коротация сердец

от дома Крейга до кофейни — три тысячи восемьсот сорок шесть шагов. в голове Крейга за это время — примерно три тысячи восемьсот сорок шесть мыслей о Твике. сегодня его смена начинается утром. небо всё ещё жёлтое, а восходящее солнце напоминает желток в яичнице, которую утром ему приготовила мама. она всё шутила, что теперь ей придётся вставать рано не только чтобы накормить отца перед работой; отец на это хмыкнул. — как твоя первая смена, сынок? — он читает газету и потягивает кофе, поглядывая на сына. — хорошо, папа, — он открыто иронизирует с неизменным прямым лицом. отец улыбается за газетой; он сейчас не в настроении отчитывать сына, видит его отстранённость и не продолжает расспросы. — тебя подвезти? — нет, спасибо, — он встаёт, так и не съев вторую половину завтрака, накидывает куртку и выходит из дома. а через три тысячи восемьсот сорок шесть шагов он уже здесь, на пороге маленькой кофейни, в которой его уже терпеливо ждут. он толкает дверь и тут же слышит уже знакомый звук колокольчика. поднимает глаза и видит такие же заинтересованные глаза Твика на себе; он держит большой пакет зёрен. — доброго утра, Крейг, — он мило улыбается. Крейг подходит ближе, намереваясь забрать груз с рук коллеги, но за него это делают чужие. — не тяжело было вставать так рано? — Мистер Твик смотрит весело; теперь большой пакет в его руках, а бариста потирает ладони об полотенце. — дорогой, отнеси мусор, пожалуйста, — он смотрит на Твика и разворачивается, чтобы унести пакет в кладовку. — да, пап, — Крейг удивлённо зыркает. — можешь взять с собой Крейга, он ведь ещё не знает, где у нас баки, — слышится голос издалека. — пойдём, — Такер молча следует за ним. они выходят на улицу. солнце пробирается сквозь крыши домов и ярко слепит ребят. в отличие от брюнета, который ещё не успел снять куртку, блондин был в одной рубашке; этот факт заставил Такера сжаться где-то внутри. — это далеко? — тактично интересуется Крейг. то ли от того, что устал идти по холоду, то ли от того, что устал смотреть на трясущегося коллегу. — нет, за углом, — он снова улыбается и чуть щурится от солнца. Крейг заворожённо смотрит. — а это твой... — да, это мой отец, — он прерывает его на слове. — я думал, это и так понятно по моему имени, — он делает паузу. — ты можешь пошутить, я не против. — нет, спасибо, — сдержанно отвечает Такер. — у вас, типа, семейный бизнес? — типа, да, — он пожимает плечами. — но мне платят примерно так же, как и тебе. они доходят до больших баков, расположенных примерно через здание от кофейни; Твик кидает пакеты и поворачивается к собеседнику. — а давно ты так работаешь? — не знаю, лет с тринадцати? — он на секунду задумывается. — ого. — вот так вот: у меня повышение возраста как повышение квалификации, — он хихикает и мелко дрожит, когда его тела касается очередной поток ветра. — пойдём скорее, — отрезает Крейг, глядя на это. Твик ухмыляется и отводит взгляд. — алло? привет, Крейг, ты работаешь? был уже, примерно, час дня, когда на телефон позвонили. людей было не так много, как выяснил Крейг: пик для этого места — пять или шесть вечера, когда люди идут после работы и заходят за кофе, чтобы не уснуть, как только зайдут в дом. — да, — звонок был с телефона Толкина, но, судя по всему, он там был не один. — чел, мы тут совсем недалеко, хочешь, заскочим к тебе? — Крейг замечает заинтересованный взгляд Твика на себе. — ну, давайте, ладно, тут сейчас почти никого нет, — из динамика слышится шум ветра и голоса ребят. — окей, тогда жди нас, мы скоро будем, — он кладёт трубку. Крейг убирает телефон в карман и тянется за тряпкой. — что случилось? — глаза блондина изучают Такера; он смотрит то на его лицо, которое он не поворачивает к тому больше чем на три четверти, то на его руки, которыми он уже старательно что-то трёт на столешнице. — ребята зайдут, ты не против? — почему бы я был против? — посмеиваясь, отвечает Твик. проходит десять минут, и колокольчик брякает с громкостью, будто турбины самолёта, заставляя Крейга перевести взгляд с расстановки чашек на дверь. Твик отошёл за парой новых стаканов на склад, потому что до этого, по неаккуратности, их разбил. дверь распахивается широко, когда в неё входят три парня, такие до боли знакомые Крейгу. они стряхивают морось с курток и бегают глазами, осматривая место, в котором, вообще-то, уже бывали однажды. — привет, ударник, — на этот раз Джимми они взяли с собой. — о, работаешь, чел, — восклицает Клайд и подходит ближе, уже вертя головой в поисках вкусностей. — работаю, — коротко отвечает Крейг. это высшая степень его любезности к ребятам, но их всё устраивает. — мы видим, — Толкин подходит поближе, по-братски даёт Крейгу кулачок, тот отбивает. — ты тут каждый день теперь? — пока что да, деньги нужны, — признаётся Крейг. хочет занять чем-то руки, но ничего не находится, поэтому он просто стоит, оперевшись на столешницу. — а кому не нужны, — философски подмечает Джимми. в этот момент слышится глухой стук. парни оборачиваются, а из склада, придерживая дверь ногой, потому что руки заняты новыми чашками, выходит Твик. он стоит мгновение и ставит новую посуду на столешницу. он был немного напряжён: его глаза чуть округлились, а плечи напряглись, но он всё равно улыбнулся по-доброму, поняв, кто это такие. — привет, — он сказал чуть тише обычного. — ох, это ты? — отозвался Клайд. — да, думаю, это я. — я тебя помню, — Крейг мысленно трёт переносицу. — я тоже тебя помню! — с искренней радостью в голосе ответил Твик и подошёл поближе к Крейгу, встав рядом с ним. если смотреть на них с другой стороны стойки, кажется, будто Крейг немного выше Твика, но если заглянуть к ним за прилавок, можно увидеть неровность на полу, которая и образует такой контраст. на самом деле их рост почти одинаковый, если не считать пару-тройку сантиметров, на которые Твик выше Крейга. возможно, Твика бы тоже взяли в сборную по американскому футболу, не выгляди он так худощаво и не трясясь так сильно. — Толкин, — сказал самый высокий из парней и протянул блондину руку, которую тот сразу пожал. — а это Клайд и Джимми, — остальные тоже протянули руки. — я Твик, — он представился в ответ. — Крейг про вас... не рассказывал, — в глазах блондина читается вина; он смотрит на Такера, но тот абсолютно никак не реагирует, скрестив руки на груди, лишь кидает быстрый взгляд в сторону коллеги. — всё норм, Крейг мало что рассказывает, — Толкин пожал плечами, будто игнорируя тот факт, что Крейг сейчас прямо тут стоит. — о тебе он тоже ничего не говорил. мы сейчас на каникулах, просто решили проверить своего сухаря. — ...сухаря? — брови Твика поднимаются. Крейг всё ещё молчит, будто разговор не о нём. — это ласково, он не обижается, — Крейг не обижался, он вообще никак не реагировал. — Твик... прямо как кофейня, — любознательно заметил Клайд. — прямо как она. — ого, — не было понятно, он правда в шоке или притворяется. в этот момент Джимми перехватывает инициативу на себя. — ты нервничаешь? — он смотрит на Твика, но на его лице нет отчётливой эмоции. — немного, — признаётся Твик и слегка косится на Крейга, будто ища у него поддержки. Крейг же молча следит за Джимми и Твиком, боясь упустить что-то важное. — не стоит, мы очень д-добрые ребята, — он кивает головой. — пос-смотри на Клайда, — Твик хихикает и видит, как Крейг уже молча слушает своего друга, который вещает тому о чём-то связанном с одной кучерявой блондинкой. Джимми же уходит в другой угол, просто ходит и рассматривает здание кофейни, будто ресторанный критик без чувства вкуса. некоторые посетители на него косятся, но в целом всем плевать. в этом месте почему-то всем на всё плевать. люди просто приходят сюда, получают свою дозу кофеина и глюкозы, и их мозги разжижаются. и им уже всё равно, что у бариста может начаться истерика, какой-то пацан на костылях начнёт молча расхаживать между столиков. а потом они выйдут на улицу и либо сразу всё забудут, либо с мыслью «что это сейчас было такое» без слов поковыляют дальше по своим делам. таким образом они сравнивают это место с комнатой для кайфа, куда заходишь и настолько хорошо, что уже на всё насрать. — так, мы хотим самый вкусный кофе и чтобы Крейг нам его принёс, — победно заявил Толкин, доставая толстый бумажник. — я работаю, а не прислуживаю, — саркастично заметил Такер, на что его друг лишь по-доброму фыркает. — это одно и то же, чел, — он тянет несколько купюр. Твик тихо хмыкнул и тут же прикусил губу, будто не хотел показывать, что ему смешно, но Крейг всё равно заметил. уголок его рта еле заметно дёрнулся в ответном движении. Крейг сам вызвался готовить напитки своим друзьям; Твик не понимал — от заботы или от намерения подсыпать им что-то ядовитое. но он его не трогал, лишь наблюдал краешком глаза за тем, как Такер уже освоился: он тут всего второй день, но уже машинально тянет руку к нужной полке и дирижирует ложечками и палочками. но от концерта Твика отвлекает фигура, прошмыгнувшая поближе к прилавку и уже вовсю разглядывавшая закуски на трёхъярусной витрине. — ты что-то хотел? — Твик сам не замечает, как переходит на заботливый тон. — какие у вас есть маффины? — Клайд и сам неосознанно принимает на себя роль ребёнка и заворожённо смотрит то на парня перед собой, то обратно на витрину. — ох... — он начинает перечислять: — черничные, клубничные, шоколадные... — обожаю клубничные, — едва вставляет Клайд, пока Твик, возведя глаза к потолку, вспоминает ещё варианты. — бери все такие. — я не буду это финансировать, — слышится поодаль голос Блэка; он что-то яростно писал в мобильнике. — Крейг заплатит. — нет, — голос уже с другой стороны, приглушённый, потому что Такер не оборачивается. — тогда парочку, — Твик снова улыбается и кладёт два кекса на тарелку, забирая ровно семь долларов из рук шатена; тот возвращается обратно за стол. блондин тихонько вздыхает с облегчением и собирается уже вернуться к разглядыванию работы Крейга, как его покой снова беспокоят. это Джимми; он подходит ближе, видимо закончив своё путешествие по кофейне и осмотрев каждый угол очень тщательно, немым жестом подзывает Твика. он смотрит внимательно и улыбается. — слушай, я зы-здесь чтобы рассказать тебе несколько хороших ш-шуток, просто пре-предупреждаю, это часть традиции. Твик заинтересованно кивает головой. — почему кофе подал в с-суд на молоко? — почему? — по-отому что оно совершало ла-лактозное вторжение в его пространство. Твик подумал мгновение, в итоге издав что-то между смешком и фырканьем. — это было странно. — знаю, — ответил Джимми. — твоя реакция — это часть шутки, — на это уголки губ блондина поползли вверх, и он покачал головой. — ещё одну, — попросил он. Джимми перекинул взгляд за спину блондина, который опёрся локтями о столешницу, приготовившись слушать. шатен взглянул на друга, делавшего вид, что он ищет что-то на полке, стоя к ним спиной, но его руки замерли в одном положении спустя секунду. — эй, Такер, — наконец зовёт его Джимми. — твой к-коллега просит продолжения. ты же н-не против, если я украду его внимание? — делай что хочешь, — отвечает он, но едва напрягается под кофтой. Джимми переключился обратно на своего слушателя. — как называют грустную чашку кофе? Твик пожал плечами. — эспрессо с д-дипрессией, — Твик рассмеялся, Джимми просиял. — три из трёх? — давай. — поч-чему бариста всегда знает, что п-происходит в городе? — почему? — потому что он с-слушает все сплетни, пока варит кофе. н-но молчит, как Крейг. Твик покосился за спину, на Крейга. тот стоял всё там же, выпрямившись, но пальцы чуть сильнее сжимали край столешницы. — но Крейг не слушает сплетни, — задумчиво отвечает Твик, поворачиваясь обратно. — именно, — он тоже покосился на Крейга. — поэтому он и-идеальный бариста: ничего не выдаст, да-даже если снять перед н-ним штаны. Твик смущённо ухмыльнулся. в каждой шутке есть доля правды; доля правды в этой шутке в том, что Крейг ничего не выдаст, всё остальное — шутка. — спасибо, ты поднял мне настроение. — кто-то же должен; ты — п-прекрасная публика, — он кивнул и наконец поковылял в сторону друзей. Крейг подошёл ближе, забирая из-под рук Твика баночку корицы. — он тебя не смутил? — заботливо, но с таким же каменным выражением лица поинтересовался Крейг, глядя блондину прямо в глаза. — нет, — Твик покачал головой и взглянул на собеседника; с его лица всё ещё не сошла улыбка. — он смешной. — он придурок, — процедил Такер без злости, с ноткой усталости и прикрыл глаза, потирая переносицу свободной рукой. потом двинулся обратно в сторону почти готовых напитков. — ты так говоришь про всех своих друзей? — беззлобно поинтересовался Твик из-за плеча, глядя за руками коллеги. — только про тех, кто меня достаёт, — сыплет немного корицы на верхушку, повторяет ещё дважды. — значит, про всех, — он мягко улыбается. Крейг отворачивается, чтобы Твик не заметил наползающую на его губы ухмылку. — тебе сделать твой кофе? — Такер меняет тему. Твик не против, он лишь косится в сторону своей кружки с говорящей надписью «BOSS», которая опустела уже на три четверти. он согласно кивает. — ты ведь знаешь какой? — знаю. Крейг насыпает кофе в турку и отходит лишь на мгновение, чтобы отнести своим друзьям их заказ. он чувствует себя намного спокойнее, когда они здесь, но он также боится за то, что они могут испугать Твика или выставить Крейга перед ним не в лучшем свете. единственный, кому он мог доверять, это Толкин, потому что у него обычно не было таких бзиков, но он и не всегда мог контролировать потуги Клайда и гениальный юмор Джимми, поэтому Крейг просто надеялся на то, что ничего неловкого за время их пребывания больше не случится. он подходит к столу и мастерски расставляет чашки перед друзьями. — он симпатичный, — Толкин тянется к уху Такера, когда тот ставит перед ним напиток. — кто? — Крейг двоит, как в тот день, когда он впервые пришёл сюда с друзьями. — не тупи, твой коллега, — Блэк хмурит брови, но голос не повышает. — он смотрел на тебя всё время, пока мы заказывали. — он на всех так смотрит, он тревожный, — последнюю фразу он говорит чуть тише, будто боясь, что Твик может её услышать. — ага, а ты на него, — Толкин ухмыляется. Крейг ничего не отвечает; он выпрямляется и возвращается обратно, туда, где его уже ждёт Твик. он аккуратно, почти ювелирно делает кофе в турке, не переливая ни капли, и наливает в ранее сполоснутую полулитровую чашку коллеги. время протянулось незаметно; друзья опрокинули свой кофе и уже собрались уходить. Клайд натягивал шапку, Толкин проверял телефон, а Джимми просто ждал. — слушайте, — сказал Толкин, убирая телефон и поворачиваясь к стойке. — может, зарубимся завтра вечером после вашей смены в плойку? у меня. — во что? — спросил Клайд; в этой фразе отчётливо читался его неподдельный интерес. — в МК конечно, во что ещё. — о, — неподдельный интерес сменился такой же радостью. — я буду Китаной. — ты всегда Китана, чел, — вздохнул Джимми в ответ другу. — потому что у неё крутые ножички. Толкин закатил глаза и посмотрел сначала на Крейга, потом на Твика. — Крейг, ты как? придёшь? — не знаю, — сказал Крейг. — мы до восьми работаем, — он пожал плечами, по-хозяйски натирая стакан в своей руке тряпкой. — вот после восьми и приходите, — Толкин перевёл взгляд на Твика. — Твик, ты тоже. хочешь с нами? Твик поднял голову от кофемашины. в глазах мелькнуло удивление — его включили в приглашение не через Крейга, а напрямую. — я... — он посмотрел на Крейга, потом снова на Толкина. — да. да, хочу. — только учти, — вставил Клайд, — я выигрываю почти всегда, — он вскинул палец к небу. — ты не выигрываешь, — остановил поток его фантазии Джимми. — ты п-проигрываешь красиво, это р-разные вещи. — Твик устанет, — вдруг сказал Крейг. Твик обернулся к нему. в его глазах читался вопрос и нотка недовольства, но выглядело это так, будто он ребёнок, у которого забирают игрушку. — я никогда не устаю, — сказал он; в его глазах блеснула уверенность, и он слегка нахмурился. Крейг посмотрел на него, удивлённо вскинув брови, окинул его взглядом с ног до головы, не убирая злосчастный стакан. — ты трясёшься весь день, — констатирует факт. — это не от усталости, — Твик пожал плечами; мимолётная уверенность спала, и он стыдливо отвёл глаза. — я вообще не устаю, могу не спать сутками, — Крейга смутило такое откровение, но виду он не подал. — это нездорово, — заметил Джимми. — я знаю. Толкин усмехнулся и убрал телефон в карман. — значит, договорились, ждём вас обоих после восьми. Крейг кивнул. Твик тоже — чуть заметно. друзья попрощались и вышли; колокольчик брякнул в последний раз. Крейг повернулся к Твику. — ты правда хочешь идти? — а что? — Твик поднял бровь. — ты не хочешь? — я не... — шучу, — Твик улыбнулся. — пойдём, они позвали, было бы невежливо отказываться. — ты никогда не отказываешься? — спросил Крейг. — странное замечание, — задумчиво сказал Твик, помещая свой палец на губы, будто ловя мудрую мысль. — если я не отказался однажды, это не значит, что я не отказываюсь всегда. — ты прав, — и Твик победно улыбнулся в ответ. Крейг отвернулся, чтобы он не заметил, как уголок его губ пополз вверх. опять. он только сейчас понял, что делает так каждый раз, когда видит или слышит своего коллегу весёлым; эта мысль настораживала, но поделать брюнет ничего не мог. Крейг не думал словами. мысли приходили к нему картинками — рваными, короткими, как кадры из старого кино. Твик щурится на солнце у мусорных баков, прикрывая глаза ладонью. Твик смеётся над шутками Джимми — негромко, со всхлипом, будто удивляясь самому себе. Твик говорит «ты ведь знаешь какой», когда Крейг вызывается помочь, и голос у него такой, будто они делали это уже сотни раз, будто давно уже друг к другу привыкли. иногда Крейг думал, что со стороны похож на песика блондина: постоянно стараясь его защитить непонятно от кого и давя улыбку каждый раз, когда Твик смеётся. быть собачкой Крейга, очевидно, не устраивало. но быть собачкой Твика... на этот вопрос он ещё не ответил. Крейг заметил сегодня много нового: то, как Твик трёт указательный и средний пальцы друг о друга, когда слегка нервничает; то, как он проверяет замок на задней двери даже днём, будто боится, что кто-то ворвётся; то, как он перебирает чашки перед тем, как поставить их на полку — находит самую ровную, без сколов, для чая Крейгу. и его запах. от Твика пахло кофе — густым, горьковатым, с чем-то ещё, чего Крейг не мог точно определить: может, корица, может, старое дерево, может, просто Твик. он замечал, как меняется его запах к концу рабочего дня: становится более солёным, но всё таким же сильно кофейным. Такер понимал, что это потные железы после долгой смены дают о себе знать, но поймал себя на мысли, что его этот запах не заставляет кривиться или зажимать нос; наоборот, он был приятнее, чем у других людей, и лишний раз, когда Твик проходил мимо, он неосознанно старался вдохнуть поглубже. Крейг не знал, что это значит. он вообще перестал понимать, что с ним происходит за последние дни. раньше его голова была пустой — удобно, тихо, как в выключенном телевизоре; теперь там кто-то включил звук, и он не мог найти пульт. мог лишь жмуриться и закрывать уши, чтобы не слышать эти помехи. Твик прошёл мимо, задев его плечом — случайно или нет, Крейг не понял, но от прикосновения по спине сразу пробежала волна, которую он всё ещё не мог объяснить. она коснулась его плеча и с приятным спазмом разнеслась по всему телу, заставляя немного поёжиться под одеждой. — извини, — сказал Твик. — ничего, — ответил Крейг. и всё; голос не дрогнул, это было единственное, что он ещё контролировал, но спазм в теле никуда не уходил, и пришлось просто продолжить существовать ещё какое-то время так. день тянулся слишком медленно. к восьми вечера клиентов почти не осталось. кто-то забежал за капучино с собой, кто-то за лишним эклером, но позже зал опустел. друзья ушли ещё пару часов назад — Клайд забрал с собой недоеденный маффин, Толкин кивнул на прощание, Джимми похлопал Твика по плечу и сказал: «ты хороший, держись». теперь в кофейне было только двое. Твик мыл чашки, Крейг протирал стойку. они не разговаривали — не потому, что поссорились, а потому что слова были не нужны. или потому что Крейг боялся, что если откроет рот, оттуда вылетит что-то, чего он не сможет забрать обратно. он следил за руками Твика краем глаза: бледные пальцы сжимали губку, проводили по краю кружки, ополаскивали, ставили на сушку. движения были почти механическими, но Крейг заметил, как Твик задерживается на каждой чашке чуть дольше, чем нужно — будто не хотел заканчивать. — устал? — спросил Крейг. — совсем немного, — Твик улыбнулся. улыбка вышла уставшей, но не грустной. хоть он и говорил, что никогда не устаёт, человеческий фактор у него всё же есть, и он заставляет его выглядеть сонно. — а ты? — нормально, — универсальный ответ на все случаи жизни. Твик кивнул, будто ожидал этого ответа. он выключил воду, и тишина стала гуще — теперь слышно было, как подтекает вода из крана и шуршит одежда при каждом движении. Крейг поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот день заканчивался. странно: раньше он всегда хотел, чтобы дни заканчивались. чтобы он мог лечь в кровать, закрыть глаза и перестать чувствовать. сейчас он чувствовал слишком много, и это было слишком непривычно, будто раз за разом его протыкали сотней иголок одновременно, когда Твик был слишком близко. но ему почему-то не хотелось, чтобы это прекращалось. — давай убираться, — сказал Твик, нарушая тишину. — я помою пол, если ты вынесешь мусор, — он постарался сказать это весело, но в голосе всё равно мелькали сонные нотки. — хорошо, — если вести диалог с Такером, невольно задумаешься, есть ли у него какой-то дневной лимит слов, иначе зачем он их так экономит. Крейг взял мешок с отходами и вышел на улицу. воздух был холодным и влажным — после дневной мороси осталась только сырость, которая пробиралась под куртку и инициировала мелкие мурашки. он дошёл до баков, выбросил пакет и замер на несколько секунд, глядя на тёмное небо. в городе почти не было звёзд, их закрывали тучи и фонари. Крейг подумал о том, что Твик, наверное, не знает, сколько звёзд на небе на самом деле, или сколько их не видно, или почему они мерцают. а Крейг знает и отдал бы всё за то, чтобы рассказать это всё Твику. он вернулся в кофейню. Твик уже возился со шваброй, и Крейг заметил, как его руки снова трясутся — сильнее, чем днём. может, усталость, может, что-то ещё, но Крейг не стал уточнять. — я помогу, — сказал Крейг, кидая куртку на один из уже протёртых столов. — не надо, я сам, — ответил Твик, но не спорил, когда Крейг взял швабру из его рук. их пальцы на секунду соприкоснулись; Твик отдёрнул руку первым, будто обжёгся. — извини, — сказал он; это звучало неуместно. — за что? — Крейг не понял. — не знаю, — Твик пожал плечами и отошёл к стойке. — просто извини. Крейг не стал уточнять. он молча начал мыть пол, чувствуя, как ноет спина после долгого дня; Твик расставлял стулья. они двигались синхронно, почти не глядя друг на друга, но Крейг всё равно знал, где находится Твик в каждый момент времени. это было странно: раньше ему было всё равно, кто где находится. до появления Твика. — Крейг, — сказал Твик из-за спины. — Мм? — ответил парень, не прерываясь, но внимательно слушая. — спасибо, что привёл друзей. они хорошие, — Такера умиляла такая искренность Твика порой, хотя он и старался это отрицать, но в итоге принял. — они придурки, — ответил Крейг со вздохом. — но ты их любишь, — честно заметил Твик. Крейг промолчал. Твик подошёл ближе, чтобы взять тряпку со стойки. Крейг отступил на шаг, освобождая проход. Твик шагнул вперёд. Крейг сделал ещё шаг назад, не глядя под ноги — и наступил на пустой ящик из-под чашек, который Твик забыл убрать в подсобку. мир накренился. Крейг не успел испугаться. он не успел подумать. тело сработало раньше мозга — он выбросил руку вперёд, чтобы удержать равновесие, и схватил первое, до чего дотянулся. а дотянулся он до Твика. за плечи. оба предплечья в его хватке. резко, сильно, притягивая к себе вместе с инерцией падения. на долю секунды они оказались лицом к лицу. Крейг почувствовал его дыхание — тёплое, с горьковатым привкусом кофе. увидел, как расширились зрачки, как дёрнулась верхняя губа, будто Твик хотел что-то сказать, но не успел. и руками почувствовал, как его тело сильно напряглось за считанные секунды. а потом Твик закричал. не громко. скорее всхлип — испуганный, острый, как порез, как ёжик на дороге или как внезапный кошмар. он дёрнулся, пытаясь вырваться, ударился спиной о стойку и замер, прижимая руки к груди. глаза круглые, зрачки дрожат, дыхание сбилось. — блядь, — выдохнул Крейг, всё ещё держась за край стойки. он не понял, что произошло. он просто не дал себе упасть. но Твик смотрел на него так, будто Крейг только что выпрыгнул из шкафа. три секунды, пять; Твик часто моргал, его пальцы мелко тряслись на фартуке. а потом он засмеялся. сначала тихо, всхлипом. потом громче — нервно, облегчённо, почти истерично. он закрыл лицо руками и засмеялся так, что плечи затряслись; Крейг не мог отвести взгляд. — господи, ох... — сказал он сквозь смех. — я думал, ты... ох... боже, я не знаю, что я подумал. ты просто споткнулся, о боже. он опустил руки, на глазах выступили слёзы — от смеха или от страха, Крейг не понял. лицо раскраснелось, волосы растрепались, и он улыбался — широко, по-настоящему. Крейг не двигался. он просто тупо пялился на своего коллегу, не находя слов. он стоял, вцепившись в стойку, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но не от испуга, не от бега. от того, что он всё ещё чувствовал пальцами плечи Твика. ткань рубашки, тепло под тканью, которое снова обжигало. от того, что Твик не оттолкнул его сразу, от того, что их лица были в пятнадцати сантиметрах. — ты как? — спросил Твик, всё ещё улыбаясь. — ты не ушибся? — он интересовался беззлобно, с ноткой переживания в голосе. Крейг смог только моргнуть. — нормально, — выдавил он, опять это слово, которым можно заменить миллион других. он отпустил стойку, выпрямился и отвернул голову, чувствуя, как горят его щёки, руки и вообще всё тело. чувствуя, как что-то мокрое снова шевелится внутри, как ребёнок в утробе, только это было в районе груди. руки предательски тряслись, он сунул их в карманы, чтобы Твик не видел. — ты точно в порядке? — Твик заглянул ему в лицо; его глаза обеспокоенно бегали по нему, словно искали ответ без слов. — да, — голос предательски сел, и он прокашлялся, стараясь не заглядывать в глаза напротив — боялся, что не сможет перестать смотреть. — просто... неожиданно. Твик кивнул. улыбка всё ещё не сходила с его лица, но стала тише, спокойнее; он наконец отошёл, и Такер выдохнул про себя. — я не заметил ящик, — сказал он. — прости, — его лицо было одновременно грустным и весёлым, что про себя отметил Такер. он не знал, что такое бывает, но не мог развидеть. — я тоже не заметил, — ответил Крейг. они помолчали. — домоешь пол? — спросил Твик. — домою. Твик отошёл к стойке, взял тряпку и начал протирать кофемашину. Крейг поднял ящик, убрал его в подсобку и вернулся к швабре. они больше не разговаривали до самого закрытия. тишина была другой — не спокойной, а напряжённой, будто между ними натянулась невидимая нить, которую нельзя было перерезать, но и трогать было страшно. Крейг чувствовал её спиной. когда они закончили, Твик снял фартук, повесил его на крючок и повернулся к Крейгу. его лицо выглядело печально, но не настолько, чтобы брюнет осмелился поинтересоваться. Крейг вышел. колокольчик снова брякнул, потом тишина стала полной. он дошёл до первого поворота и притормозил. сам не заметил того, как остановился за углом и стал ждать, пока выйдет Твик. потом смотрел, как он уходит; его посещали мысли о том, что это неправильно и странно. но он совсем не мог оторваться, не шевелился и старался не дышать, пока смотрел, как его коллега идёт в противоположную сторону и заворачивает за угол уже совсем безлюдной улицы. по дороге домой он думал только об одном: он мог схватиться за стойку, мог упасть на пол, но он схватился за Твика. инстинктивно. и Твик даже испугался; Крейгу было стыдно за это, но чувство стыда меркло перед чувством жажды. он ловил себя на мысли, что ему хотелось бы ещё раз споткнуться и ещё раз чуть не упасть, главное, чтобы он мог снова дотронуться до него. может, не предплечья, может, запястья, или торс, или... мысли вели его не туда, и ему пришлось остановиться и зажмуриться на секунду, чтобы убрать их из головы. он не знал, что с этим делать. подходя к дому, он совсем не ощущал прохлады морозного воздуха, разлетающегося по городу; ему наоборот было слишком жарко в куртке. зайдя домой, он не мог думать ни о чём: ни о том, как передвигаться по дому так, чтобы избегать разговора с родителями, — он просто их игнорировал или отвечал односложно; ни о том, что нужно бы принять ванну после тяжёлого рабочего дня, — но он не чувствовал тяжести. всё, что он чувствовал, это жар, охвативший всё его тело, запах, застрявший где-то в носу мелкими крупицами, и напряжение под джинсами, ноющее, старавшееся перенять на себя всё внимание владельца.