Карт-бланш

Дар ада, ставший бедой Хаска — особо острый слух, не позволяющий ему пропустить сказанное мимо ушей. Слова, которые не касаются его и не должны вызывать никакого эмоционального отклика, нервными угольками раздражительности дымили и потрескивали в груди. — …Тварь редкостная! Чтобы подставить меня?! Блять, кем он себя возомнил? Он ведь просто сука! На горизонте маячил уже знакомый строитель в сопровождении беса, который вертелся рядом, шакалисто улыбался и во всём поддакивал своему другу. — Да-да, он та ещё сука! — Просто проёбанная блядь! Его каждый день по кругу пускают, а он возомнил себя актером. Звезда ебаная! Да таких, как он, только на хую вертеть и драть во все щели, пока не сдохнет!.. В сопровождение каждого едкого слова, наполненного презрением, Хаск ощущал собственный гнев, пульсирующий в висках. Лицо гончего уродливо искажалось то в возмущении, то в злорадстве, так что взгляд на него вызывал только отвращение. Проходя мимо бара, гончий настороженно замолк, заметив искрящие молнии в янтарных глазах. Но в следующую же секунду он принял этот вызов, и его взгляд переполнился неподдельной злобой, которая питала свою силу из зависти к бармену. Бесёнок — подпевала заозирался: глядя то на гончего, то на демона. Стало ясно: их неприязнь — взаимное явление. И он трусливо съёжился, ощущая в воздухе электризующую враждебность. Хаск напряжённо выжидал: если только поганец посмеет выкинуть какой-нибудь фортель, то конфликт будет неизбежен, а может, и вовсе выпадет верный повод свернуть шею псу-переростку. Но гончий, словно ощутив его намерения, надменно хмыкнул и, горделиво задрав голову, уверенно зашагал дальше. «Напыщенный индюк», — подумал Хаск и потянулся к ближайшей бутылке. Шаги и голоса двух строителей, скрывшихся на лестничной клетке, отдалялись и стихали, пока не превратились в неразборчивый гул. Хаск не узнавал себя. Кажется, он в одночасье растерял способность равнодушно относиться ко всему, что происходило вокруг, раз теперь так нестерпимо гневался на клеветника, который чернил Энджела гнилым словом и каждый раз смотрел на него свирепым, пожирающим взглядом. Хаск задавался вопросом — какое ему дело до жизни других? Какая разница, что посторонние демоны говорят и делают? Это не должно его волновать, а уж тем более злить. Наверное, всему виной навалившиеся на него проблемы. В последнее время у него определённо шалят нервы. Никак иначе Хаск не мог объяснить этот внезапный приступ праведного гнева.

***

— Хэй, откуда такая развалюха? — открывая дверцу машины произнёс Энджел. — Прямиком из Имп-сити. — Воу, детка, какими судьбами тебя туда занесло? — Энджел усаживается на сидение, и машина с рёвом резко трогается с места. — Занесло — не то слово! В последней стычке с Пентиусом всё пошло по пизде. Я, конечно, укокошила целую дюжину его приспешников, но чёрт, не надо было громить кабину управления! — Черри взмахнула руками и повернулась к другу, совершенно позабыв про дорогу. Энджел придержал руль, чтобы избежать столкновения с ближайшим столбом. — Хренов механик! У него там что-то сломалось, а разбиваться, знаешь ли, не хочется. Пришлось заключить временное перемирие. Просто безумие какое-то! Представляешь, я помогала ему латать дыры в чёртовом дирижабле. Но управление окончательно похерили. Пришлось лететь, пока топливо не кончилось. А приземлились мы вообще в какой-то жопе мира! Нам ещё повезло, что Имп-сити был рядом. Там-то я и угнала тачку, чтобы вернуться обратно, — Черри, вспомнив про дорогу, перехватила руль в свои руки. — Я тут, значит, от скуки помираю, а ты в горящий тур с Пентиусом свалила? — подшутил Энджел и расплылся в хитренькой улыбке. — Горящий тур?! — наигранно удивилась девушка. — Детка, это была игра на выживание в полевых условиях! И, как видишь, я уже тут! А он застрял там — чинит своё помойное ведро. Считай, это победа! — Мне кажется, ты упустила отличный шанс, чтобы расквитаться с ним. — Хэй, а с кем мне тогда воевать? Знаешь ли, хороший враг — он ведь как лучший друг. С ним жить веселее! К тому же, я ни за что не смогу лишить себя удовольствия наблюдать за тем, как этот лох раз за разом проигрывает. «И вправду», — подумал Энджел. Вражда сэра Пентиуса и Черри это ожесточённая игра со сбором побед, которая начиналась с территориальной бойни и со временем переросла в настоящее соперничество. Никто в действительности не собирался кого-то убивать, а померяться силами любили оба. — Детка, ты не меняешься! — Я и так слишком ахуенная, чтобы меняться! — Черри с озорством глянула на Энджела и оба демона рассмеялись. — Кстати, я ведь не с пустыми руками, — Черри достала из кармана маленький и шуршащий предмет и кинула другу. — Сувенир с поездки. — А ты знаешь, какие сувениры подогнать! — Энджел поднимает маленький зип-пакет на уровень глаз и оценивающе рассматривает голубые таблетки, а во взгляде скользит еле заметное сомнение.

***

Отзвуки беспечного веселья терялись в ритме танцевальной музыки, а разноцветный свет мелькал перед глазами яркими, цветастыми всполохами. У бара собралась небольшая толпа демонов, наблюдавших за животрепещущим спором. Причиной тому стала Черри, которая заключила пари с барменом на то, что сумеет допить самый крепкий из имевшихся в баре напитков быстрее своего оппонента. Вызов был принят, и теперь можно было видеть, как ловким движением поджигали два стакана местной огневодки. Жидкость горела бирюзовым пламенем, а соперники стояли наготове с трубочками в руках. — Покажи ему, кто тут самая крутая сучка! — крикнул Энджел, который стоял поодаль с телефоном в руках, готовый запечатлеть этот исторический момент. По команде «старт!» соперники начали на опережение пить обжигающий алкоголь. В момент, когда стакан наполовину опустел, Черри не выдержала и, выкинув трубочку, бесстрашно опрокинула его, игнорируя пламя, одним махом влив в себя всё содержимое, чем здорово удивила бармена. Стук стекла о дерево столешницы, и толпа ликует. Развесёлый Энджел намеревался подбежать к подруге с поздравлениями, но его буквально вытолкали демоны, которые на радостях решили поднять победительницу на руки. Энджел отпрянул назад и с кем-то столкнулся. Обернувшись, он увидел высокую женщину, облачённую в платье из змеиной кожи, поверх которого был накинут красный полушубок с лисьим воротником. Голова лисы буквально лежала на её плече и смотрела мёртвыми глазами. Шея женщины была обвешана ожерельями из камней, клыков, перламутровых чешуек и разноцветных зрачков. Весь её вид говорил о влиятельном положении в обществе. Не ожидал Энджел встретить подобную особу в самом обычном клубе. Поэтому, насторожившись, тактично сказал: — Прошу прощения. — Ничего страшного, — дамочка неотрывно, словно в ожидании чего-то, смотрела прямо в глаза арахнида, после опустила взгляд вниз. Энджел проследил за её взглядом и увидел лежащий на полу красный предмет, который, по всей видимости, она обронила в момент их столкновения. Энджел быстро подобрал вещицу и застыл в изумлении. В его руке оказался складной веер с золотыми узорчатыми пластинами, на каждую из которых было прикреплено перо — это был целый ряд из больших красных перьев с чёрными узорами в виде карточных мастей. — Какая красота! Где же вы приобрели такой веер? — не совладав с любопытством, спрашивает Энджел. — Я получила его в дар, — женщина вдруг мягко улыбнулась. — Второго такого веера во всём Аду не сыскать. Любопытство повлекло за собой множество вопросов. Почему веер сделан из перьев Хаска? Мог ли он сам преподнести кому-то такой необычный презент? Кто эта женщина? Отчего она так тепло улыбается при упоминании о подарке? Может ли что-то особенное связывать её с Хаском? В груди неприятно кольнуло. Энджел выдохнул, отметая от себя назойливые вопросы, и протянул веер владелице. Но женщина, словно не замечая этого, направилась в отдалённую зону со столиками, не оставив Энджелу иного выбора, кроме как последовать за ней. Уйти, не вернув уникальную вещицу, он не мог — это грозило непредсказуемыми последствиями. Он бегло заскользил взглядом, изучая обстановку и, словно в подтверждение своей догадки, заметил двух похожих на телохранителей мужчин в чёрном, которые следили за ними со стороны. — Меня саму здорово впечатлила эта новая диковинка, — дамочка продолжила говорить. — Я раньше ещё никогда не видела перья с таким необычным узором. Хотела бы я вживую встретиться с обладателем этих крыльев. Он наверняка неотразим, — женщина мечтательно задумалась. Энджел вздохнул с облегчением: «Выходит, они не встречались». Следовавший за дамочкой Энджел повертел распахнутый веер в руках и, поддавшись минутному порыву, аккуратно дотронулся до кромки перьев и затаил дыхание, словно делал что-то шкодливое, оглаживая мягкие и шелковистые перья кончиками пальцев… Они подошли к самому крайнему столику, туда, где музыка не заглушала голоса, и свет не слепил разноцветными всполохами. В этой стороне клуба почти все столики пустовали, кроме нескольких, где притомились подвыпившие грешники. Женщина садится за стол и жестом предлагает Энджелу составить ей компанию. Чутьё подсказывало, что нужно побыстрее отвязаться от дамочки. Но нерешённая загадка с веером крепко держала интригу и не давала так просто уйти. И он, манимый любопытством, опасливо принял предложение. К их столику подходит один из телохранителей, держа в руках графин, и услужливо разливает алкоголь по бокалам. Женщина улыбается ему и кивает в знак благодарности. В действительности, если не учитывать навешанных побрякушек, дамочка не выглядела устрашающей. Наоборот, была доброжелательна и открыта, в её голосе ощущался лёгкий налёт улыбки, а взгляд чёрных глаз в серых белках в приглушённом освещении смутно напоминал человеческий. Это, безусловно, располагало и создавало иллюзию комфорта. — А кто вам вручил этот чудный подарок? — Энджел положил веер на стол и пододвинул к владелице. — Дай вспомнить… Грешник, который мне преподнёс веер, был безобразно непримечателен. Пятнистый весь, взлохмаченный, нёс сущий бред о поставке лекарств на круг Гордыни… А оно мне надо? — женщина покачала головой. — Не хватало мне ещё с местными прохиндеями дела вести. Энджел, словно поймав озарение за хвост, глянул на веер из красных перьев. «Лекарств?» — неожиданная догадка стремительно пролетела в уме, но его сбили с мысли. — Что ж я так — всё о себе, да о себе. Лучше скажи, как тебя зовут? — Энджел Даст. — Прелестное имя. Хочу отметить, глаза у тебя тоже восхитительные. Впервые вижу гетерохрома среди паукообразных, — дамочка неотрывно смотрела в яркий блеск цикламеновых глаз Энджела. — Спасибо?.. — проговорил он осторожно, прищурившись и изучая собеседницу, будто пытаясь уловить подвох. — Мальчик, не желаешь поработать на меня? У меня своя фармацевтическая компания и две больницы на ином кругу, — мягким, околдовывающим тоном говорит женщина и распахивает веер, скрывая за ним половину лица. Перед Энджелом предстало невообразимо колоритное зрелище: лисий воротник сверкал глазами-пуговками и пушился красным хвостом, алые перья на веере перекликались мастями карт, а выразительный взгляд женщины затягивал глубиной бездны. — Не хочу вас расстраивать, но я уже работаю на Валентино, — Энджел сказал с лёгкой улыбкой и отвёл взгляд. Завораживающая харизма дамочки тонко фонила опасностью, вызывая волнение. Что-то подсказывало — нельзя смотреть ей в глаза. Потому он смотрел только на бордовую жидкость в своём бокале, не зная, чего ожидать — колдовского гипноза или же подлого яда? — Валентино, говоришь? Не думаю, что он станет проблемой для нас. Энджел улыбается и старается выглядеть расслабленно и беззаботно, но ощущает себя так, словно сидит на пороховой бочке. Отгородиться, пользуясь именем своего босса, не удалось, что было ожидаемо, ведь дамочка не из местных. А Валентино, будучи повелителем, всё ещё остаётся грешником, и на других кругах Ада его имя — всего-навсего пустой звон. — Соглашусь, но есть проблема посерьёзнее. Я ведь грешник, а нам на другие круги путь заказан, — Энджел с непринуждённым видом берёт бокал и вглядывается в блики стекла, пытаясь разглядеть в отражении тех, кто стоял у него за спиной. — Ох, точно. Я совсем забыла, — говорит женщина, продолжая скрывать улыбку за веером, пока на дне её чернильных глаз плещется настоящее безумие. — Живым ты туда попасть не сможешь. Энджел, оглушённый таким заявлением, вскакивает с места, но не успевает ничего сделать, поскольку телохранители с двух сторон схватили его четыре руки, препятствуя всякому сопротивлению. Как раз чего-то подобного он ожидал. — Но это не беда. Ты мне целиком не нужен, — женщина опускает веер, являя взору зловещий оскал, от которого по жилам растекается леденящий ужас. — Твои глазки прекрасно смотрелись бы в моей коллекции, — женщина поднимает руку, сжимая в пальцах пистолет со шприцом вместо патронов и направляет на свою добычу. Энджел реагирует молниеносно — брыкается и отпинывает стол, тот ребром придавливает колени женщины, отгораживая его от выстрела. Графин вместе с фужерами падают и разбиваются об пол, растекаясь красными лужами. Прислужники до ломоты стискивают руки Энджела, пытаясь помешать сопротивлению, но Энджел хватается за стволы припрятанных пистолетов двумя скрытыми руками и в упор стреляет в удерживающих его телохранителей. Те с простреленными лбами валятся на землю. Тем временем женщина успевает откинуть от себя стол и направляет дуло на арахнида. Энджел резко отпрыгивает, а выпущенный шприц пролетает мимо, в опасной близости от его лица. Энджел резко разворачивается и бежит к выходу, пока женщина с невозмутимым видом остаётся сидеть на месте. Краем глаз он замечает странное шевеление — демоны, находящиеся поблизости, вскакивают с мест и хватаются за оружие. «Чёрт, они все работают на эту чокнутую!» — думает Энджел и направляет оружие вперёд, шквалом выстрелов расчищая себе путь к отступлению. Дорогу загораживает акулоподобный демон, но не успевает он ничего сделать или понять, как его висок поражает пуля меткого стрелка. Энджел перепрыгивает лежащее на земле тело демона-акулы и мчит к выходу через танцпол в надежде затеряться в толпе. Энджел ловко пробирается через скопище демонов, мимоходом выискивая силуэт подруги. К счастью, долго искать не пришлось: нетрудно заметить дерзкую девушку, танцующую на барной стойке. — Черри, прикрой! — кричит Энджел. В этот же момент над головой снова засвистели пули. Наплевав на скрытность, Энджел бросается бежать к подруге, расталкивая всех у себя на пути. Черри, заметив друга, вбрасывает в толпу три дымовые шашки и спрыгивает с барной стойки. — Валим! — Энджел, успевший добежать до подруги, схватив её руку, тянет за собой к выходу. Дым распространяется, перекрывая обзор. Начинается хаос: демоны толпятся и толкаются, образовывая большую сумасбродную кашу из нежити. Преследователи путаются, сталкиваются с другими демонами, падают, топчутся на месте и теряются в пространстве, позабыв, в какой стороне находился выход. Это позволяет друзьям покинуть клуб. Они добегают до машины. — Энджи, чёрт тебя дери! Я отвлеклась на пять минут. Куда ты успел вляпаться? — Черри заводит мотор и вдавливает педаль газа в пол. Пара холостых оборотов колёс, сцепление, и машина с визгом срывается с места.

***

Черри выходит из магазина на заправке и направляется к машине. После пережитой адреналиновой встряски никто из друзей уже не захотел бурного веселья, и они сошлись на том, чтобы немного прокатится по городу и пойти восвояси. — Сорян, клубничной не было, — Черри села в машину и протянула две банки газировки. — Я взяла вишнёвую и лаймовую. Какую будешь? — А? Да, — Энджел растерялся. Погрузившись в свои мысли, он совсем не заметил, когда Черри успела оказаться в машине. Подруга без разбору всовывает ему в руки лаймовую газировку: — Чего в облаках витаешь? Влюбился что ли? — шутливо произносит Черри. — Крошка, мне этой «любви» и на работе по горло хватает, — отшучивается Энджел. — Только успевай принимать! Черри рассмеялась. Громко, звонко, как всегда умела. Но задора в этом нет. Её смех это фарс во имя дружбы. Словно можно отогнать от себя тоску, спугнув её громким хохотом. Но как бы она не старалась поддерживать эту ложь, она не смогла скрыть секундную грусть, отразившуюся во взгляде. Казалось, Черри знала куда больше, чем Энджел рассказывает. О некоторых вещах можно понять без слов — достаточно быть рядом на протяжении долгих лет, чтобы суметь разглядеть сокрытое. Особенно, когда страстный и пылкий парень неожиданно закрывается от мира, запирает сердце на ключ и навсегда накладывает запрет на искренность, прячась под соблазнительной маской порно-звезды, а в его жизни не остаётся ничего, кроме продажной любви и наркотического трипа… Но он не унывал и старался довольствоваться тем малым, что у него было — единственная близкая подруга и поросёнок — Наггетс, которого он любит больше всего на свете. Даже так, после случившегося, его жизнь словно замерла на долгие годы, оставаясь без изменений. У него более не появлялось ни новых друзей, ни романов. Хотя, казалось бы, такой обворожительный и сексуальный парень просто не может быть обделён вниманием. Но он упорно продолжал держаться на расстоянии, не сближаясь ни с кем. Черри крепко сжала руль, и машина плавно тронулась, выезжая на широкую засвеченную улицу. — Помнишь, ты спросил, почему я не прикончила сэра Пентиуса? — поймав взгляд друга, она продолжила. — На самом деле есть только один демон, которого я по-настоящему хотела бы убить. Сильное заявление ничуть не удивило Энджела. Черри всегда была такой — открытой, честной и до одури прямолинейной. В ней жил настоящий анархистский дух: она всегда делала, что хотела, и без утаек говорила обо всём, что в голову взбредёт. Именно эта честность вдохновляла Энджела и прочно скрепляла их дружбу. Черри ударяет кулаком по рулю: — Иногда такая злость берёт! Что аж хочется разгромить всё к чёртовой матери! Подорвать и сровнять с землёй! — Брось, детка. Оно не стоит твоих нервов, — Энджел подбивает подругу локтем и улыбается. — Знаешь, я бы так не злилась, если бы это закончилось там и тогда, — говорит Черри, глядя на улыбку друга и на сверкающий золотой имплант в ровном ряде зубов. Энджел даже думать не хотел о том, что произошло «там и тогда», и старался выкинуть этот эпизод жизни, как страшный сон. Но, в отличие от кошмара, реальные события накладывают болезненные отпечатки на личность. Как бы Энджел не отрицал этого, провести Черри было невозможно. — Может, тогда, — Черри продолжила говорить, переведя взгляд вперёд на дорогу, — можно было бы перечеркнуть всё и продолжить жить так, словно ничего не было. Понимаешь? Смотреть на правду порой невыносимо, а Энджел не может смотреть на лицо подруги, которое не искрит радостью, как это бывает обычно. К счастью, Черри не умеет долго унывать — она выдыхает и приободряюще улыбается: — Мог бы сейчас так же, как и я, отрываться по полной! Брать от жизни всё! Находить приключения на каждом углу! Ни в чём себе не отказывать! — Хах, это действительно звучит как хорошая идея, — отвечает Энджел, зацепившись за одну-единственную фразу, сказанную ранее. Получив удовлетворительный ответ, Черри продолжила весело рассказывать о возможных приключениях, о своих планах нападения на Пентиуса и о том, на чью территорию хочет нацелиться в будущем. Всё время, пока она говорила, Энджел слушал вполуха, изредка отвечал и кивал. Она искренне считала, что как лучшая подруга должна иногда вытаскивать друга на тусовки и этим спасать от скуки, но в редких случаях — хорош тот друг, с которым можно помолчать. Черри включила музыку и взяла путь в сторону отеля. Энджел молча сидел рядом, погрузившись в свои мысли и устремив взор на проплывающие за окном улицы, здания, яркие витрины и баннеры, пестрящие его полуобнажёнными фотографиями. Неизвестно, что было у него на уме, но в глазах отчётливо читалось сомнение, а изредка проскальзывали огоньки воодушевлённости. Он терзался так, словно пытался принять какое-то сложное решение. Черри редко видела друга настолько задумчивым. Интересно, что его заставило перемениться? Самым весомым изменением за последнее время стал переезд в отель принцессы — провальный проект, над которым все, насмехаясь, крутили у виска. Даже они с Энджелом, разговаривая по телефону, не раз смеялись над сумасбродной идеей. Но что, если это именно то, что способно дать толчок вперёд: сдвинуть мёртвый камень с места и позволить ручейку жизни течь своим чередом? А пока она думала, плохо это или хорошо, они уже доехали до отеля. Энджел отлипает от окна и, тепло распрощавшись с подругой, скрывается за парадной дверью. А Черри ненадолго задерживается, бросая взгляд на причудливое сооружение отеля и задаётся вопросом: «Правда ли, что Энджел поселился здесь только ради бесплатного жилья?» Машина трогается с места, Черри едет прямиком в своё родное пристанище, огибая привычные улицы. Остановившись у своего дома, она тянется к соседнему сидению, чтобы избавиться от мусора в салоне. Подбирает пустые жестянки от газировки и видит, как на тусклом свету блеснуло что-то похожее на фантик. Черри берёт его, намереваясь выкинуть, но с удивлением разжимает пальцы и смотрит на неожиданную находку — маленький пакетик с таблетками. Тот самый, который она преподнесла Энджелу как сувенир из соседнего города. Пять штук — столько же, сколько было изначально. Мог ли Энджел случайно обронить свой сувенир, спокойно сидя в машине, когда сумел сохранить его при себе в балагане шумного клуба, посреди перестрелки и погони? Черри улыбается и подкидывает пакетик с таблетками. Она точно знает ответ!

***

Приоткрыв дверь парадной, Энджел заглянул внутрь и, убедившись, что не наткнётся на Вэгги, смелее переступил порог отеля. В вестибюле за барной стойкой сидел Аластор, одиноко потягивая виски. Из рядом стоящей радиолы доносится до боли знакомый мотив шуршащего помехами блюза. — С возвращением, мой женоподобный друг. — Оу, неужели папочка ждал своего сладкого мальчика? — Нет. Но так уж вышло, что мне удалось застать тебя. Было бы грубостью не поздороваться с нашим единственным гостем, — Аластор приподнялся со стула и, перегнувшись через столешницу, достал ещё один рокс. Он обернулся на Энджела, который уже подходил к бару. — Не желаешь составить мне компанию? — Только если ты угощаешь, — Энджел сел рядом с Аластором. Стакан наполняется медово-янтарной жидкостью. В расплывчатом, еле отличимом отражении, Энджел находит свои глаза, пытаясь уличить себя во лжи, пока сомнения нашёптывают: «А продержишься ли? На сколько тебя хватит? Как долго сможешь выносить Ад на трезвую?..» Энджел окинул взглядом бар в надежде отвлечься от гложущих чувств. Множество разнообразных бутылей, сверкающих стеклом, не помещаясь, толкались на полках, но бар без бармена казался пустым и тусклым. Энджел невольно представил Хаска и его красные крылья, которые заполняли почти всё маленькое пространство за баром... и чернильный взгляд сумасшедшей коллекционерши. — Мне кажется или тебя мучают вопросы, друг мой? Энджел с удивлением повернулся к повелителю. Аластор всегда был тайной, опасной тайной, разгадывать которую себе дороже. Понять, что у него на уме — невозможно, зато его острая проницательность била без промаха в самую суть. — Просто задумался… Как думаешь, мог ли Хаск обменять собственные перья на что-нибудь? — Энджел пожал плечами. — Не знаю... К примеру, на лекарства? — Если быть точнее — на лекарства для тебя. — Что? — переспросил Энджел. — Ха-ха, это вышло куда забавнее, чем я ожидал. Позволить кому-то использовать себя как разменную валюту — это настолько глупо и бессмысленно, что даже смешно, — Аластор схватил Энджела за предплечье и приблизился так, словно хотел поделиться секретом. — Ради себя он никогда бы не согласился на такое унижение. Рука у Радио-демона была безжизненно холодной. От прикосновения по всему телу пробежали мурашки, а по нутру разлилось ощущение чего-то тёмного, тягучего, терпкого и необъяснимого, словно Энджел отпил густой смолы. Захотелось отстранится, но Аластор опередил его, резко поднявшись с места: — Что ж, раз у тебя более нет вопросов, то, пожалуй, я откланяюсь. Аластор скрылся из вида, а Энджел остался сидеть, пребывая в полном замешательстве. В этом чёртовом Аду, где повсюду бродят разного рода маньяки, психопаты, садисты, отморозки и твари, готовые в любую секунду обнажить клыки и когти, приставить нож к горлу или пустить пулю в висок. Где каждый встречный пытается развести, обокрасть, убить или унизить. Где, наткнувшись на жуткого каннибала или жестокого повелителя, можно потерять несколько конечностей или вовсе лишиться души. Кто в этом Богом забытом месте сделает что-либо хорошее другому? Кто отбросит свой гнев, чтобы помочь демону, который своими выходками и шуточками не раз доводил его до белого каления. Кто добровольно пожертвует двумя десятками собственных перьев, чтобы достать неприятелю лекарств, когда можно обойтись без них? Кто на такое способен?... Хаск? Сердце пронзает боль. Способна ли доброта ранить? Нет. То была не доброта, а терновые шипы жестокой лжи, в прошлом сковавшие его душу и по сей день напоминающие о боли предательства… Интересно, в какой момент он позволил себе допущение о том, что в бездушных демонах можно отыскать толику человечности? «Демоны остаются демонами. Никто из них никогда не будет помогать кому-то просто так». Но просил ли Хаск что-то взамен? Тогда, на кухне, он сказал, что обезбол ему даром достался. И Энджел не придал этому значения, хотя заполучить сильнодействующие лекарства в Аду крайне трудно, а тут вдруг — и даром. «Идиот», — думает Энджел и качает головой. Как он мог не разглядеть, что Хаск пытался скрыть настоящую цену своего поступка? Почему не расспросил его тогда на кухне? Почему никогда не интересовался им? Почему Хаск так мало рассказывает о себе? Почему он помогает ему, но, кажется, намеренно продолжает держаться на расстоянии, словно помощь была чем-то постыдным для него? Почему Энджел сгорает от желания задать ему миллион вопросов в надежде получить всего один ответ? Нет, самый заветный вопрос он не задаст. Если Хаск не хотел, чтобы о его поступке кто-то узнал, то ради него Энджел скроет эту тайну в глубине своего сердца и никогда не упомянет вслух... В одиночестве обширного холла Энджел обвел взглядом обшарпанные стены вестибюля, ставшие почти родными за несколько месяцев, что он пребывал в отеле. Случайная встреча с двумя девушками и бредовое предложение переезда. Нежданный гость и два новых сотрудника. Его маленькое откровение и одна бескорыстная помощь… И когда помощь приходит оттуда, откуда ожидают косой удар в челюсть. Внутри него что-то неумолимо меняется. То, что он считал правдой — враждебность мира, беспросветная злость и алчность, всё то, с чем он привык жить — не единственный возможный исход. В это сложно поверить, сложнее принять, но уже невозможно отрицать. Должно быть, он попал в удивительное место: в жестоком мире демонов, по воле судьбы, он нашёл райский уголок комфорта и безопасности, возведённый принцессой Ада. Он понимал, что нет никакого волшебства в крепких стенах или монолитных колоннах бывшего поместья, особенными тут были только жители. Чарли со своим безграничным оптимизмом и благим стремлением спасти свой народ. Отважная верность Вэгги, которая не щадит сил для защиты тех, кто ей дорог. Нескончаемая энергичность Ниффти и её трудолюбие. Даже Хаск, упорно скрывающий свою доброжелательность за грубостью. Они даруют ему надежду на то, что не всё потеряно, пока рядом с ним находятся демоны, которые сумели сохранить себя и не поддались всеобщему безумию, царившему в Аду. Сердце наполняется силой, светлой надеждой и горящим воодушевлением, способным преодолевать любые трудности. Кажется, он наконец-то готов отбросить сомнения и идти вперёд. «Продолжать жить так, словно ничего не было!» — в голове звучат напутствующие слова подруги. Энджел чокает стаканом об бутылку виски и опрокидывает всё содержимое, словно то был праздничный тост. Тем временем собственная тень за спиной встрепенулась и, обнажив клыки, расплылась в коварной улыбке.