасной, и заклинанием удаляя с себя следы от пепла. — Без понятия, — отозвался Фред, мысленно сетуя на то, какие же смертные всё-таки медленные. Добравшись до кабинета завхоза, Гермиона для приличия пару раз стукнула в дверь и вошла. Было не заперто. Завхоз сидел за столом, разглядывая камеру, которую стащил с подоконника восьмого этажа. Пепел с рук и лица он смыл, но домашний халат остался порядком запачканным. Рядом дымилась кружка горячего чая. — Ну как там? — спросил он, когда Гермиона вошла. — Я поняла не сильно больше твоего, но вроде бы всё закончилось хорошо: двумя беспокойными духами в замке стало меньше. Лже-Гилмор сделал вид, что впечатлился. — Проходи. Будешь чай? Там так холодно было… — Да, из-за призраков так бывает. Нас как-то пригласили на юбилей смерти, мы там сами чуть не окоченели. — Что? — усмехнулся завхоз. — Призраки устраивают вечеринки? — Некоторые, — улыбнулась Гермиона. — Иногда. Гилмор уступил ей кресло, сам присел на краешек стола. — Классный аппарат! — сказал он указывая на камеру. — Никто не будет против, если я заберу его к себе в коллекцию? Такой раритет мне пока не попадался. — Да, я проверяла, вроде не проклят. Вряд ли хозяин будет его искать… — Ну тот фотоаппарат вот кто-то искал, даже после смерти. — Невероятно увлекательная светская беседа! — нетерпеливо проворчал Фред. — Давайте ближе к делу, пожалуйста. Завхоз будто услышал его: — Ты что-то узнала про Флориана и пообещала, что расскажешь после того, как я помогу призракам. Что ж, я весь… — Да, я расскажу, только у меня к тебе есть пара вопросов, — перебила Гермиона. — Ты что делаешь, Грейнджер? Давай уже. Рано или поздно придётся ему сказать, — поторопил Фред. Гермиона отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Лицо завхоза тронула тень непонимания, но комментировать странные тики героини войны он тактично не стал. — Почему ты вообще решил искать мистера Фортескью в Хогвартсе? — поинтересовалась Гермиона. — Да какая, к дохлому василиску, разница, Грейнджер? — Фред закатил глаза. — Давай, спроси ещё, насколько они были близки. — Из-за этой вот штуки. — Завхоз достал из кармана глаз. — Что это? — Гермиона нахмурилась, разглядывая необычный артефакт. — Это Волшебное Око истинных желаний. — Завхоз сжал глаз в кулаке, когда тот встретился взглядом с Гермионой и принялся бешено раскручиваться у него на ладони. — Оно привело меня сюда. — Ты думаешь, мистер Фортескью мог быть здесь? Лже-Мартин покачал головой. — Скорее я надеюсь найти подтверждение того, что его тут не было. — Почему? — вырвалось у Фреда. — Гермиона, спроси его почему? Я не понял. Та украдкой послала ему гневный взгляд. — А как же глаз? — вместо этого спросила она. — А что глаз? Он не сортирует желания по приоритетности. В большей степени потому, что мы сами зачастую не отдаём себе отчёт, чего на самом деле сильнее хотим. Например, с завидной регулярностью по утрам Око настойчиво ведёт меня в ближайшую кофейню, вовсе не потому что там спряталась мечта всей моей жизни, как ты понимаешь. А иногда оно может привести тебя к тому, что ты даже не думал искать. Просто у тебя есть проблема, а глаз знает решение, даже если ты — нет. — Вообще-то эта штука иногда заглядывала ему за спину, и там как раз была Тень, которая, оказывается, Фортескью, — припомнил Фред и хмыкнул. — Теперь понятно… Гермиона снова нахмурилась. «Просто блеск, — с досадой подумал Фред. — Теперь она знает, что я ещё и за завхозом шпионил». — Расскажи всё, что ты знаешь о мистере Фортескью. Что его может связывать с этим местом, помимо учёбы? — спросила Гермиона. — Ну вообще-то, он здесь и не учился. У него французские корни, в его семье все ходят в Шармбатон. Я знаю, о чём ты думаешь: если он был в Хогвартсе в ту ночь, хотя его никто не видел, то значит он был не на той стороне. Но я не верю. Он мне как отец. Послушай, я знаю его, он хороший человек! — Был хорошим человеком, — встрял Фред. — Но я тоже уже в этом сомневаюсь. А мороженое было и правда вкусное. Вот же никогда бы не подумал… — Та война знала много историй людей, которые в итоге всех удивили, — туманно проговорила Гермиона. — Его похитили! — упрямо напомнил завхоз. — Он исчез, — спокойно поправила Гермиона. — Ты думаешь человек, который приютил в своём доме магла, присоединился бы к Воландеморту? — поинтересовался лже-Гилмор. Ирония в его голосе начинала отдавать желчью. — Ну, он тебя хорошо спрятал. — Взгляд Гермионы всего на секунду упал на его предплечье, туда, где под рубашкой скрывался огромный уродливый шрам. — Ты что, думаешь, он и это подстроил? — Завхоз дотронулся до рукава. — Ты в своём уме? Он мороженщик, а не мясник! — Я ничего не утверждаю, Марти. Я всего лишь говорю, что ты мог чего-то о нём не знать. — Можно подумать, ты много знаешь, — злобно процедил он, вскакивая со стола. С гневом ему удавалось справляться плохо. — Не бойся, Гермиона. Если что, я его тут насмерть заморожу, — полушутя предупредил Фред, тем не менее приготовившись пройти сквозь завхоза, если тот вдруг решит выкинуть какую-нибудь глупость, в надежде, что это хотя бы поможет охладить его пыл. — Ты вообще ничего не знаешь о мире, в котором живёшь, о моей семье и обо мне! — По всей видимости, подозрения Гермионы не на шутку оскорбили лже-Гилмора — он выплёвывал слова, подкрепляя их каждый раз тычком пальца в её сторону. Но лишь этим и ограничился. — Да ты даже имени моего настоящего не знаешь! Он подскочил к столу и протянул над ним руку Гермионе. — Приятно познакомиться, на самом деле меня зовут Мэтью Грэхэм, и скоро я забуду это имя, потому что — вот незадача! — твоё я уже забыл. — Гермиона, — тихонько напомнила та, пожимая, впрочем, руку. — А знаешь ли ты, Гермиона, какова стандартная процедура, которую проводят в отношении маглов, ставших свидетелями волшебства? — он опёрся руками о стол, смотря на неё сверху вниз. Гермиона кивнула. — А что будет, если применить эту процедуру к десятилетнему ребёнку, который по чистой случайности прошатался по Косому переулку пол-лета? — С твоей памятью должны были аккуратно поработать, — всё так же тихо сказала она. — Должны были, — согласился завхоз. Он отошёл от стола, встал напротив и, прислонившись к камину, сложил руки на груди. — Но отчего-то не стали. Моя память трескается и крошится, детали стираются, воспоминания выцветают, как старые фотографии. Последние полгода я всё записываю, — кивнул он на блокнот на столе. — Пока это немного спасает, но на долго ли? — Тебе надо в Мунго, — заключила Гермиона. — Может сразу в Азкабан? — съехидничал завхоз. — К чему эти промежуточные формальности? Сколько дадут незарегистрированному маглу-который-всё-знает? Его снисходительная полуулыбка говорила о том, что он много размышлял над возможными исходами своего положения. Ответ Фред произнёс вместе с Гермионой: — Маглов не сажают в Азкабан. Не-Мартин лже-Гилмор мягко рассмеялся и сказал: — Ага, знаю, им стирают память. Только вот мне стирать уже нечего. Если они ещё раз попытаются “аккуратно поработать”, мне останется одна дорога: в магловскую дурку. Я, конечно, так и так там окажусь рано или поздно, но всё же хотелось бы, чтобы попозже. — Тогда ты просто обязан принять предложение Фионы: вы сможете официально обратиться в Мунго, — настаивала Гермиона. — Там есть специальное отделение, где помогают с такими проблемами. Они вернули память моим родителям, после того, как я её стёрла. — Даже если я пойду на брак по расчёту, — хмыкнул завхоз, — думаешь такая мера будет иметь обратную силу, и этот “иммунитет родственника мага” будет распространяться на годы нарушений, которые я совершил до свадьбы с волшебницей? — Обычно в нарушении Статута о секретности виноваты неосмотрительные маги. Твой же случай уникален. Вряд ли даже опытные юристы смогли бы тебе предсказать правовой исход всей этой многолетней авантюры. Так что ты либо рискуешь, либо теряешь себя. По-моему, выбор очевиден, — констатировала Гермиона. — Гермиона Грейнджер призывает рисковать — что-то новенькое, — прокомментировал Фред. Завхоз хмыкнул каким-то своим мыслям и глядя в пространство сказал: — Забавно, что именно Флориан первый заметил мои проблемы с памятью. Раньше родной матери. Раньше даже меня самого. Он — лучший человек из всех, кого я когда-либо знал. И если у тебя есть какие-то веские причины предполагать обратное — выкладывай. Но если нет — не стоит зря разбрасываться пустыми обвинениями. Гермиона шумно вздохнула, украдкой вытирая ладони о джинсы. — У меня есть новости, — медленно начала она. — Но они тебе не понравятся.

***

Фред никогда не бывал в Запретном лесу. При всей их с Джорджем любви к нарушению правил, они ни разу не отбывали наказание за то, что пересекли черту, отделявшую поляну перед замком от деревьев. Пересекать-то пересекали, но Фред никогда не заходил в лес достаточно глубоко, чтобы тот скрыл Хогвартс из вида. Дело было, разумеется, не в правилах и даже не в тех байках, что ходили про лес, — просто им с Джорджем нечего было там делать. То ли дело за́мок, деревушка подле него и тропинка, их соединяющая. Там всегда было полно девушек, чья неприступность неизменно давала слабину от двойной атаки близнецов; болванов, страстно желающих напороться на неприятности, которые Фред с Джорджем с радостью им устраивали; и, наоборот, уважаемых людей, с которыми всегда было приятно иметь дело. Они видели колючее море верхушек деревьев с высоты, летая на метле, смотрели на него из окон Хогвартса, ощущали его запахи, идя сквозь по тропинке к Хогсмиду, и даже были одними из тех немногих, кто пересекал Запретный лес под землёй, идя тайными проходами. Сам же он никогда Фреда не интересовал: ни как потенциальное пространство для проделок, ни как способ пощекотать себе нервишки, чем иногда занимались некоторые школьники, наслушавшись страшных историй. Фред знал их все: и про стаю оборотней, которые с радостью отобедают теми, кто зашёл слишком глубоко в чащу, и про одичавшие дьявольские силки, сбежавшие когда-то давно из школьных теплиц, и даже про призрак бесхвостой русалки, который будет преследовать тебя, перебирая руками по земле, подтягивая свой обрубок, издавая страшные булькающие хрипы, — тоже оказалось ерунда, никто из призраков Хогвартса эту русалку никогда не видел. Более того, Фред сам присочинил парочку таких историй и пустил в народ. Благодаря его буйной фантазии по замку ходили байки о гоне кентавров. Некоторые особо впечатлительные школьники даже боялись выходить из замка в определённую фазу луны. Видеть их лица, когда в школу пришёл преподавать Флоренц, было особенным удовольствием. Может быть первое время эти сказочки и могли навести жути, когда они в спальне мальчиков пересказывали их друг другу ночью в свете единственной свечи. Но после того, как в школу пошёл Рон, они перестали пугать окончательно, потому что истории младшего братишки всегда были страшнее. Может оттого, что были правдой, а может оттого, что он всегда крайне неохотно ими делился. О своих успехах на поле для квиддича Рон мог болтать часами, описывая свои финты на метле куда виртуознее, чем на деле исполнял их, а вот о сто́ящих вещах брат почему-то не любил рассказывать: о мёртвых единорогах, об огромной колонии арахнидов, о спятившем Форде Англия, о Люпине, который обратился и чуть не задрал его с друзьями, о том, как Чарли прятал драконов перед Турниром трёх волшебников, а Хагрид потом своего брата Грохха, о том, как приручить фестрала. Но теперь после смерти Фреду и вовсе бояться было нечего, верно? Он парил в полуметре над землёй у опушки леса, уговаривая себя вплыть под неясные сумрачные тени, что в лунном свете бросали деревья ему под ноги. Фред смутно припомнил то место, до куда проводил Тонкс в прошлый раз. Он снова оглянулся на замок, на хижину Хагрида. — Это всё Джейс, — пробормотал он про себя, задрал голову вверх и глянул на луну, будто моля её о толике смелости. Огромная пушистая туча медленно ползла по небу, грозя заслонить и без того убывающее светило. Тень от неё уже поглотила замок и надвигалась на лес, словно подгоняя Фреда в спину. Он дождался, пока луна скроется, забирая с собой всю таинственность, и поскользил меж деревьев, надеясь, что сможет без особых проблем отыскать в огромном лесу парочку призраков. Серые, как на выцветшей фотографии, деревья без теней выглядели ненастоящими, напоминая плохие декорации уличного театра. Звуков не было то ли из-за толстого слоя снега на всём, то ли из-за того, что Фред был мёртв. Не особо понимая, что делать, он двинулся вперёд практически по прямой, изредка проплывая сквозь деревья, те не возражали. После того случая Джейсон проспал целые сутки. За это время Фред успел увидеть, как рушится последняя надежда завхоза найти названного отца живым, отпустить призрак Фортескью и убедиться, что он успокоился сразу, как Гермиона передала лже-Гилмору его послание, ещё разок отбиться от её настойчивых расспросов о том, как всё устроено на изнанке бытия, пять раз пересказать Тони и Лаванде, что случилось с братьями Криви. Когда Джейсон проснулся, пришлось пересказать ещё раз, после того как он снова наотрез отказался объяснить толком, что случилось в лесу с Тонкс. — То есть ещё двое ушли к Свету, и это снова видел только ты? — спросил Джейс, когда они вчетвером парили над скелетом василиска в Тайной Комнате. После сна к нему вернулась способность ясно мыслить и рассуждать, что в тот момент скорее раздражало Фреда, хоть и радовало. — К чему ты клонишь? — Фред всё понял, но хотел, чтобы Джейс сам сказал это. — Что мы имеем в сухом остатке? — начал тот с вопроса и сам же на него ответил: — Четверо призраков пропали… — Хотите сказать: я всё это придумал? — вспылил Фред, не выдержав, но сразу же остыл. — Подожди, в смысле четверо? — Ника с тех пор тоже никто не видел, — дёрнула плечом Лаванда. — Он улетел из замка к своим каким-то друзьям, — возразил Фред, с каждым словом, впрочем, теряя уверенность. Говорил ли Ник правду и так ли хорошо он сам помнил ту ночь? — Четверо призраков пропали, — продолжил Джейс. — И ты, Фред, каждый раз оказывался поблизости. — Вы что думаете, я их съел? — Фред нервно рассмеялся, по очереди оглядев друзей. — Отправил в небытие, распроявил? — Я верю, что ты веришь, что они ушли к Свету, — медленно проговорил Джейсон оглянувшись по очереди на Тони и Лаванду, те согласно покивали. Что-то в обеспокоенном выражении их лиц говорило Фреду, что они врут. — Отлично! Да, давайте, записывайте меня в монстры, в психи! — А ты же у нас просто сама адекватность, — скептически пробормотала Лаванда. Она делала вид, что сидит на самом кончике громадного белого ребра, и мотала ногами. Получалось довольно натурально. Фред продолжил: — Я говорю, что вам врали! Что если у них получилось уйти, — он неопределённо ткнул пальцем в сторону, — то и нам не обязательно торчать тут вечность! А вы думаете, что я спятил?! Да это вы психи, если не хотите даже попытаться свалить отсюда! Он взмыл вверх, прошив замок насквозь за несколько секунд. Кажется, по дороге он на кого-то наткнулся. Паршивое ощущение, похожее на удар под дых, добавилось к горечи разочарования в тех, кого он пять минут назад считал если уж не друзьями, то товарищами по несчастью. Если бы ещё совсем недавно кто-то сказал ему, что он сам захочет посоветоваться с Ником, то Фред с чувством плюнул бы тому эктоплазмой в лицо. Но сейчас он отчаянно нуждался в совете, а Почти Безголовый самопровозглашённый нянь всех юных призраков всё никак не возвращался. Фред глянул вниз на заснеженную долину, на острые пики хогвартских башен, что ощерились на него, точно отряд копейщиков, на лес, что окружал замок почти со всех сторон. И вспомнил про Тонкс. В очередной раз Фред решил, что Джейс всё напутал. Ему наверняка просто что-то померещилось в лесу. Поверить в то, что Тонкс сошла с ума было совершенно невозможно. Она всегда казалась Фреду оплотом адекватности: и после смерти, и до неё. Тонкс могла оставаться озорной и непосредственной в то время, как все вокруг были слишком серьёзные, и могла собраться за считанные мгновения, если вдруг запахло жареным, почти никогда не впадала в бессмысленную паранойю, как Грюм, или в контрпродуктивное уныние, как порой случалось с его дражайшей матушкой. Кроме одного случая. Фред вспомнил те несколько месяцев, когда Тонкс переживала отказ Люпина, и поморщился. Как такой вообще можно было отказать? В какой-то момент лес начал казаться подозрительно пустым. Фред не встретил ни единой души: ни живой, ни мёртвой. Никаких следов на ровной поверхности сугробов. Фред обернулся, оглядел стену заснеженных деревьев, что он оставил позади. Они выглядели точно такими же, как и те, что ждали его впереди и те, что застыли по бокам. Его вдруг посетила очень своевременная мысль о том, что было бы удобнее оглядывать лес сверху. Когда он развернулся, чтобы продолжить поиски в прежнем направлении, его взгляд упёрся в стену, покрытую весёленькими обоями в розовый цветочек. Проследив за незамысловатым узором, он оглядел камин с чашкой летучего пороха и подсвечниками на каминной полке, фикус, пару изящных столиков, удобный мягкий диван. У дальней стены мужчина смотрел в окно. Обернувшись, Фред увидел большой сервант с множеством полок, плотно забитых расписным фарфором. С потолка свисала старомодная люстра. Комната казалась смутно знакомой, хоть он и не смог припомнить, когда он здесь бывал, или в чьём доме он мог её видеть. Пахло чем-то вкусным. Радио где-то в глубине дома будто не могло определиться: передавать заедающий мотивчик или помехи. Чей-то женский голос намурлыкивал что-то совсем другое в соседней комнате. Стараясь не выдать своего присутствия, борясь с удушающей паникой, Фред начал медленно приближаться к мужчине. Не имея ни малейшего понятия, где он и как тут оказался, кто стоит перед ним, живой или мёртвый, увидит Фреда, если обернётся, или нет. Со спины мужчина выглядел абсолютно заурядно. Светло каштановые волосы с проседью только начали просвечивать на макушке. Растянутый просторный свитер и домашние штаны в клетку были порядком поношенными, хоть и вполне аккуратными. Он стоял почти неподвижно, что-то внимательно высматривая за окном. Фред узнал его за мгновение до того, как он обернулся со словами: — Мне всё ещё кажется, не надо было их заводить, Дора, — сказал Люпин преувеличено громко и осёкся, увидев Фреда. — Я же просила не называть меня так при гостях, Рем! В комнату вошла девушка в домашнем платье с пышной юбкой, словно из позапрошлого десятилетия. Тонкую талию обхватывал белый передник в уютную красную клетку. Через плечо у неё было перекинуто такое же кухонное полотенце, словно из одного набора. Совершенно нового набора, надо полагать, ведь выглядели они абсолютно чистыми, выглаженными и даже, кажется, накрахмаленными. Волосы цвета невероятной сиреневой жвачки были уложены идеально одинаковыми спиралями. Если бы не целомудренно застёгнутые до самой шеи пуговицы, Фред решил бы, что она сошла с тех фривольных карт, что они с Джорджем купили как-то в магловской части Лондона в качестве образца для изготовления волшебной колоды с изображениями похожей тематики. — Не собираюсь я звать тебя девичьей фамилией, — раздражённо бросил Люпин. Видно было, что это давний спор супругов. — И своей звать как-то глупо. Какими судьбами, Фред? Всё в порядке? Вид у тебя какой-то растерянный. Фред не знал, что ответить. Как и не знал, что его вводило в ступор сильнее: это слащаво уютное гнёздышко, в котором он внезапно оказался, Тонкс в образе домохозяйки с обложки журнала «Ведьмин досуг» или то, что Люпин узнал его, хотя ему всю жизнь казалось, что оборотень различает их с Джорджем исключительно по запаху. — Помнишь, дорогой, я тебе говорила, что Фред заглянет к нам на днях? Тонкс подошла к нему и обняла. Первое, чем перестают заниматься призраки после проявления, — это бесполезно сучить ногами, а она к нему именно ПО-ДО-ШЛА. Фред ждал, что Тонкс шепнёт ему на ухо что-то проясняющее ситуацию, что они с Люпином рассмеются и выяснится, что это такой немного жутковатый розыгрыш. Но она просто обняла его и с силой подпихнула к мужу. Если бы Фред не был призраком, это могло быть даже больно. — Как поживают Артур и Молли? Как дела в магазине? — спросил Люпин, тоже обнимая его, и добавил с ноткой укоризны в голосе: — Совсем не заходите в гости. Фред высвободился из его объятий и покосился на Тонкс. Та продолжала улыбаться как ни в чём не бывало. — Да, суета, — смог выдавить из себя Фред вместе с подобием улыбки. — Папа, папа! Смотри что я нашёл в саду! Это щупальце монстра! В комнату вбежал малыш в штанишках на подтяжках с испачканными в грязи коленками и очаровательными белокурыми кудряшками, которые впрочем тут же сменили цвет сначала на светло каштановые с проседью, совершенно инородно смотрящейся на таком маленьком ребёнке, а потом на бирюзово салатовые в цвет гусеницы, которую мальчик принёс на указательном пальчике и торжественно продемонстрировал отцу. — Ну-ка, что тут у тебя? — Люпин присел на корточки. — Да это гусеница! Если отпустить её на травку, то скоро она превратиться в красивую бабочку. — Нет, — заупрямился мальчик. — Это щупальце, его монстр потерял у нас в саду. Оно живое, видишь? Гусеница меланхолично ползла по пальцу, рискуя упасть — Оно превратится в целого монстра! — мальчик поднял руки, показывая, что монстр будет ростом Фреду едва ли по пояс. Гусеница опасно свесилась с пальца на половину своего туловища. Люпин рассмеялся. — Ну мы же не хотим, чтобы оно превратилось в огромного монстра прямо у нас дома? — спросил он. — Пойдём вынесем его хотя бы во двор. Тонкс схватила Фреда за локоть и потащила к окну, пока Люпин выходил во двор вслед за фантомом своего сына. За окном мальчик сел прямо на землю у ближайшей клумбы, Люпин опустился рядом. — Давай посадим его на листок. Аккуратно, вот так, — тихо проговорил он. Яркое солнце заливало двор. Он утопал в разнообразных цветах, половину из которых Фред ни разу в жизни не видел и не был даже уверен, что они существуют в реальности. Один щенок лабрадора самозабвенно грыз кость больше него размером, двое других носились за бабочками меж клумб, иногда радостно повизгивая. — Рем ненавидит зиму, — сказала Тонкс, уставившись на мужа. На её лице застыла улыбка, которая теперь казалась Фреду слегка безумной. — Что ты творишь? — прошептал он. — О чём ты? — И сколько ты планируешь дурить ему голову? На мгновение сквозь стены проступили стволы деревьев, парочка проткнула диван, люстра свесилась с заснеженных переплетённых ветвей, и тут же всё стало как раньше. Не меняя выражение лица, Тонкс медленно повернулась к нему и сказала: — Бедненький, совсем заработался в этом вашем магазине! — Фред слышал её ласковый голос, но она совсем не шевелила губами, продолжая широко улыбаться. Это была такая же иллюзия, как и всё вокруг. — Ты хоть иногда отдыхай, ладно? И Джорджу скажи. Она заботливо коснулась его щеки, погладила большим пальцем скулу. Фред заглянул в её широко распахнутые глаза и вдруг смутился, как раньше. Он узнал эту гостиную из дома Тонксов, Фред несколько раз бывал здесь. Он заметил тюль, свисающую с карниза, дотронулся: мягкая ткань приятно поскрипывала между пальцами. Непонятно откуда взявшаяся тревога медленно отступала, оставляя после себя нервные смешинки. И чего он переживал? За окном Люпин играл с Тэдди, изображая чудовище. Фред позволил себе расчувствоваться, чуть ли не впервые задаваясь вопросом: может, стоит остепениться? — Сколько времени? — спросил Фред. — Уже уходишь? Может останешься на ужин? — Тонкс положила руку ему на плечо. — В этот раз получилось даже съедобно, честно! Фред не смог припомнить хоть сколько-нибудь неотложных дел, да и почему бы не задержаться в хорошей компании? На небольшом круглом обеденном столе появились приборы, в центре — блюдо с запечённой индейкой. Хоть всё и выглядело, и пахло аппетитно, Фред совершенно не был голоден. Они так и стояли с Тонкс у окна, когда в гостиную вбежал Тедди, спасаясь от своего отца в образе монстра. Люпин нарочито огромными шагами следовал за сыном, нелепо рыча и размахивая руками. Один из щенков с громким визгливым лаем пронёсся за Тедди вокруг стола, снёс фикус и исчез в недрах гостиной. Вскоре к нему присоединились и двое других. — Нет! Кыш! Вам сюда нельзя! — строго прикрикнул Люпин. — Дора, они опять! — Они просто тоже хотят есть, — миролюбиво отозвалась Тонкс. Фред случайно краем глаза заметил движение в окне, оглядел двор, но ничего подозрительного не увидел. — Ничего себе, — сказал Люпин заметив накрытый стол. — Ты так расстаралась, потому что у нас гости? — Ремус, — с укором протянула Тонкс. Фред снова уловил движение во дворе. На этот раз он разглядел среди клумб кролика. Тот не торопясь, будто прогуливаясь в своих владениях, скакал по тропинке. — Может так они станут чаще приходить, — продолжал ворчать Люпин, садясь за стол. — Живём тут как в пузыре. Последний раз приходил тот мальчик. Что ему было нужно? Как его? Джексон? — Джейсон, — вдруг вспомнил Фред. За окном на миг стемнело, будто чары освещения начали ослабевать. Фред глянул в окно. Всё такое же яркое солнце заливало всё те же пышные клумбы. Кролик сидел перед крыльцом и с важным видом чесал лапками носик. Ощущая на задворках сознания смутную тревогу, Фред ещё раз оглядел двор и заметил в кустах лисицу. Она не сводила глаз с кролика, медленно подкрадываясь. Тот её не замечал, так сильно был занят. — Вы что, знакомы? — поинтересовался Люпин. Фред отвлёкся от окна, оглянулся на Люпина, тот сидел за накрытым столом с пустой тарелкой. Тедди куда-то пропал. Взгляд Фреда упал на сервант полный посуды. Что делает сервант из Норы в гостиной Тонксов? Эти обои в цветочек. Узоры на стенах вдруг показались Фреду странными, он вгляделся в них получше и обнаружил, что на самом деле каждый алый цветок был разверстой окровавленной пастью с извивающемся языком и сотней острых клыков. «Это всё Джейс», — пронеслось в сознании. Фред посмотрел в окно. За мгновение до того, как когти лисицы сомкнулись на кролике, он исчез. Та не успела приземлиться после прыжка, как трое щенков лабрадора набросились на неё и принялись раздирать. Чудовищный вой полный боли заставил Фреда очнуться. В красном сугробе между деревьев лежал растерзанный труп зверя. Три змеи размером с небольшого удава помогали друг другу разодрать то, что осталось от лисы. Позади Фреда Люпин сидел в сугробе. Перед ним на снегу лежал остов, который когда-то принадлежал зверю побольше. Возможно оленю. Он источал приятный аромат, напоминавший мясное рагу.

***

Фред спрятался под столом. В комнате Гермионы было тихо. Он знал, что рано или поздно она придет сюда, и решил встретить её именно здесь. Знал точно так же, как и то, что она этим вечером сидела в пустой библиотеке Хогвартса по специальному разрешению мадам Пинс. Он чувствовал, что она была всё ближе и ближе, но, когда распахнулась дверь, всё равно вздрогнул. Фред медленно стал вылезать из-под стола. Гермиона вскрикнула. — Не делай так, пожалуйста. Никогда, — сказала она и спрятала палочку, которую достала по всей видимости машинально. — Прости, — сказал Фред и обратно съёжился на корточки, повиснув в паре дюймов над полом, почти как Деннис Криви. — Что с тобой? — обеспокоено спросила Гермиона, кинув книжки на стол. Фред глянул на неё, собираясь начать длинный рассказ о том, как был в гостях у Люпина с Тонкс, но тут же осёкся. — Можешь поговорить со мной, пожалуйста? — попросил он, положив руки на колени и уткнув в них голову. — Я знаю, что ты спешишь. Недолго. Я прошу только пять минут. — О чём ты хочешь поговорить? Когда он снова поднял голову — ему показалось, что через мгновение, но видимо, ощущение времени ему отшибло напрочь, — она уже сидела рядом с ним на полу и обеспокоенно вглядывалась в него, словно пытаясь разглядеть в жемчужно-белых переливах его облика причину такого странного поведения. Фреда била мелкая дрожь, он не знал, сколько уже безуспешно пытался её унять: несколько минут, часов или дней до прихода Гермионы. — Просто разговаривай со мной, ладно? — Он впечатал ладонь в глаз и с чувством потёр. Раньше это помогало, но сейчас не было ровным счётом никакого эффекта. — Ладно, — протянула Гермиона, продолжая обеспокоенно на него таращиться. — Я тут размышляла над вашей проблемой и отпросилась у Джорджа… — В библиотеку, — закончил за неё Фред, не смог отказать себе в этом удовольствии, хоть и готов был слушать что угодно, лишь бы отвлечься от того, что видел в лесу. — Я не нашла ничего существенного о призраках, — виновато начала Гермиона. — А как же… — Фред слегка вытянул шею из-под стола, взглядом указывая на книжки. — Эти я принесла с собой. Ты знал, что маглы написали больше книг о привидениях, чем волшебники? Фред прочёл заголовок на корешке верхней из них: “Анатомия призраков”. — Да что они могут знать? — Ничего, — покорно согласилась Гермиона. — Как и о вампирах, оборотнях, волшебниках. Однако они активно о них пишут, и если без скепсиса изучить их произведения, можно заметить, что рациональное зерно в них всё же есть. — Просто скажи, что хотела, — потеряв терпение попросил Фред. — Маглы верят, что призраков держит в этом мире незаконченное дело, — как прилежная ученица отчеканила Гермиона. — Но мы то знаем, что их держит их же собственный осознанный выбор, — возразил Фред, впрочем задумавшись. — Деннис не мог уйти не отыскав камеру брата, а Колин Денниса, — заметила Гермиона. — Может быть это ровно то, чем они занимались прямо перед тем, как умерли? — По твоей логике Крэбб прямо перед смертью молчал изо всех сил, ведь стоило его призраку только заткнуться, как его тут же забрал Свет. Гермиона потупила взгляд. Её лицо ничего не выражало. До Фреда слишком поздно дошло: ей хорошо было известно, что делал Крэбб перед смертью. — Прости, — сухо пробормотал он. — Чёрный юмор — это бесплатное приложение к смерти, от которого нельзя отказаться. Гермиона дёрнула уголком рта, изображая вежливую улыбку, но продолжая сверлить взглядом потёртый ковёр. — Может ты в чём-то и прав на счёт Крэбба, — протянула она в задумчивости. — Что если ему и братьям Криви просто нужно было с кем-то поговорить? — В смысле им друг с другом, а ему хоть с кем-то? Гермиона пожала плечами. Фред часто думал о том, что не позволило ему и остальным двигаться дальше. Бессонными ночами он прокручивал в голове тысячи вариантов, при свете дня обсуждал это с приятелями. И всё равно ему казалось, что он ни на дюйм не приблизился к ответу. Обсуждать это с живой душой было так же странно, как пытаться выбрать подходящий свитер с домовиком. Но стоило признать, что Гермиона своими нестандартными предположениями вносила в его бесконечные бесплодные рассуждения свежую струю. — Если ты права, то мы обречены. Мне крупно повезло, что хоть кто-то из моей семьи вернулся в Хогвартс, — Гермиона тепло улыбнулась этим его словам. — У многих вообще тогда нет шансов встретиться с близкими. Она, задумавшись, замолчала, и Фред в тишине перебирал знакомых призраков. Джейс очень привязан к своей младшей сестре. Наверняка он разговаривал с ней, когда заглядывал в её сны. Да и Люпины вряд ли нуждались в разговорах с кем-то ещё, кроме друг друга. Если дело было бы в этом, то эти трое ушли бы к Свету ещё до того, как Фред проявился. — Может, если бы мистер Фортескью мог поговорить с Марти? — вдруг сказала Гермиона. — Мда, жаль тут без вариантов, — пробормотал Фред. Гермиона покосилась на книги на столе. — Я тут думала почему он сам на себя не похож. То есть его призрак не похож на него самого… в смысле… — Да понял я. Ну? — Как это работает? — Что? — Ты умер в другой одежде. И хоронили тебя не в этом. Мы с Роном перебирали твои вещи. — Она вдруг задохнулась, неумело замаскировав это под кашель, и продолжила чуть севшим голосом: — Кхм, я не помню у тебя такого костюма. — А, это. — Я думала привидения застывают в моменте смерти. Почти Безголовый Ник, Кровавый Барон… — Наверное, что-то поменять нельзя, но одежду вот можно. На сколько я понял, даже это получается далеко не у всех. И что я совершенно точно понял, так это то, что даже для небольшого изменения одежды нужно быть как минимум в своём уме, а призрак Фортескью этим явно не страдает. — Значит велика вероятность, что он умер таким. Что это? Оборотное зелье? Какие-то чары? — Кто знает? Помолчав ещё немного, Гермиона тяжело вздохнула и обвела взглядом комнату, потом снова оглядела Фреда. — Ты говорил, что все, кто умер в Битву за Хогвартс, вернулись призраками. То есть прям вообще все? — Ты опять решила поиграть в допрос? — насмешливо спросил Фред. А сам поймал себя на остром желании рассказать ей всё-всё с самого своего проявления, и гори оно синим Крэббовым пламенем! Про то, что Ник ведёт какую-то свою мутную игру, вечно врёт и что-то недоговаривает. Про боль в груди, к которой так и не смог привыкнуть. Про то, что все смеются над ним и шушукаются по углам, ведь если Фред чудом не станет полтергейстом из-за пари с Пивзом, то превратится в тень не Гермионы, так завхоза. Некоторые ещё посмеиваются из-за свидания с Миртл, наверное. Товарищи по несчастью откровенно считают его сумасшедшим, не пытаясь хоть немного прислушаться к нему. И даже Вилли, колышась в своей подводной пещере порой смотрит на него осуждающе, хотя вот ему-то Фред вообще не сделал ничего плохого. — Ты просил поговорить — я разговариваю. Кстати пять минут давно прошли, мне пора. — Жестокая ты, Грейнджер. Ладно. Но я не… — Не могу раскрыть все тайны призраков. Если бы не эта секретность, может быть все ответы на твои вопросы давно уже были записаны и сейчас осталось бы только найти нужную книгу. А теперь вот приходится играть в угадайку, да ещё и без подсказок. Ну и к чему все эти тайны? Фред оценил её способность забалтывать, усыпляя бдительность собеседника, и подумал: «Для нашего удобства», — а вслух ответил: — Ради вашего же спокойствия. Есть вещи, которые живым просто не нужно знать, — снова поразился, услышав в своих словах голос Ника. — Сомневаюсь, что видел всех. Ещё же всякое разное пожирательское отребье предпочитает прятаться по углам. Гермиона внимательно заглянула ему в глаза. — Тонкс с Люпином сходят с ума в лесу, — всё-таки не выдержал Фред. — Лаванда прячется от тебя в Тайной комнате. Остальные твои однокурсники шатаются по замку и вместе с другими призраками ставят на то, что я стану полтергейстом в тухлом тотализаторе. С каждым высказанным предложением Гермиона выглядела всё более ошарашеной, но в итоге она его тоже удивила неожиданным вопросом: — А пожирательское отребье? Фред пожал плечами. — Слышал, оборотни тусуются в домике для лодок. А так, в замке полно подземелий, чердаков и чуланов, рядом огромный лес и озеро. — Озеро? — с удивлением переспросила Гермиона. — Что, боишься, что мы утонем? — съехидничал Фред. Она хмыкнула. — Какие у тебя дела к мёртвым прихвостням Воландеморта? Гермиона, подумав немного, встала и запустила руку по локоть в маленькую расшитую бисером сумочку. — Где взяла? — спросил Фред, взглядом указав на сумочку. Чаще всего чарами незримого расширения снабжали чемоданы. На каждую такую вещицу требовалось специальное разрешение. — Где взяла, там уже нет, — ответила Гермиона, достав смятый кусок пергамента, который оказался клочком страницы Ежедневного Пророка. — Вот. — Наша семья определённо плохо на тебя влияет. Что тут? «Летающие блинчики — это реальность! Департамент магических аварий просит не паниковать», — прочитал Фред крупный заголовок. — Да нет, вот тут, видишь? Анонсы. Гермиона загнула статью про летающие блинчики, и Фред увидел короткую заметку о грядущих новинках. Среди предстоящих выпусков книг он увидел две знакомые фамилии в одной строчке. — «Северус Снегг: сволочь или святой? — новая книга Риты Скитер. Этим летом». В чём вопрос? Конечно, сволочь! Так каждый ответит. Ну если сможет разобрать такой мелкий шрифт. — Это прошлогодний выпуск. В последней поставке ингредиентов им были проложены склянки с туманом с болота нимф для… — Безголовых шляп, — закончил за неё Фред и сморщился от резкой боли в груди. Не хватало ещё, чтобы ему объясняли его же изобретения. — Да. Видимо это были первые звоночки, которые мы пропустили. Мы очнулись, только когда к Джорджу пришли с предложением разместить вот такую, — она широко развела руками, — афишу с лицом Риты Скитер рядом с витриной. — Вот же… Да она просто издевается! Мы ведь запретили ей появляться в нашем магазине! — Не кипятись ты. Никто и не согласился. Но если бы мы заметили тогда... — Гермиона взглянула на клочок газеты в своих руках, кинула его в камин и подожгла заклинанием, зябко погладив себя по плечам. — Теперь Гарри пытается судиться с издательством, чтобы хотя бы отозвать из магазинов ещё нераспроданный тираж, но всё это так долго и адвокаты Риты ещё специально затягивают процесс… — А не много ли чести для предателя? — перебил её Фред и хмыкнул. — Столько возни ради этой мерзкой носатой летучей мыши? Гермиона нахмурились. Потом вздохнула, видимо что-то вспомнив. — Точно, ты же не в курсе.