Broom in the closet, heart in the pocket

      Феликс сладко спал, но его разбудил шёпот возле уха и лёгкое поглаживание по боку: — Вставай, сегодня матч.       Голос уже полностью собранного Хёнджина был мягким и нежным, но Феликс лишь перевернулся на другой бок и сильнее укутался в одеяло, спрятавшись с головой.       Из дальнего угла послышалось: — Хёнджин, отойди от него, я сейчас покажу, как будить надо.       Не успел Хван что-то возразить, как Джисон уже подскочил к кровати Ли, грубо отпихнув друга и с криком скинул Феликса с ложи. — ПОДЪЁМ, НЕ ТО ЗА ТОБОЙ ПРИДЁТ ГЛОРИЯ!       Феликс с глухим стуком приземлился на холодный каменный пол и, морщась, удивлённо приподнялся на локтях, потирая затылок. — Какая ещё Глория... — сонно пробормотал он, едва открывая глаза. — Ну, помнишь, жаба, которая помнит как выглядело время до времени. — Хан бросил лукавый взгляд на Чонина, прищурившись. — Помнишь же Глорию, Чон?       Ян сидел на кровати всё так же в пижаме. Его подушка валялась где-то на полу, простыня свёрнута вбок, словно он ворочался всю ночь. Он быстро бегал глазами по строчкам какой-то книги, сжав голову ладонями так, будто пытался удержать мысли внутри. — Чонин? — Хёнджин приподнял бровь, сделав шаг ближе. — ТРИТОН! — взвыл Ян, даже не поднимая глаз, только агрессивно перевернув страницу так, что она едва не порвалась.       Феликс, который уже поднялся с пола, в два шага оказался возле Хёнджина, мягко положив руку ему на плечо, как бы говоря: «Оставь его». Хван кивнул и жестом показал парню одеваться.       Но Джисон, сияя своей вечной энергией, подкрался ближе к кровати Чонина и резко напрыгнул на него, вырывая книгу из рук. — Так, ну-ка прекратили страдания из-за экзаменов и пошли смотреть матч! — провозгласил он, высоко поднимая учебник над головой, будто добычу.       Чонин свирепо поднял взгляд, и, признаться, даже Хан, который редко чего-то боялся, немного дёрнулся и инстинктивно отступил. — ТРИТОН НИКОГДА НЕ ЖДЁТ! — выкрикнул Ян, рванувшись вперёд. Он выхватил учебник обратно, спихнул Джисона на пол и устроил книгу на коленях, судорожно перелистывая страницы.       Феликс, уже полностью собравшийся, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Хёнджин хлопнул его по плечу, и троица направилась к выходу из спальни. Но Хан, как всегда не удержавшись, резко обернулся и, ухмыльнувшись, громко бросил: — Чонин, а ты чего один готовишься? Разве твоя женщина не помешана так же на всех этих книгах и учёбе? — ЗАКРОЙ ПАСТЬ И НЕ МЕШАЙ! — взорвался Ян, на секунду отрывая взгляд от страницы. Его голос прозвучал так резко и зло, что на миг в комнате воцарилась тишина.       Джисон прыснул со смеху, Феликс покачал головой, а Хёнджин только криво усмехнулся, закрывая за собой дверь. *** — Итак, помним, что никакой стратегии нет. — Хёнджин подмигнул всем участникам команды. — И помним, что это один из решающих матчей. Провалим его – и победы Гриффиндору не видать. — капитан слегка смягчил взгляд, смотря теперь умоляюще. — Прошу, мы должны выиграть. Это мой последний год и за все семь лет мы ни разу не получили кубок. Это шанс отыграться напоследок.       Пять игроков понимающе кивнули, а один, подпрыгнув на месте заверещал: — ДА! Гриффиндор, вперёд!       Все уставились на Джисона, которому было абсолютно побоку на их косые взгляды. Он продолжал прыгать по раздевалке, размахивая руками и выкрикивая какие-то кричалки, восхваляющие Гриффиндор. — Смелей лети, не упади! Гриффиндор, к метле иди! Мётлы вверх, огонь в глазах! Побеждаем в небесах!       Хан продолжал скакать уже почти по стенам, на ходу вспоминая какие-то старые кричалки. — С Вудом львы идут в полёт! БЛАДМУТ БОЛТС, СКОРЕЙ ВПЕРЁД!       Ари наклонилась к Данби, даже не пытаясь снизить голос и произнесла: — Ему кто-то скажет, что Бладмут Болтс заняли в этом году почти последнее место по миру?       Хёнджин и Феликс тут же свирепо уставились на неё, но к сожалению, это высказывание не скрылось от ушей Джисона. — ЧТО?! — взревел Хан, налетая на Ари. — ОНИ ВСЁ РАВНО САМАЯ ОХУЕННАЯ КОМАНДА, ЯСНО? — он встряхнул её за плечи. — У ВСЕХ БЫВАЮТ НЕУДАЧИ!       Хёнджин предпринял попытку оттащить Джисона назад, но он вцепился в плечи девушки как клещ. — Я ОЖИДАЮ ИЗВИНЕНИЙ! — За что? — пискнула Ари, сжавшись в комочек. — Я же просто факт сказала... — ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ОСКОРБИЛА НЕ ТОЛЬКО БЛАДМУТ БОЛТС, НО И МЕНЯ! — не унимался Джисон.       Хёнджину всё же удалось отцепить Хана от Ари. Он развернул его к себе, крепко сжимая за плечи и глядя в глаза. — Джисон, она не говорила что это плохая команда. Она просто...       Капитан закончить не успел, потому что дверь с грохотом распахнулась и теперь все взгляды были устремлены на рассвирепевшую мадам Хуч. — Вы где вообще! Команда Слизерина уже на поле! Я сейчас назначу штрафной бросок! ***       Стратег и капитан в голове Хёнджина верещали, не останавливаясь ни на миг. Они спорили о том, что делать дальше, о тактике, о шансах на победу, и каждый пытался перекричать другого, пока Хван, стиснув зубы, нёсся по полю за бешено летящим бладжером. Мышцы рук горели, холодный ветер хлестал по лицу, но Хёнджин будто не замечал этого. Он успел нагнать чёрный шар и со всей силы врезал битой, отправляя его прямо в сторону ловца Слизерина. Мгновение — и тишина внутри его головы. Сердце екнуло: вот оно! Но зелёный игрок резко ушёл в сторону, увернувшись, и шум в голове вспыхнул с новой силой. Стратег обвинял капитана, капитан — стратега, а сам Хёнджин только зло зарычал. — Жабий рот... — сорвалось у него с губ.       И тут поле огласил двойной гонг. Слизерин снова забил.       Трибуны взорвались радостным гулом, волна изумрудных шарфов прокатилась по стадиону. Гриффиндорский сектор, наоборот, затих, будто кто-то сорвал звук с пластинки. Хёнджин едва не выругался в голос, резким рывком развернулся и снова бросился за бладжером. Внутри всё клокотало — они отставали на сто двадцать очков. Это значило только одно: либо Ари поймает снитч прямо сейчас, в ближайшие минуты, либо всё это — бессмысленно.       Джисон, как всегда, носился по полю, будто без головы. Он умудрялся быть везде и нигде одновременно: то пытался отобрать квоффл у охотников, то вдруг срывался за снитчем, за что уже трижды получил предупреждение. И вот — резкий взмах битой. Удар, свист — и совершенно случайно бита прилетела прямо в лицо одному из слизеринских охотников. Тот закричал, теряя равновесие, трибуны заорали ещё громче. — ХАН! — завопил Хёнджин, но уже было поздно.       Мадам Хуч, суровая и непоколебимая, моментально подала сигнал. Штрафной. Все протесты Джисона тонули в рёве толпы — никто его и слушать не собирался.       Слизеринцы не упустили шанс: право пробить получила лучшая их охотница — Ли Ханыль. Джэхо на воротах выглядел так, будто его вот-вот стошнит от нервов. И действительно: мяч влетел в кольцо с такой лёгкостью, что казалось, будто Ханыль забрасывает его на тренировке. — Чтоб тебя, Джэхо... — прорычал Хёнджин сквозь зубы. — Я сам тебя придушу и поставлю Ёнху вместо! Он хоть и слабак, но и то лучше справится!       Свисток — и игра продолжилась.       Феликс, казалось, вдохнул в лёгкие весь стадион разом. Сумасшедший рывок, мгновенный перехват квоффла, и он уже несётся вперёд, петляя, как огнекраб, и едва не сталкиваясь с другими охотниками. Его движения были резкими, но отточенными, полными отчаяния. Толпа ревела, подхватывая его имя. Казалось, что ещё секунда — и кольца Слизерина будут пробиты.       Но охотник противников уже нагонял его. Феликс резко поднял голову, взгляд встретился с чем-то... чем-то не тем. И в этот миг в грудь ему со всей силы влетел бладжер.       Удар вышиб воздух из лёгких. Феликс захрипел, выпустил квоффл и, словно кукла, начал заваливаться набок. Его тело переворачивалось в воздухе, удары метлы о ветер сбили ритм — и он полетел вниз. Толпа взвизгнула. Кто-то вновь закричал его имя.       Хван, увидев это, едва не выронил биту. Его руки сами рванули метлу в сторону падения Феликса, готовые сорваться вниз, поймать его хоть в последний миг. Сердце ухнуло в пятки. Но... слишком поздно. Удар о песок оглушил весь стадион. — Не умирают, — шептал он сам себе, словно заклинание. — На квиддиче не умирают. Не умирают же?..       Но горло сдавило так, что в голове шумело.       Ари тем временем всё ещё кружила, выискивая снитч. Её глаза метались по полю, она знала — нужно поймать прямо сейчас. Хёнджин налетел на неё сбоку, выкрикнув: — Ари! Быстрее! Умоляю!       Она кивнула, на миг подняв глаза от поиска, и это стало её роковой ошибкой.       Почти мгновенно раздался свист рассекающего воздух бладжера, и Хёнджин увидел, как чёрный шар мчится прямо ей в лицо. Его крик потонул в гуле толпы. Удар. И Ари падает, обмякнув, прямо со своей метлы. — Нет! — Хёнджин развернулся, сердце сжалось от ужаса.       В голове мгновенно вспыхнул образ: Феликс лежит без сознания, Ари падает, Джисон вертится в облаках, не замечая опасности. Слизеринские загонщики методично выкашивали его команду, а он — капитан — стоял и бессильно смотрел. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ХАН?! — взревел он, заметив, что Джисон снова крутится возле вражеских колец, будто вся это игра для развлечения. — ЭТО КВИДДИЧ, А НЕ ЧЁРТОВА ЯРМАРКА!       Но его голос тонул в рёве трибун.       Всё внутри Хёнджина боролось: ярость капитана, холодная логика стратега и отчаянный вой щенка, который всё ещё верил в чудо. «Если Данби и Сэри забьют шестнадцать раз подряд... может быть... может быть шанс...»       Но мысль умерла так же быстро, как и появилась.       Тройной гонг ударил, оглушая своим холодным финалом. Слизерину пресудили сто пятьдесят очков за поимку снитча.       Ещё четыре удара — и всё. Игра окончена.       Стадион взорвался. Зелёные трибуны бушевали в восторге, а красные сидели в тишине, словно их накрыли заклятием оцепенения.       Хёнджин повис над полем, стиснув зубы так, что заболела челюсть. В груди разрывалось что-то острое: злость, отчаяние, вина. Он был капитаном. Его команда рухнула прямо на глазах — и он ничего не смог сделать. ***       Хёнджин ходил по кругу в больничном крыле, меря шагами каменный пол. Каждый поворот, каждый разворот на пятках отдавался в его голове гулом, будто шагал он не по полу, а по барабану. Он успел навернуть уже, наверное, километров двадцать, но остановиться не мог — слишком много злости, слишком много бессилия.       Феликс, сидящий на койке, нервно теребил край одеяла. Время от времени он украдкой бросал взгляды то на Ари, то на Хёнджина, будто надеялся, что хоть кто-то первым заговорит. У него всё оказалось не так уж страшно: два сломанных ребра, пара синяков и выбитое дыхание — мадам Помфри с этим справилась без особых усилий, и уже спустя час он выглядел так, будто с ним ничего не случалось.       А вот Ари повезло меньше. Удар бладжера пришёлся прямо в лицо, и сломанный нос был ещё полбеды. Трещина по черепу выглядела страшно даже для целительницы, но и это не стало непреодолимой проблемой. Магическая медицина творила чудеса. Сейчас ловчица сидела на соседней койке, в чистой пижаме из запасов Помфри, и внешне казалась такой же невозмутимой, как всегда. Но время от времени она морщилась — в носу оставалось странное покалывание, а в голове гудело так, будто там поселился рой шмелей.       Тишина тянулась вязкой нитью. За окнами смеркалось, но в больничном крыле горел мягкий свет ламп, отражаясь в белоснежных простынях. — Если в последней игре мы не наберём четыреста пятьдесят очков, мы навсегда останемся позорниками, — наконец выдохнул Хёнджин. Его голос прозвучал хрипло, словно он весь день кричал.       Он резко остановился и уставился на Феликса, будто обвиняя его взглядом в самом факте поражения, а затем почти сразу перевёл глаза на Ари. — Ари, тебе придётся ждать. — Он говорил сухо, будто отдавал приказ. — Ты не имеешь права ловить снитч, пока мы не наберём триста очков. Только потом. Поняла?       Хван сжал виски руками и скривился: — Тридцать голов, мать его...       Феликс опустил голову, пальцы всё ещё мяли ткань. — Хёнджин, нам не выиграть, — тихо сказал он. — Даже профессионалы столько вряд ли забьют до поимки снитча. Это невозможно. — Да знаю я! — рявкнул Хван и тут же потер лицо рукой, будто хотел стереть злость вместе с потом. — Знаю...       Он глубоко вдохнул, но это не помогло. Снова начал шагать, потом резко развернулся и, глядя на них обоих, процедил: — И я намерен отлучиться, дамы и господа... — он сделал паузу, стиснув зубы. — И убить нахер Джисона и Джэхо!       Ари тяжело вздохнула и закатила глаза. Её взгляд был обречённым, будто она уже тысячу раз слышала такие вспышки ярости и прекрасно знала, чем они кончатся. Феликс лишь нервно усмехнулся, но ничего не сказал.       В воздухе повисло молчание — тяжёлое, густое, как туман. ***       Коридоры Хогвартса были тихи — почти все ученики уже разбрелись по своим делам. Где-то за поворотом слышался смех из гостиной, но в этом крыле стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлыми шагами. Дверь в комнату Минхо с грохотом распахнулась, и на пороге появился Хёнджин. Лицо его было перекошено злостью, глаза метали молнии. — ХАН! — рявкнул он, даже не взглянув на Минхо, который опешил от такого вторжения.       Джисон, сидевший на краю стола и что-то беззаботно рассказывавший преподавателю, даже не успел обернуться, как Хёнджин схватил его за ворот мантии и буквально выдернул из личной комнаты профессора. Минхо что-то возмущённо сказал, но дверь уже хлопнула за их спинами, и эхо разнеслось по коридору. — Ты! — Хван развернул Джисона лицом к себе и ткнул пальцем в грудь. — Ты, чёртов циркач! Что ты, мать твою, вытворял на матче?! — В смысле? — Джисон широко распахнул глаза, но уголки губ предательски дёрнулись. — Я же красиво летал! Толпа визжала! Настоящий звёздный миг. — Звёздный миг?! — Хёнджин едва не задохнулся. — Ты едва не угробил Ари и оставил Феликса один на один с двумя бладжерами! И что ты вообще делал у вражеских колец, если ты загонщик?! — Ну... — Джисон пожал плечами, — хотел помочь. Может, я предназначен для великого? Вратарь, охотник, ловец, загонщик в одном лице. Универсальный солдат, ага? Хёнджин стиснул кулаки. — Джисон, я тебя реально закопаю под трибунами, если ты ещё раз так сделаешь! Это не шутки! Квоффл — не игрушка, бладжеры — не шары для боулинга, а ты — не клоун для развлечения публики! — Ну а что? — Хан наклонился ближе и ухмыльнулся. — Народ смеялся, радовался. Слизеринцы бесились. Разве это не победа духа? — ДУХА?! — Хван схватился за голову. — Да мне твой «дух» в гробу не упёрся! Ари с проломленным черепом, Феликс чуть не сломал шею, а ты веселился! Ты вообще понимаешь, что могло случиться?!       На мгновение в его голосе прорезалась не только злость, но и отчаяние. Он почти дрожал, будто сдерживал желание встряхнуть Джисона. — Хён, ну не кипятись, — тихо сказал Джисон, но глаза его всё ещё блестели от смеха. — Всё обошлось же. Ари уже ходит, Феликс смеётся... — «Обошлось»?! — Хёнджин вперился в него взглядом. — Обошлось бы, если б ты думал не задницей, а головой!       Коридор стих. Только где-то вдали прошёл патруль Пивза, но даже он, услышав крики, не решился вмешаться. Джисон впервые опустил взгляд, и улыбка соскользнула с его лица.       Хван выдохнул, шумно, резко, и отступил на шаг, но пальцем всё ещё грозил: — Если на следующем матче ты снова решишь строить из себя героя, клянусь Мерлином, я тебя лично прибью.       Джисон кивнул, но глаза его снова хитро блеснули. — Ну ладно... но признай, я был эффектным.       Хёнджин взвыл. — ХААААН! *** — Представляешь, Чонин, Джисон подставил всю команду. Я не могу следить за обоими бладжерами, а он... — Хёнджин тараторил на одном дыхании, ввалившись в спальню и с шумом хлопнув дверью о стену. Слова летели пулемётной очередью, но уже через секунду он замер, уставившись на Яна.       Чонин, будто с утра не менял положения, сидел, обложенный книгами. Его колени служили подставкой для очередного тома, взгляд был прикован к строчкам, а пальцы лениво листали страницы. Он даже не вздрогнул от появления Хвана. — Ян! — Хёнджин нахмурился, сделав пару шагов ближе.       В ответ Чонин поднял палец к губам и шикнул, даже не отрывая глаз от книги. Лицо его оставалось спокойным, будто мир за пределами этих страниц его совершенно не касался. — И ты туда же... — с досадой пробормотал Хёнджин и рухнул на свою кровать, откинув руки за голову. — Хоть кто-нибудь меня выслушает?       Тишина. Только шорох страниц. — Скоро Феликс прийти должен, — почти умоляюще продолжил он. — У него же два ребра было сломано...       Чонин кивнул, перевернул страницу, будто мимоходом, и снова углубился в текст. Хёнджин уставился в потолок, тяжело вздохнул, перекатился на бок и зажмурился. — И к тому же, — вдруг заговорил он снова, не выдержав тишины, — у нас через три дня выступление перед директором. Со сценкой! — он сел, глядя на Яна так, будто тот хотя бы тут обязан был отреагировать. — А у нас... у нас ничего не готово! НИ-ЧЕ-ГО!       Чонин чуть шевельнул бровью, но всё так же молча перевернул страницу. — Мы позоримся, Чонин, — Хёнджин снова повалился на спину, закинул руку на глаза. — Сначала игра, теперь это. Я один, что ли, всё тащить должен?..       В ответ — снова только шелест бумаги.       Хёнджин дёрнулся, повернув голову к Чонину: — Ты вообще слушаешь меня?       Чонин не поднял глаз, но тихо пробормотал: — Нет.       Хёнджин уткнулся лицом в подушку и приглушённо простонал: — Мерлин, за что мне всё это...