Карт-бланш

Валентино вышел из душа, небрежно накинув халат на плечи: борта остались распахнуты, блестящие бусеньки воды прокладывали дорожки по выточенном рельефе тела. Он неспешным шагом прошел в зал и ощутил чужой взгляд, который как объектив камеры моментально сфокусировался на самом главном... Вал грациозно опустился на диван рядом с Воксом и взял в руку чашку кофе, которую так любезно сварили для него и оставили на журнальном столике. Там же лежала свежая газета — неотъемлемая часть его утреннего ритуала. — Тебе не понравится, — заметил Вокс, пряча глаза в свете дисплея: делал вид, будто полностью поглощён перепиской, хотя едва держался, чтобы не задержать взгляд на влажной коже Валентино. Как правило, в газете не писали чего-то стоящего, всё однотипное и скучное: кого-то убили, кого-то свергли, какие-нибудь высосанные из пальца скандальные статейки и новости из мира спорта. Впрочем, и Валентино читал газету не для того, чтобы развлечься или узнать новости, а чтобы замедлиться: дать себе время провести неспешное и скучное утро. С его темпом жизни, с плотным графиком и постоянными потрясениями в Аду, это было необходимо. — Дрянь, — глянув на обложку отреагировал сутенёр. — Только дай им повод обглодать кому-нибудь кости… Сил моих нет! — Валентино откинул газету и одним резким рывком запахнул полу халата. — Что собираешься делать? — спросил Вокс, не отрывая взгляда от длинных ног, закинутых одна на другую. Он все таки не сдержался. По щиколотке сутенёра стекала капля и по-дьявольски действовала на нервы. Хотелось припасть к его ногам и слизнуть одинокую каплю, а затем стянуть этот пушистый халат и собрать губами все отблески росы с его тела… — Жаль, встречу уже не отменить, но я не оставлю это без внимания, — Вал произнёс конец фразы значительно тише, и медленно перевёл взгляд на Вокса. В его глазах, не спрятанных за розовыми стёклами, плескался ядовито-красный океан. Безумно глубокий и устрашающий... В эту секунду Вокс почувствовал себя пойманным с поличным и попытался накинуть на себя маску безразличия. — Это должно было случится, — сухо сказал он. — На что ты намекаешь? — сердито произнёс Вал. Он надеялся, что сможет дольше потешаться и заводить своего бизнес-партнёра. Но последующая фраза окончательно убила надежду на хорошее настроение. — Ты слишком много ему позволяешь. Вот и приходиться иметь такие последствия. — Не суй свой нос куда не просят. Со своими шлюхами я разберусь сам! — рявкнул Валентино, со стуком поставив чашку с недопитым кофе. Он поднялся с дивана и, вышел, не бросив больше ни слова.

***

— Ник, дружище, принеси мне кофе, а. Голова так раскалывается. — Хорошо, — Николас, который только недавно появился на пороге, стянув с плеч сумку, кинул её на диван, и снова направился к выходу. Но не успел он и трёх шагов сделать, как другой сотрудник студии обратился к нему. — О, ты в магаз? Захвати мне сигарет. — Угу, какие? — Ваще похуй, только не пидорские. — Понял, я мигом! Стоило Нику скрыться из виду, как демоны, заговорили уже иначе. — Фу, ты что, назвал его другом? Он же из этих конченных. — И что? Зато смотри, как резво умчал. Забавный, думает, что может стать одним из нас. Компания демонов вдруг оживилась, шумно перескакивая с реплики на реплику и с особым удовольствием поливая грязью падших ангелов. В Аду недолюбливали падших ангелов, которые всю жизнь снобствовали в раю, одаряя демонов презрением, а в последствии сами пали, поддаваясь грехам. Тут то и демоны могли позлорадствовать. Нередко падшие становились жертвами издевательств и насилия. Можно считать, что Нику повезло — быть мальчиком на побегушках куда лучше, чем лежать в какой-нибудь подворотне с оторванными крыльями, захлёбываясь собственной кровью. Энджел, в этот час, тоже находился в павильоне и был случайным свидетелем всего происходящего. Он старался не обращать внимание на чужие расприи, но не смог избавиться от ощущения неприязни. Энджел никогда не интересовался жизнью сотрудников, он приходил только чтобы отработать очередной день и по-быстрому покинуть павильон, не задерживаясь ни на секунду. А в стенах студии тем временем, как и в любом большом змеином коллективе, строились козни, интрижки, и распространялись самые отвратительные слухи. Про него тоже было сказано немало гадостей. К счастью, Энджела это совершенно не волновало. Он-то мог постоять за себя. Острый ум, нахальство и пошлые шутки, а также несколько глоков, припрятанных за пазухой, служили ему отличной защитой от любой критики и хамства. Энджел прикрыл глаза в надежде, что ему удастся подремать пол часика. Он сегодня пришёл гораздо раньше. А виной этому стала обыкновенная невнимательность, только он мог смотреть на время 13:15 и мчаться по коридорам, проклиная себя за опоздание, а ворвавшись на съёмочную площадку, не обнаружить там никого. И только после опомниться и понять, что тринадцать это не три часа дня. Глупая невнимательность из-за которой теперь приходиться свидетельствовать быт коллектива. Из полудрёмы его вывел звук шагов. Он не мог расслабиться, когда кто-то расхаживал туда-суда, гоняя ветер и разгоняя его спокойствие. Энджел открыл глаза и увидел приближающегося Никалоса. — Здравствуйте, я и вам кофе принёс. — Ник, смущённо улыбаясь, протянул бумажный стаканчик. — Ник! — возмутился Энджел так, словно ему сказали самые оскорбительные слова на свете. — Опять?! — Ой, простите, — падший помотал головой и поспешил исправиться, — прости. Я всё не привыкну. Просто я же всегда ва… тобой восхищался. И вот так вот работать вместе… Так… — он не сумел подобрать слов, захлебнувшись фразой. — Мне до сих пор не верится, что вы стали моим наставником! — Стоп, стоп, стоп! Можешь звать меня подружкой, старшей шлюшкой, папочкой или как-нибудь ещё, но никаких наставников. Окей? — Энджел взял в руки стаканчик, и одарил Ника самой восхитительной улыбкой, на которую только был способен. Николас смущенно кивнул. Он каждый раз радовался самой обыкновенной беседе с Энджелом, будто впервые видел своего кумира в живую. — Ладно, пойдём, сделаем из тебя конфетку, — Энджел игриво подмигнул, поднимаясь с дивана. — Что? — крылья легонько трепыхнулись, а Ник замер на месте, часто моргая. — Хочу тебя накрасить. Ты против? — Нет, Вы что, нет, конечно я буду только рад! — он последовал за Энджелом, и когда тот отвернулся, шёпотом добавил, так будто не смог сдержать мысли в голове и вывалил вслух. — О, боже, меня накрасит сам Энджел Даст! А ведь по началу Николас совсем не понравился Энджелу, начиная от той мучительной съёмки, до его обожания. Ему было непривычно такое отношение к себе. На него редко смотрели как на… личность? Он привык к тому, что окружающие видели в нём только шлюху, инструмент для удовлетворения своих извращённых, и не редко, садистских желаний. И это было правильно, что ли? Привычно. Понятно. Он точно знал, чего ожидать и не тешил себя надеждами, так он мог обезопасить себя, отгородить от разочарований. Порой открытое и доброжелательное поведение коллеги настораживало Энджела. Но он не мог не признать того, что ему это нравилось. Ник подмечал именно то, над чем Энджел годами трудился, вытачивая свой «идеальный» образ: артистизм, пластику, безупречную работу на камеру, и конечно же, яркую сексуальность. Ник прекрасно понимал, что за его успехом стоят годы наработанного кровью и потом труда и немало усилий. Энджел исполнил фанатскую мечту Ника, запустив того в свою гримёрку. Ник с блестящими глазами осматривал все вокруг, будто исследователь, ощущающий под ногами девственную землю, по которой ни разу не ступала нога человека. — У меня тут беспорядок, не обращай внимания, — Энджел усадил падшего на пуф перед туалетным столиком. На что Николас совсем стушевался и поспешил отстраниться от вездесущих рук. — Давайте я принесу стульчик. Как-то неловко если я буду сидеть, а вы стоять надо мной, — зардевшись, Ник вскочил с места и двинулся к выходу. — Ты что из-за этого так смутился? Боже, какой ты милашка! Я б тебе отсосал! — Энджел не смог сдержаться, и не подшутить над приятелем. — Мне?! — Ник поднёс руку к груди, бросая взгляд через плечо и наигранно удивляясь. Он всего на миг застыл в этой позе, его губы тронула улыбка, в следующую же секунду гримёрка наполнилась добродушным смехом. Казалось, Ник мог смутиться по любому самому неожиданному поводу, зачастую стыд одолевал его в те моменты, когда он считал, что вел себя неподобающе, грубо или же проявлял неуважение к кому-либо. Видимо отголоски райской жизни так на нём сказались. Но при всём при этом, его не смущали пошлые высказывания, или вульгарное поведение Энджела. Ему это несказанно нравилось — Ник считал, что для того, чтобы так дерзко и вызывающе держаться на людях, нужно обладать недюжинной смелостью. Ник даже во сне не мог себе такое позволить. И ему оставалось только наблюдать со стороны и восторгаться. Энджел подхватил его настроение, с широкой улыбкой наблюдая, как Ник вышел из комнаты. Через пару минут Николас вернулся, и, поставив раскладной стул у туалетного столика, уселся на него, вытянувшись в трепетном ожидании. Энджел к тому времени уже подготовил всё необходимое, и, не теряя времени, приступил к нанесению макияжа. Глядя на Ника, Энджел думал, что тот был совершенно другим, вежливым, учтивым, и быть может слишком мягким для Ада. За то время, что они вместе проработали, Энджел успел проникнуться к младшему коллеге — он был чуть ли не единственным доброжелательным к нему демоном во всём коллективе. Ник, будто маленький светлячок в погрязшем во тьму змеином царстве, крутился рядом и излучал столько света, что Энджелу хотелось его уберечь от погружения во тьму. Он понимал, что с таким характером в Аду просто не выжить, но искренне желал, чтобы Ник не менялся. — Мне почему-то казалось, что ты шлюшка, а не служка, — Энджел ловко орудовал кистью, нанося тени на милое личико бывшего ангела. — Что?.. — Ник отстранился, распахнув глаза. Неожиданный вопрос застал его врасплох, так, что тот не сразу смог сообразить о чём идёт речь. — А… Ну, знаешь, они же меня попросили, и мне не сложно. Что плохого в том, что я могу быть полезен? Тем более, как иначе мне завоевать их сердца? Энджел выдохнул, закатывая глаза, а после произнёс: — Какой же ты глупый. — Ага… — согласился Ник, как-то вымучено улыбаясь.

***

По воздуху распылились пары химического средства. Хаск закашлялся, и отвернул лицо, уклоняясь от капель с отвратительным запахом, но частицы лака для волос уже попали в нос, неприятно щекоча горло. В сотый раз проклиная себя за то, что согласился помочь принцессе, он попытался прочистить горло, залив в себя алкоголь. Затея заведомо провальная, но хоть так он чувствовал себя чуть лучше и мог справиться с раздражением. Ох, если бы он только знал, какая именно ей нужна была помощь, то сходу бы послал назойливую девку. — Хаск! — возмутилась Ниффти, которая стояла на барной стойке и всячески ухищрялась, чтобы демон приобрёл более приличный вид. А он, запрокидывая голову (присосавшись к горлышку бутылки) только мешал наводить марафет и этим продлевал свою участь. Девушка в последний раз поправила красную бабочку и напялив на Хаска цилиндр, ловко спрыгнула на землю. — Готов! Фотай! Чарли, вооружившись камерой телефона, стояла напротив барной стойки, только и поджидая этой команды. Щелчок — и на экране отразилось унылое и хмурое лицо Хаска. Недавно они с Вэгги создали Вокстограм-аккаунт для их отеля, и сейчас Чарли была занята наполнением его контентом. Ведь сотрудники — это лицо компании, тем более рецепционист, ну а бармены — так вообще излюбленные персонажи для многих жителей Ада. Вдобавок принцесса хотела вклеить фотографии сотрудников в штатное расписание. Конечно, это всего-навсего условность, но на беду Хаска Чарли была непреклонна. — Ну же, улыбнись, — попросила принцесса, и сама тут же расплылась в одной из своих самых лучезарных улыбок. — Может ещё сплясать?! — съязвил старый бармен. — Ну, Хаск, пожалуйста! — взмолила Чарли, выглянув из-за телефона и устремив на бармена глаза, полные настойчивой, почти детской надежды. Хаск пробубнил что-то себе под нос, после нехотя поднял лицо и обнажил зубы. Получился поистине звериный оскал, который, язык не повернётся, назвать улыбкой. Но принцесса не сдавалась: — Поестественнее. У тебя получится! Представь что-то хорошее… — О-о-о, знаю! Вспомни, как я тогда заплевала Ала, когда впервые тебя увидела! — неожиданно вклинилась в разговор горничная, решив внести свою лепту в их непростую затею — заставить Хаска улыбнуться. И, о чудо! Застанный врасплох Аластор с жутко недовольной улыбкой и с лицом залитым клубничным молоком, отчётливо пропечатался в памяти Хаска. Казалось бы, в картотеке его ума не могло быть ничего хорошего, но этот нелепый инцидент был одним из лучших его воспоминаний. Щёлк. — Присвятой Сатана! — Дай, дай глянуть! — Ниффти, сжираемая любопытством, тянула руки вверх, чтобы взглянуть на получившуюся фотографию. Чарли передала телефон, на экране которого безупречный кадр с улыбающимся Хаском. Шедевр — не иначе. — Божечки, это так прекрасно! Ты просто красавчик! Тебе бы почаще улыбаться! Ниффти и дальше продолжила бы свою восторженную тираду, если бы не послышался звук хлопка с верхнего этажа. В след по коридору звонко распространяется голос Вэгги, что, не стесняясь выражений, заорала на родном языке, и только Хаск понимал, какой отборный мат полился с её уст. Не удивительно, что она со своим испанским темпераментом старается не сквернословить при Чарли, у принцесски от такого отсохли бы ушки. Спустя несколько секунд и череду агрессивного топота ног по лестнице, девушка показалась в холле, стремительно приближаясь к барной стойке. — Hijo de mil putas! Idiota de los cojones! Этот проститут опять!.. — Что случилось?! Энджел опять что-то натворил? — мягкий и немного встревоженный тон Шарлотты поумерил пыл разъярённой Вэгг. — Смотри, — девушка вручила свой телефон в руку Чарли и уселась за барный стул, уложив локти на столешнице и массируя свои виски. Чарли опустила взгляд на экран и помрачнела, взглянув на фотографию Энджела в машине, где он целовался с каким-то незнакомцем. Сделав свайп, она увидела ещё один снимок, на котором тот же мужчина протягивал ему деньги. Зная Энджела это не самое страшное, что она могла бы увидеть, но от этого ситуация не меняется… — Что там? — полюбопытничала Ниффти. — «Энджел Даст снова в центре скандала! Что теперь будет с его карьерой?». «Известный порноактёр шокировал публику: студия Валентино теряет хватку!», — Чарли зачитала заголовки самых популярных статей из открытой новостной ленты. Она нахмурилась, не веря своим глазам и принялась перечитывать содержимое. — Эээ, Что? Энджел решил сменить профессию? — Было бы не плохо, будь оно правдой. Но ты ведь понимаешь что проблема не в скандале? Он опять взялся за свое, — Вэгги взглянула на горничную и тяжело вздохнула. За время пребывания в холле она окончательно успокоилась и больше не выглядела как та, кто готова разгромить пол города. Но на смену злости пришла усталость и отразилась на её лице. Девушка выжигала себя со всем этим отелем, проектом искупления, и выходками Энджела. И было не совсем понятно ради чего она так старалась. Ради себя? Ради высокой цели? Или же ради своей подруги? — Угу, он опять игнорирует наши просьбы, — с нескрываемой грустью произнесла Чарли.

***

Прогибаясь под прицелами нескольких камер, Энджел вкладывал в каждое движение всю свою страсть, зажигая в глазах огонь, он стремился без остатка раствориться в процессе. И даже это не помогало ему отделаться от чувства надвигающейся опасности. Ему в спину острыми шипами впился пронзающий душу взгляд. Над павильоном навис густой туман, нервным грузом упавший на плечи всех участников съёмочной команды. Ребята старались работать чётко и слаженно, не совершая опрометчивых ошибок, чтобы не нарваться на гнев босса. Валентино находился на съёмочной площадке и сидел в кресле чуть поодаль, внимательно наблюдая за кипящей работой. С виду он выглядел, как и всегда, расслабленным и спокойным, с дежурной улыбкой на лице. Только было в этой улыбке что-то зловещее, а взгляд красных глаз даже через окуляры стёкол прожигал Энджелу спину. Такие внеплановые проверки со стороны Валентино проводились редко и означали всегда одно: кто-то из находящихся провинился. И Энджел чувствовал, что на этот раз удача от него отвернётся. Съёмочный процесс близится к завершению. Кажется, впервые он не хотел, чтобы съёмки заканчивались. Думалось: если бы съёмки затянулись, устал бы Вал ждать? Ушёл бы, оставив всё как есть? Навряд ли. Скорее всего, это стало бы очередным поводом для недовольства. А там смотришь, и буря нагрянет и сметёт весь павильон со всеми актёрами, гримёрами и операторами. Энджелу оставалось работать дальше, проявив всё своё мастерство на радость боссу. Только его это не особо впечатляло, слишком уж он был разбалован профессионализмом Энджела. А финишная прямая уже мелькает перед глазами, в горящем взгляде партнёра. Ещё минута, другая, и вот звучит его финальный аккорд. А вслед за ним и приговор. — Стоп! Снято! Энджел разлёгся на кровати, переводя дух. У него не осталось сил, чтобы выбраться из-под актёра, который тяжело дыша, навалился сверху, придавливая к кровати. — Отличная работа! — режиссёр два раза хлопнул в ладоши, — Так, собираемся! Крис, все материалы мне на стол. В павильоне прибавилось воздуха. Напряжение смягчилось. Работники двинулись с застывших мест, начиная сборы. Операторы вытаскивали карты памяти из камер и передавали Крису, другие отвечали за свет и поспешили отключить софтбоксы от розеток, сворачивая провода. Некоторые новички даже позволили себе тихо перешёптываться, делясь «неотложными новостями». Актёр, что играл ведущую роль, наконец опомнился, и освободил Энджела из своих объятий. Краем глаза заметив неспешно надвигающегося на них Валентино, Энджел перевернулся и плавно покинул кровать, вырастая перед лицом Валентино. — Прекрасная работа, детка, — босс расправил льющуюся ткань перед лицом, в которой Энджел узнал свой халат. Теперь то он точно знал: раз «папочка» пришёл за своей «куколкой», то не обойдётся без махинаций кукольного мастера, что попытается потуже затянуть верёвки на концах креста. А это значит, лучше лишний раз не рисковать и начать ход с козырей — применив своё очарование. — Ох, спасибо, папочка, — Энджел кокетливо вильнул бёдрами и, развернувшись спиной к боссу, продел руки в проймы халата. Он затаил дыхание, почувствовав чужие руки, опустившиеся на плечи. В следующую же секунду пальцы Валентино расслабленно заскользили вниз по шёлковым рукавам. Столь нетипичные и нежные прикосновения в данный момент, только больше настораживали, но Энджел не подавал виду, чуть прильнув к рукам. — Следуй за мной, — сказал Валентино и шагнул в сторону выхода. Гордо выпрямившись, Энджел последовал за начальником, стараясь выглядеть как тот, кого ждёт премия, а не выговор. Тем временем шестерёнки в голове заработали с бешеной скоростью, перебирая все свои последние поступки, пытаясь понять, что могло пойти не так. В голову приходило только одно… Дверь за спиной захлопнулась, и пустой коридор наполнился монотонным стуком трости, отражаясь от стен. Статная осанка впереди идущего казалась каменным изваянием, бездыханной статуей. И как, только, внутри этого танзанита может биться сердце? Энджел вздрогнул от неожиданности, когда Валентино начал говорить, прерывая затянувшееся молчание. — Кексик, скажи, ты ведь знаешь все правила компании? Или мне стоит попросить повторить их специально для тебя? — Конечно, знаю. Или что-то поменялось? — Энджел включил дуру, продолжая любезно улыбаться. Иногда это лучшая тактика, чтобы разобраться в непонятной ситуации. — А как по мне, ты не осведомлён, — безапелляционно произнёс Валентино. В противовес спокойному тону, его движения оказались резки и непредсказуемы. Он рывком открыл случайную дверь и толкнул порнозвезду в тёмное помещение. Энджел по инерции сделал несколько быстрых шагов, прежде чем остановиться. Валентино был в разы сильнее его, и он ощущал себя маленьким домашним пауком, на которого направили тапок. Подняв взгляд, он обнаружил, что находился в помещении, где хоронили оборудование для съёмок. — Не объяснишь мне, что это? Голос Валентино, прозвучавший со спины, вынудил порнозвезду обернуться. Валентино шагнул в комнату, прикрыв за собой дверь, и протянул телефон, удерживая перед лицом порноактёра. В полумраке комнаты яркий свет телефона больно ударил по глазам. Энджел шумно сглотнул слюну, которая вмиг стала тягучей и густой. Пульс участился. Как такое могло случиться? Он точно помнил, что не было в том переулке ни единой души. Кто, и как мог сделать эти фотографии? Заголовок! Его глаза расширились от удивления. Такой подставы он не ожидал. Страх, словно шипастая лоза, обвилась вокруг шеи, вонзаясь в плоть и расцарапывая горло. Энджел, не контролируя себя, сделал шаг назад. Одно дело, если бы Вал узнал о его «внештатной подработке», но то, что он видел на экране… уже походило на настоящее предательство. Даже страшно представить, что Валентино может сделать с теми, кто ему не верен. — Это неправда! Я не понимаю, как… — Энджел с напуганным видом, помотал головой из стороны в сторону. — То есть, ты не намеревался от меня уходить, и абсолютно случайно оказался в одном кадре с руководителем другой киностудии? — две нижние руки резко схватили Энджела за полу халата, на уровни его груди, притягивая свою шлюху. — Что? Нет! Я бы никогда! Я не знал… Я просто хотел подзаработать, правда… — Энджел растерялся, и начал сбивчиво тараторить. «Нельзя дать Валу поверить в эти бредни, — думал Энджел. — чтоб этих журналистов!» — Я тебе мало плачу?! — Вал начал выходить из себя и повысил голос. Жалкие оправдания Энджела только сильнее злили. — Нет, Вал… папочка, послушай, я… — Энджел судорожно соображал, надо было что-то сделать. И сейчас лучшим решением было бы упасть на колени и… Он просто повис, Вал слишком крепко его держал. Энджел, потеряв опору под ногами, заметил, как кадр перед лицом сполз вниз. Нет, это его подняли вверх. Энджел, как тряпичная кукла, повис на чужих руках, а ткань халата натянулась так, что, казалось, вот-вот расползётся по швам. — Из-за тебя, кексик, у меня куча проблем с прессой! — Валентино цедил слова сквозь зубы. Его руки сжались на горле дрянной шлюхи. Энджел, рефлекторно вцепился в запястья босса и безрезультатно трепыхался, как бабочка, попавшая в сети паутины. — А ты знаешь, как я не люблю с ними возиться. Скажи мне, кто возместит моё потраченное время и нервы? Пальцы повелителя сильно сдавливали горло, Энджел задыхался под весом собственного тела, и вместо ответа получалось только кряхтеть, открывая рот. — За такое тебя моле выебать без смазки! Если еще хоть раз всплывёт что-то подобное, я выжгу своё имя на твоей коже. Прямо здесь, на груди. Чтобы каждый раз, когда ты раздевался, все видели, кому ты принадлежишь! Вал встряхнул свою "игрушку". Ослабшие руки Энджела разжались, и оверлорд не жалея сил, швырнул его в стену. Послышался грохот, сопровождаемый треском ломающегося пластика и звоном падающего металла. Следом сухой кашель Энджела оцарапал слух. — Тебя спасает только то, что завтра все ждут твоё выступление. Везучая, сука! — Валентино развернулся на каблуках и вышел из помещения, захлопывая дверь с такой силой, что по стенам поползли трещины. Энджел остался лежать на груде металлолома из сломанных камер и покорёженных штативов. Боль растеклась по телу вязкой волной, и он уже не мог понять, где именно её источник. Дыхание спёрло, тело совершенно не слушалось. Единственное, на что его хватило в попытке подняться, — пошевелить рукой, задев холодную металлическую трубу штатива. Та дрогнула и угрожающе накренилась над ним. Это незначительное движение обернулось новой волной боли, которая сгустилась в одной точке, поражая спину — остро и пронзающе, так что перед глазами затянуло белыми пятнами. Разум охватила паника: «Нужно позвать на помощь!» Энджел сделал вдох, готовясь к крику, но рёбра будто металлическими тисками сдавили грудную клетку, не давая нормально вздохнуть. А воздух, казалось, проходил насквозь разрывая лёгкие. Кислорода критически не хватало, пальцы подрагивали от слабости и боли. Реальность шла волнами, и сознание начало уплывать, покидая тело.