Broom in the closet, heart in the pocket

      Вечерний зал наполнял тихий звон столовых приборов, но на этот раз за длинными столами стояла какая-то лениво-вымотанная тишина. Хёнджин, Феликс и Джисон едва ворочали ложками после изнурительной тренировки — плечи опущены, щеки раскраснелись, движения замедленные. Даже Чонин, который не был с ними на поле, выглядел так, будто с него выжали все силы — он ковырял вилкой картофель, уставившись куда-то в пустоту.       Разговоров почти не было — лишь редкие фразы и чьё-то глухое покашливание. Когда ужин уже подходил к концу и кое-кто начал вставать, скрип стула директора Бана заставил всех замереть. Он поднялся, слегка прокашлялся, и зал будто выдохнул в унисон — мгновенно наступила тишина. — Министр Грейнджер снова дала поручение, — начал он, окинув взглядом собравшихся. — На Рождество будет бал. Последний раз он проводился тридцать лет назад, во время Турнира трёх волшебников.       В зале пронёсся едва слышный вдох, кто-то неловко перехватил взгляд соседа. — Форма парадная, но выбор за вами, — продолжил директор. — Пары необходимо определить до двадцать четвёртого декабря. Подробности — у старост факультетов и преподавателей.       Он ещё несколько секунд говорил о тонкостях — о правилах, о распределении залов, о том, что опоздавших попросту не допустят. Когда он сел, в зале снова зашумели, но уже заметно оживлённее, чем до объявления. ***       В спальне было тепло и тихо, лишь иногда в тишине шелестел ветер за оном. Хёнджин и Феликс устроились на кровати вплотную друг к другу: пальцы переплетены, Феликс закинул ногу ему на бедро, а Хёнджин рассеянно поглаживал его свободной рукой. — Вот облом, — проворчал Джисон, развалившись в кресле. — Не могу пойти с Минхо. Если директор об этом узнает — отпиздит и нас обоих вышвырнут отсюда пулей. — А мы с Ликсом не уверены, — нехотя протянул Хёнджин. — Можно ли нам так и как остальные отреагируют. — Я как раз вечером к Минхо планировал, — Джисон скривился, но голосом выдал почти заговорщицкий мотив. — Попрошу его спросить у профессора Чана.       Чонин всё это время молчал, сидя на своей кровати и копаясь в какой-то книге. Джисон прищурился: — А ты с кем пойдёшь? — Понятия не имею, — отозвался тот без особого интереса. — С женщиной, что ли? — тут же ухмыльнулся Джисон.       Чонин отвернулся к стене, всем видом показывая, что тема закрыта. — Ладно, — вздохнул Джисон, поднимаясь. Он быстро переоделся. — До утра меня, как обычно, не ждите. — Вали-вали, — Хёнджин потянулся к Феликсу и поцеловал его в шею. Тот чуть запрокинул голову, хмыкнув. — Ещё бы Чонина с собой забрал. — М-м, — выдал протестующий звук Чонин. — Не хочешь к своей бабе в библиотеку? — не отставал Джисон. — Нет. Сегодня у меня выходной, — буркнул Чонин, не поворачиваясь. — Ну, у вас с Феликсом есть ещё ванна, — в тонкой усмешке Джисона промелькнуло что-то нарочито невинное. — Уходи уже, — протянул Хёнджин, явно с пошловатым намёком.       Джисон, всё ещё ухмыляясь, махнул рукой и вышел, оставив за собой щёлкнувшую дверь. ***       Джисон едва успел закрыть за собой дверь, как спиной ощутил холод дерева и горячее дыхание. Минхо прижал его к створке, жадно впившись в губы так, будто пытался наверстать часы разлуки.       Джисон тут же ответил, вцепившись пальцами в его плечи. Минхо сильными руками обхватил его за бёдра и чуть приподнял. Джисон, не разрывая поцелуя, легко забрался сверху, обвив ногами его торс. Дверь за спиной дрожала от давления, а Минхо, ненадолго отстранившись, прохрипел: — Ты не представляешь, как я чуть с ума не сошёл, пока ждал тебя.       Джисон усмехнулся прямо в его губы, но через секунду спрыгнул на пол. Лёгкая кошачья походка — и вот он уже уселся на край стола, совершенно не заботясь, чьё это рабочее место.       Минхо, стоя в паре шагов, смотрел на него с таким видом, будто ещё не решил — сорвать с него рубашку или дождаться ответа. — Слушай, — лениво начал Джисон, — а если Феликс и Хёнджин захотят пойти на бал вместе? Это вообще возможно?       Минхо на миг задумался. — Чан не против однополых пар, но не знаю, как студенты воспримут. Уточню у него, — наконец ответил он.       Джисон потянулся, схватил со стола какой-то исписанный пергамент, покрутил в руках без всякого интереса и вернул на место. — Надо же, а я думал, что у тебя тут на столе только полезные вещи, — фыркнул он, скользнув взглядом по Минхо. — Полезные, — хмыкнул тот, чуть прищурившись. — Вот ты, например.       Джисон ухмыльнулся, медленно сползая со стола и проходя мимо, специально задевая его плечом: — Осторожнее, профессор, а то я подумаю, что Вы хотите использовать меня… не по назначению.       Минхо, проследив за ним взглядом, тихо сказал: — Это мы ещё уточним.       Джисон едва сделал два шага, как почувствовал, что его резко хватают за запястье. Минхо потянул на себя, разворачивая, и в следующий миг губы снова накрыли его — на этот раз глубже, резче, без тени терпения.       Он отступал назад, пока не ударился бедром о край стола. Минхо прижал его так, что воздух в груди Джисона стал горячим и рваным. Пальцы мужчины скользнули под ткань свитера, жадно ощупывая разгорячённую кожу, и тот выдохнул, вцепившись в его шею. — Тебе нравится дразнить, да? — прорычал Минхо, сжимая его талию. — А тебе — когда я дразню, — огрызнулся Джисон, но голос уже предательски дрожал.       Минхо чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. В этом взгляде читалось слишком ясно: он не намерен тянуть. Руки легли на бёдра, подтягивая ближе, и Джисон почувствовал, как ногами снова обхватывает его. На этот раз Минхо поднял его без усилия, словно тот ничего не весил, и уверенно понёс вглубь комнаты.       Джисон всё это время не отрывался от его губ — поцелуи срывались на куски дыхания, в промежутках он успевал оставить пару злых укусов на губах Минхо.       Кровать встретила их глухим скрипом пружин, когда Минхо опустил его, не давая ни секунды на передышку. Джисон оказался под ним, спина уже ощущала тепло матраса, а пальцы Минхо держали его так, будто он собирался забрать его себе без остатка.       Минхо коротким движением палочки срывает с них одежду, и холодная волна воздуха тут же сменяется жаром. Его руки тут же хватают Джисона, разворачивая и затаскивая глубже на кровать. Он падает на спину, но не успевает даже облокотиться на подушки — Минхо уже поднимает его ноги, сгибает в коленях и одним рывком притягивает ближе, так, что бёдра оказываются у самого края.       Он впивается зубами в шею, жадно, почти болезненно, оставляя следы поверх старых. Джисон стонет, закатывая глаза, и в тот же миг чувствует, как Минхо одной рукой нащупывает смазку, выдавливая немного — пальцы скользят, и он вводит сразу два пальца. — А ты готовился, — хрипло ухмыляется он, глядя сверху вниз, будто победно.       Джисон отвечает такой же дерзкой ухмылкой, но голос уже срывается на стоны. Минхо держит его за бёдра, пальцы врезаются в кожу, оставляя вмятины. Его рот снова находит шею, плечо, грудь — каждый засос ложится меткой, каждый укус вырывает из Джисона новый сладкий, захлёбывающийся звук.       Минхо резко входит, начиная двигаться в быстром, неумолимом темпе. Он двигается безжалостно, но в каждом движении — своя изнаночная нежность, будто он вбивает в него всё то, что не умеет сказать словами. Шлепки по бёдрам, короткие прикусы кожи, тяжёлое дыхание над ухом — и Джисон уже теряется, утопая в этом ритме. — Чёрт… да, так… — простонал Джисон, хватаясь за подушки и выгибаясь навстречу. — Блять, Мин…       Минхо хрипло рассмеялся прямо у его уха, не замедляясь: — Даже не думай, что я остановлюсь.       Его толчки были точными, глубокими, каждый прожигал Джисона изнутри. Тяжёлое дыхание смешивалось с влажными поцелуями на груди и шее, пальцы продолжали врезаться в бёдра, будто он хотел оставить там отпечатки навсегда.       Волна удовольствия накатила внезапно. Джисон резко запрокинул голову, дыхание сбилось, а тело мелко затряслось. Он застонал так громко, что это эхом отдалось в стенах, и конвульсивно сжал бёдра, но Минхо лишь чуть замедлил ритм, опускаясь к нему для долгого, почти нежного поцелуя.       Потом темп снова вырос — резкий, уверенный, без пощады. Джисон, ещё не отошедший от оргазма, ощущал каждое движение вдвойне, тело отзывалось на каждый толчок дрожью. Минхо приподнял его бёдра чуть выше, меняя угол, и врезался глубже, так что Джисон едва не вскрикнул. — Блять… — сорвалось с его губ, — не… не останавливайся…       Минхо только сильнее сжал его бёдра, впиваясь в кожу пальцами. Пот на висках, тяжёлое дыхание, жар в каждом движении — всё смешалось в один безумный ритм. — Я… я сейчас… — выдохнул Джисон, уже на грани.       И вдруг — резкая остановка. Минхо полностью замер, всё ещё внутри, и только ухмылка на губах выдавала, что он делает это нарочно. Джисон застонал от разочарования и нетерпения, извиваясь. — Хочешь? — тихо, с вызовом спросил Минхо, и медленно, мучительно медленно вышел… а затем так же медленно вошёл обратно. Раз. Другой. Третий.       Хан не выдержал, двигаясь бёдрами навстречу, словно умоляя ускориться.       Минхо неожиданно развернул его, меняя позу, и снова пошёл в привычном темпе — резком, быстром, без остатка. Хан сорвался почти на крик, забыв, как дышать.       Ли вцепился в волосы Джисона, сжимая их так, что тот вздохнул с лёгкой болью, но не мог вырваться. Его зубы цепко вгрызлись в шею, потом в плечо — острые укусы, которые одновременно жгли и возбуждали. Джисон судорожно вжимался в матрас, тело выгибалось под напором, словно ища опору.       Внезапно раздался звонкий шлёпок по ягодицам — Минхо не сдержался. Джисон замер, выпуская немой стон, выгибаясь ещё сильнее в пояснице. — Ты меня сводишь с ума, — прошипел Минхо, дразняще притормаживая, почти доводя Джисона до предела и тут же резко останавливаясь. Он ждал, когда почти нахлынувшие волны удовольствия начнут отпускать.       Хан не выдержал и почти закричал: — Перестань издеваться надо мной!       Минхо ухмыльнулся, резко перевернул его лицом к себе и потащил глубже в кровать, нависая над ним. — Проси, — сказал он тихо, с вызовом.       Джисон, чуть умирая от желания, прошептал: — Минхо, пожалуйста…       Минхо осторожно ввёл только головку, и Джисон сдавленно застонал, запрокидывая голову назад. — Что «пожалуйста»? — усмехнулся Минхо, глядя ему в глаза. — Мин…хо… — с трудом выдыхал Джисон, задыхаясь от волнения. — Да, сладкий? — мягко спросил Минхо, не отводя взгляда.       Он вошёл наполовину, задержался, а потом медленно начал двигаться.       Джисон смотрел ему в глаза, чувствуя, как от нежности дрожит всё тело. — Ты что, издеваешься? — выдохнул он, — Схуяли ты такой нежный?       Минхо чуть наклонился и нарочито нежно поцеловал его в шею. — Джисон, — сказал он, — а ты как хотел, чтобы тебя трахнули?       Тот выпалил: — Минхо… трахни меня грубо, до звёзд в глазах.       Минхо с улыбкой поправил: — Профессор Ли.       Хан сжал его плечи, не выдерживая.       Он перекатился и оказался сверху. Минхо сел, подтянулся, чтобы упереться в спинку кровати. — Такой расклад мне нравится, — сказал он.       Джисон впился зубами в ключицу Минхо, улыбаясь: — Это месть.       Он схватился за его плечи, закинул голову назад и прижался почти вплотную, начиная быстро волнообразно двигаться, насаживаясь до конца.       Громко стонал, потом жадно целовал Минхо, пока тот держал его за ягодицы. Джисон стонал в губы Минхо, утыкался лицом ему в плечо, не сбавляя оборотов.       Минхо целовал его в волосы, на удивление нежно гладя руками по спине. — Я… люблю тебя… — прошептал Джисон.       Минхо тихо ответил.       Внезапно Джисона снова накрыл оргазм. С губ сорвалось его имя.       Он кончил где-то между их животов и обмяк.       Минхо дал ему отдохнуть, всё так же нежно гладя по спине.       Он снова перевернул их, нежно улыбаясь, наблюдая, как тело Джисона всё ещё слегка дрожит, будто от послеродового послевкусия. Его глаза наполнились мягкой заботой и желанием. Волна нежности накрыла Минхо, и он тихо спросил: — Можно я буду нежным?       Джисон, прикрыв глаза и позволяя себе расслабиться, прошептал, голос его дрожал от эмоций: — Делай со мной всё, что хочешь.       Минхо медленно и осторожно вышел из него, словно не желая прервать магию момента. Его губы сразу же нашли дорогу к оголённой коже — он начал с шеи, легкими, едва касающимися губами поцелуями, переходя к ключицам, где губы сменялись нежными прикосновениями языка. Соски стали центром внимания — Минхо ласкал их с изысканной деликатностью, вызывая у Джисона тихие стоны.       Его руки скользили по плечам и предплечьям, каждый палец ощущался как отдельный мир нежности и страсти, будто он хотел через прикосновения рассказать всю свою любовь. Затем Минхо плавно повторил этот танец другой рукой, не оставляя ни одного уголка без внимания.       Джисон, полностью растворившись в ощущениях, с закрытыми глазами наслаждался каждым моментом, его дыхание становилось ровнее, сердце билось быстрее и в унисон с каждым движением Минхо.       Опускаясь ниже, Минхо начал слизывать размазавшуюся по животу сперму, его язык был горячим и ласковым, словно он воздавал дань глубокой близости и доверию. Затем он неожиданно взял член Джисона в руку, нежно обхватив губами головку, медленно, с чувством, погружаясь всё глубже.       Джисон резко вздохнул, пальцы вцепились в густые волосы Минхо, словно цепляясь за спасительный якорь в вихре удовольствия.       Минхо устроился поудобнее, заглатывая почти до упора, его движения были медленными и чувственными, смакуя каждый сантиметр. Он поглаживал бёдра Джисона, направляя его стоны в тихое блаженство.       Когда Минхо ненадолго вынул член изо рта, он оставил на головке горячий поцелуй, как обещание скорого возвращения. И тут же продолжил, возвращаясь к своему делу.       Внезапно Джисон крепче вцепился в волосы Минхо, выгнулся всем телом и с громким, захлёбывающимся стоном кончил ему в рот.       Минхо почувствовал вибрацию на языке, проглотил с глубоким удовлетворением, затем поднялся вверх, чтобы поцеловать Джисона в губы.       Он вошёл снова, двигаясь плавно и умеренно, превращая каждое движение в нежную мелодию их единства.       Джисон стонал, царапая спину и плечи Минхо, выпуская всю свою страсть и любовь через прикосновения.       Минхо вновь поцеловал его в шею, словно желая запечатлеть этот момент навсегда.       Джисон шептал, как сильно он его любит, голос дрожал от искренности и глубины чувств.       Минхо ответил нежным поцелуем, а затем, отстраняясь, выдохнул: — Я тоже.       Сердце билось в унисон, когда Минхо кончил, закинув голову назад, а Джисон обмяк под ним, растворяясь в океане страсти и нежности.       Минхо упал сверху, крепко прижимая его к себе, чтобы никуда не уйти из этого момента. Джисон обхватил его руками, целуя изгиб шеи, и почти сразу погрузился в глубокий, спокойный сон.       Минхо аккуратно перекатился на бок, обнимая его и укрывая одеялом, даря тепло и защиту в этой ночи, которая была только их.