Broom in the closet, heart in the pocket

      В подземельях Хогвартса было прохладно, и воздух пропитывался тонким запахом трав и дыма от котлов. Каждая парта была аккуратно заставлена флаконами, ступками и свитками с инструкциями, на которых выделялась написанная от руки надпись: «Не трогать, пока не скажу». Профессор Бан Чан стоял у доски в чёрной мантии — строгий и сосредоточенный. С этого момента он был не просто преподаватель зельеварения, но и директор школы, что придавало его голосу особую власть. — Сегодня мы будем варить зелье устойчивости к ментальному влиянию, — начал он. — В малых дозах оно помогает при экзаменах, в больших — в опасных дуэлях. Но будьте осторожны: ошибка приведёт к амнезии или сильной головной боли на несколько дней. Важно соблюдать точные пропорции и не спешить — алхимия требует терпения и внимания к деталям.       Ученики, не отрываясь, открыли свои инструкции и разделились на пары. Чонин и Хан занялись своим котлом, аккуратно взвешивая ингредиенты. — Интересно, в древности такие зелья пили перед обрядами? Чтобы не услышать ни одной песни сирены в вине… — тихо прошептал Джисон. — Сирены не поют в вине, — буркнул Чонин. — А зря, — мечтательно ответил Джисон. — Особенно если это красное сухое… — Мистер Хан, — перебил Чан, — вдохновляйтесь зельем, а не бокалом.       Джисон уткнулся лицом в котёл, изображая раскаяние.       Хёнджин и Феликс работали рядом, оживлённо обсуждая каждый этап, Феликс порой делал смешные замечания, а Хёнджин старался держать темп, иногда теряясь, просто глядя на Феликса. — Следите за температурой! — предупредил Чан, проходя между партами. — Перегрев может испортить зелье. Хорошая работа, Феликс, не забывай перемешивать ровно по часовой.       Через сорок минут класс наполнился терпким запахом готовых зелий. Чан медленно прошёлся по рядам, останавливаясь у каждой пары. — Чонин, Джисон, аккуратно, но ваши пропорции немного смещены, попробуйте уменьшить корень мандрагоры в следующий раз — это сделает зелье более устойчивым, — сказал он и добавил по два балла за старание каждому.       Подойдя к Хёнджину и Феликсу, он улыбнулся: — Ваше зелье получилось крепким, но слишком густым. Немного больше жидкости — и будет отлично. Впрочем, старательность заслуживает похвалы. За работу — по три балла.       Он ещё пару минут уделил другим ученикам, оставляя короткие, но чёткие советы и выставляя баллы. — Отличная работа, все. Надеюсь, урок был полезен, — закончил Чан. — Теперь собирайтесь.       Парни побросали учебники и перья в сумки и пулей выскочили из кабинета, направляясь в гостинную гриффиндора.       Пробормотав пароль, Хёнджин влетел первым, за ним все остальные. Время поджимало.       Они быстро поднялись по лестнице в спальню. Хёнджин первым схватил из шкафа форму для квиддича — чёрную с красно-золотыми вставками — и надел её. — Ох, я рождён быть капитаном, — гордо сказал он, застёгивая значок на груди. — Да-да, — не поверил Джисон, — а у меня новая метла! Сегодня покажу.       Чонин молча смотрел на остальных, положил сумку и решил всё же пойти с ними — атмосфера заряжала.       Спустившись в коридор, они шли вместе, шумно споря и смеясь. — Если у когтевранцев их ловец всё так же крут, нам жопа. — говорил Феликс, — Джисон, надеюсь, ты обольстишь его? — Уже пытался, — пожаловался тот, — он гей, но у него явно другие интересы. Кажется, ему нравятся только растения.       Они свернули в боковой коридор, к складу мётел. Хёнджин отпер дверь заклинанием. В комнате пахло воском и древесиной.       Джисон первым схватил новую метлу — гладкий чёрный черенок, с яркими красными линиями, модель "Aero-Fox Pro 3000". — Ох, какие прутья… — вздохнул он, — и черенок… Вы видели? Ммм… Вот бы Минхо свой черенок в меня вста... — Стоп! — перебили его хором. — Только о метле говорю! — улыбнулся Джисон.       Хёнджин взял свою, старую, но надёжную. — Джисон, отдавай свою, у капитана всё должно быть лучшим. – Ни за что! Ты знаешь во сколько она обошлась моему отцу? – возмутился Хан, прижимая её к щеке – М-м... Мягкая как бедро Минхо... – У тебя странные сравнения... – хмыкнул Чонин. – И откуда ты знаешь какое у Минхо бедро? – Я это чувствую... – Джисон с благоговением поднял глаза к потолку. Феликс достал свою — кривую, с отломанными прутьями. — Моя «Гроза Запада» — самая ужасная, — пожаловался он, — но если дашь ей волю — улетит похлеще любой мысли. — Типа тебя, — улыбнулся Джисон. — Идиот, — ответил Феликс. — Так, все быстро потарапливаемся, а то у нас тренировка, — объявил Хёнджин, и они вышли со склада, направляясь к полю.       Чонин шёл рядом — не с метлой, не в форме, но точно в нужном месте. Тренировка начиналась. ***       Поле встретило небольшим туманом, застилающим песчаное покрытие. Остальные игроки команды гриффиндора уже ждали капитана. Чонин, бросив что-то напоследок, направился к пустующим трибунам. Хёнджин выдохнул, сжав крепче метлу. Чуть ускорил шаг, опережая Хана и Феликса и подошёл к остальным. Грифиндорская команда уже выстроилась ближе к центру, лениво перехватывая метлы и о чём-то переговариваясь. Хёнджин, как капитан, шагнул к ним чуть быстрее остальных.       Чонин устроился поудобнее на трибунах: он был лишь зрителем, и это его более чем устраивало.       Хёнджин подошёл к команде и сделал пару шагов вдоль строя, осматривая каждого — скорее по привычке, чем по необходимости. Пак Сэри, одна из трёх охотников, стояла с выпрямленной спиной, прижимая метлу к боку. На вид она была компактной, с острым подбородком и глазами, которые непрерывно читали поле — будто уже просчитывали траектории возможных бросков. Её слабым местом была паника в динамике: когда игра разогревалась, Сэри иногда теряла ориентацию, и, как говорили, пару раз приняла снитч за летающее яблоко.       Рядом стояла Но Ари — ловец. Тихая, почти прозрачная, будто призрак среди живых. Её метла казалась длиннее самой девушки, а взгляд был направлен куда-то вверх, как будто она не слушала, а ждала, когда над полем появится золотой отблеск. О ней ходили слухи, что в прошлом году она чуть не поймала снитч с закрытыми глазами.       Им Джэхо, вратарь, лениво жевал жвачку и выглядел так, будто всё происходящее его лишь слегка касалось. Высокий и долговязый, он, тем не менее, был непроходимой стеной в кольцах — особенно когда казалось, что он вот-вот заснёт. Его стиль был медленным, почти небрежным, но мяч через него пробивался крайне редко.       Феликс, второй охотник, вертел метлу на пальцах, раскачиваясь вперёд-назад. Он был техничным, выносливым, с отличным глазомером. Чуть неуклюж в поворотах, зато вблизи кольца был как поющий нож. Феликс редко поднимал голос, но на поле его движения говорили громче любых команд.       Джисон, один из загонщиков, выглядел бодро и беззастенчиво. Метлу он держал как дубинку, а глаза его горели задором — и, возможно, легким безумием. Его удары часто были столь же меткими, сколь и опасными, и пару раз ему даже пригрожали запретить играть полную игру из-за "излишнего энтузиазма". Он был слишком непредсказуем и никто не знал что он вытворит следующим действием – отобьёт бладжер с проворотом или заулюлюкает, переворачиваясь на метле.       Сам Хёнджин — капитан и второй загонщик — был не только мотором команды, но и её нервной системой. Он сочетал точность с упрямством, и, несмотря на свою склонность к театральности, на поле действовал почти безошибочно. Именно он держал команду в тонусе, и чаще всего, именно его голос звучал над свистом ветра и визгом мётел.       Он остановился, развернулся к ним и, сцепив пальцы за спиной, поднял голос: — Итак, кто займёт место Кормакса? Позади команды стояли трое запасных.       Ким Миру, охотник, третий курс. У него было столько энтузиазма, сколько не уместилось бы в трёх старших игроков, но руки у него всё ещё под тремором — на первом полёте он умудрился ударить метлой сам себя по носу.       Чхве Данби, загонщица, но и хороший охотник, худая, как сучок, и злая, как пчела. Была резка в движениях, в словах и в падениях — но её пыл угасал, если ей не давали выговориться. Обычно ругалась больше, чем попадала по бладжеру, за что её всё ещё держали в резерве.       Со Ёнха, ловец, почти никакущий охотник, младший из всех, второкурсник. Он смотрел на Ари как на божество и мечтал однажды заменить её. Но пока что, в случае тревоги, его скорее стоило спасать, чем выпускать на поле.       Хёнджин перевёл взгляд по очереди на каждого из них. — Сегодня я хочу увидеть, кто из вас не просто любит квиддич, а может быть частью команды. Миру, хочешь стать охотником? Покажи, что ты не сломался. Данби — бей, но не всех подряд. Ёнха — просто не врежься в Ари.       Он свистнул. — Взлетаем. Тепловая разминка три круга. Потом — проверка ударов и бросков. И если кто-то сегодня впечатлит меня больше, чем Кормакс — я лично впишу ваше имя в историю факультета. Но аккуратно. Почерком преподавателя.       Команда захохотала, и, поднявшись в воздух, грифиндорцы исчезли в тумане, оставляя за собой холодный поток воздуха и взвихренный песок.       В голове Хёнджина проносились мысли как вихрь. Его внутренние голоса спорили между собой быстрее, чем ветер, бьющий в лицо, проносящийся мимо. – Миру самый оптимальный вариант – он изначально шёл как запасной на охотника. Он знает поле и то, что он делает. – где-то на краю сознания твёрдо сказал внутренний капитан Хёнджина. – Нет, Данби. – возразил внутренний стратег, сцепив воображаемые пальцы. – Она с лёгкостью сможет перехватывать квоффл у противников, можно разработать схему, основываясь на этом. – Ёнха... – начал было внутренний щенок, который цеплялся за всех, кого было жалко, но стратег и капитан тут же заткнули его взглядом и он, боязливо скуля, забился поглубже в сознание Хвана.       Хёнджин резко затормозил, метла дрогнула, рванулась вперёд по инерции, но он уверенно удержался, зависнув над полем. Широким взмахом руки он скомандовал остальным продолжать разминочные круги. Сам остался в воздухе, чуть выше, — оттуда было видно всё поле как на ладони.       Его взгляд метнулся к запасным. Те тоже были в небе — чуть позади основной группы, держались компактно, не мешая основным игрокам, но стараясь не выпадать из темпа.       Ким Миру — первый в поле зрения.       Волновался. Это было видно даже на расстоянии: он держал метлу обеими руками, будто боялся выронить. Захват был чуть выше, чем нужно, плечи напряжены. Но корпус — чётко выровнен. Наклон правильный, колени играют. Он следит за траекторией круга, не теряется. Ловит темп, вжимается в повороты, пусть и с короткой задержкой. Хочет доказать. Жаждет.       Хёнджин заметил, как Миру один раз посмотрел вниз — быстро, исподтишка, будто проверяя, не следят ли за ним. И, подняв глаза и увидев взгляд капитана, встретил его, не отводя глаз. Глаза чуть испуганные — но не дрогнули. И Хёнджин кивнул себе: пока держится.       Чхве Данби не разминается — она охотится.       У неё всё тело в движении: она крутится, ныряет вниз, выходит в пике, пробует рывки. Метлу держит одной рукой, вторая — на весу, будто уже ищет, в кого бы метнуть бладжер. Захват — как у заправского загонщика. Чёткий, низкий, близкий к сердцевине. Корпус почти лежит вдоль древка, движения резкие, но точные. Хёнджин хмыкнул: эта в игре оторвёт голову, если не сдерживать. В её лице не было напряжения — было удовольствие. От неё веяло скоростью.       Со Ёнха держался выше остальных.       Метлу он зажал ногами, как учили, но корпус всё ещё немного качало из стороны в сторону. Он будто не столько разминается, сколько прислушивается к ветру. Несколько раз провалился в поворотах — слишком резкий угол. Руки то перехватывали метлу, то отпускали слишком вяло. Но в момент, когда внизу кто-то крикнул «снитч», Ёнха резко развернулся в воздухе, и, как ястреб, всмотрелся в сторону звука. Реакция — безупречная. Инстинкт есть. Остальное — шлифовать.       Хёнджин сжал метлу сильнее.       Миру — может. Данби — готова. Ёнха — пока нет. Но взгляд... такой я знаю. Он смотрит так, как будто уже в игре.       Он сделал глубокий вдох.       Ладно, посмотрим, кто останется на поле до конца тренировки, а кто — выдохнется первым. *** – Нет-нет-нет! – воскликнул внутренний капитан, когда Миру опустился вниз и, откинув метлу, улёгся на поле тяжёло дыша. За ним последовала Данби, которая, кажется переборщила с энтузиазмом и, крепко сжав метлу, уселась, закрывая лицо ладонью, явно ругая себя внутри. Тогда уже и стратег провёл пальцами по волосам и тяжело выдохнул.       Хёнджин опустился вниз, плавно наклонив метлу и жестом показал остальным делать так же. Ёнха уже минут десять лежал лицом вниз на поле и Хван начал подозревать, что тот покинул этот мир.       Гриффиндорцы последовали примеру капитана. Хёнджин со вздохом оглядел команду, которая тоже изрядно устала. Феликс еле держал метлу и было ощущение что он вот-вот рухнет на песок, но он держался достойно. Ари тяжело дышала, прислонившись к метле. Сэри устало потирала переносицу, а у Джэхо было такое выражение лица, точно он только что целовался с дементором. И только Джисон раскачивался взад вперёд, перекатываясь с носков на пятки и вертел метлу в руках. – Вы чо, уже всё? – Хан оглядел команду – А я только разогрелся. Эх, слабочки, – сладко протянул он, поддразнивая.       Хёнджин провёл ладонью по лицу, и снова вздохнул. Выносливости их команде явно не хватало. – Все поработали хорошо, только вот быстро вы сдулись. – Быстро? – вскрикнула Ари. – Ты нас часа три гонял по полю.       Хёнджин глянул на Чонина, подошедшего сзади. – Три часа и двадцать семь минут, если быть точным. – произнёс Чонин, окидывая команду оценивающим взглядом. – Мне кажется, или ему нужна помощь? – Он указал на Ёнху, который не подавал признаков жизни. – Ладно, на сегодня достаточно. – по команде прокатился вздох облегчения. – Следующая тренировка в пятницу. Я скажу на ней, кто будет третьим охотником. – Хван посмотрел в глаза сначала Данби, потом Миру.       Команда направилась к раздевалкам, точнее поползла. Только Джисон вприпрыжку, напевая что-то себе под нос, скакал впереди, размахивая метлой. Хёнджин подошёл к Ёнхе и взвалил его себе на плечи. – Не составишь мне компанию? – спросил он Чонина, который подскочил и подхватил Ёнху под другое плечо. – Как официально! – Чонин бодро зашагал вперёд, точно не тащил никого на плечах. Хёнджин старался идти в том же темпе, затыкая внутреннего щенка, который скулил от усталости и искал где бы свернуться калачиком.       Над полем сгущались противные тёмные сумерки, без намёка на красноту заката. Где-то из раздевалки доносились уставшие стоны и одинокий радостный вопль Джисона: «Снова в седле, детки!» ***       Хёнджин лежал в своём подобии пижамы на кровати, пустым взглядом буравя потолок. Мысли о тренировке, заменах и предстоящем матче не давали покоя. Он снова перебрал в голове Данби, Миру, Ёнху… и всё равно не чувствовал правильного ответа. Без Кормакса команда будто осталась без сердца. Или без мозга. Или, чёрт возьми, без метлы вовсе.       Рядом, прислонившись спиной к изножью кровати, сидел Чонин, лениво листая какой-то учебник. Он молчал, как будто боялся спугнуть мысли друга. – Ну? – наконец спросил он, не отрывая взгляда от страницы. – Кто будет третьим охотником?       Хёнджин закрыл глаза и протянул глухо: – Понятия не имею. – Классика, – хмыкнул Чонин.       Из окна тянуло прохладой, и на подоконнике, как на троне, восседал Джисон — свежий после душа, с полотенцем на бёдрах и хаотично торчащими мокрыми волосами. Он вытянул ноги, облокотился спиной о раму и с мечтательным вдохом произнёс: – Минхо бы точно не сомневался… Он бы просто взял и… мммм… взял!       Он театрально запрокинул голову назад и сдавленно выдохнул, будто пережил целую сцену. – Ой, ребят… вы можете выйти? Мне нужно срочно самоудовлетвориться.       Хёнджин издал не то смешок, не то стон, прикрыв лицо рукой. Чонин, не отрывая взгляда от книги, только фыркнул. – Мы не хотим видеть, как ты трахаешь себя трансфигурированным дилдаком, Джисон. – Или, чего хуже, погасшей свечой, – добавил Хёнджин с утомлённой интонацией. – Блин… – Джисон завис на секунду. – Я не думал об этом. Спасибо за идею!       Джисон выхватил палочку и сосредоточился, точно уже планировал наколдовать дилдо (обязательно с портретом Минхо, куда без этого), но его прервали.       В этот момент дверь душевой открылась, выпуская облако пара и Феликса, выжимающего волосы в полотенце. Он выглядел так, будто душ был не водяной, а лавовый — кожа раскраснелась, а движения стали вдвое медленнее. Ли тяжело опустился на кровать Хёнджина и, слабо потерев глаза, пробормотал: – Ну и загонял же ты нас… Сейчас вырублюсь, отвечаю. – Справился? – спросил Хёнджин, не поворачивая головы. – Ты меня спроси, как я вообще сюда дошёл, – пробурчал тот, всё ещё вытирая длинные волосы, уже начинавшие завиваться на концах. – Я как призрак бродил по коридору. Стену обнял. – Это романтично, – заметил Чонин. – Будем называть это “дружба с интерьером”, – добавил Хёнджин.       Феликс улёгся, подпирая голову рукой, и устало улыбнулся, глядя в потолок. – Но зато красиво было, да? Сумерки. Поле. Метлы. Почти умерли — зато красиво. – Ты ещё забыл “воняло потом и Джисоном”, – сказал Джисон, вытягиваясь в позе сфинкса на подоконнике. – Кстати, если я усну здесь и выпаду ночью, вы вызывать мадам Помфри не обязаны. Просто спихните меня в куст. – Уже представил, как ты с метлой в обнимку под лавкой, – хмыкнул Чонин.       Ребята засмеялись. Смех был тихий, не столько весёлый, сколько уютный.       А потом он внезапно стих.       Феликс больше не отвечал. Его грудь спокойно поднималась и опускалась. Волосы рассыпались по подушке, одна прядь легла на щёку. Он выглядел как выжатый лемур в одеяле — и всё ещё лежал на кровати Хёнджина, без намёка на то, что собирается уходить.       Хёнджин на секунду замер, глядя на него. Потом перевёл взгляд на пустую кровать Феликса, затем снова на Феликса.       Внутренний капитан сказал: спать отдельно — логично и правильно.       Внутренний щенок пискнул: но он же такой тёплый...       Хван чуть поморщился, тяжело вздохнул и встал. Пробрался через комнату и бесшумно рухнул на кровать Феликса, где всё ещё пахло его кондиционером и какой-то странной мятной пеной. – Звезда сцены вырубилась, – прошептал Чонин.       Хёнджин сдержанно улыбнулся, глядя на Феликса издалека.       Вот за это я их всех и люблю, подумал он, поворачиваясь на бок. – Возможно… я всё-таки переборщил. – Возможно? – хмыкнул Чонин. – Ну, чуть-чуть, – тихо выдохнул Хван.       И над комнатой вновь повисла полусонная, приятная тишина, нарушаемая только ровным дыханием друзей и далёким эхом капающей воды из ванной.