бездна бездну призывает

Гоблины и палочки: Косая Аллея — Мне было так любопытно, что я уже забежал в Косой переулок, полистал учебники и зашёл к господину Оливандеру. Фениксы правда существуют? Ой, простите, что пошёл без разрешения, но я боялся, что задержу Вас, профессор! Мы перепробовали с десяток! Больше! Представляете! Он отложил мою, я пытался накопить, но магловских денег вряд ли хватит на палочку.       — Ничего. Для вас выделили деньги, — Дамблдор отдаёт такой же мешочек, что и Тому.              АН сразу прячет его за горло рубашки, и тот проваливается в секретный карман у подмышки, сделанный Гарри, чтобы всегда можно было прижать руки к себе при избиении и ничего не выпало, — а свои сохрани и копи.              — Спасибо, — усмехается АН, стараясь звучать благодарно и беззлобно, — но я заработал не так много, чтобы их можно было копить. Даже гоблин Сукмир сказал, что «камень и то дороже стоит».              — Смотря какой камень, Гарри, — улыбается Дамблдор, заходя в Дырявый Котёл и тепло здороваясь с ведьмами и волшебниками внутри.       

Пока никто не смотрит, Том толкает в бок АН. Том уже давно пожалел, что не смог убежать один, но сейчас его интересовало другое: как выглядят гоблины и фениксы.       Гарри отпрянул. Его негласный девиз: «не подходи к Тому Реддлу».              Поэтому Гарри делает шаг в сторону.              — Веди меня к гоблинам, — приказывает Том, приближаясь и лишая АН личного пространства.              АН поворачивается на профессора, собираясь окликнуть его, но Том резко наступает ему на ногу. — Тише, ему надоело тебя слушать. Смотри, он занят разговором, нам велели идти.              — А. Да, — растерянно бормочет АН. — Точно. Что это я, он популярный человек…              — Соберись, — шипит Том, впиваясь ногтями в предплечье АН, грубо толкая его к выходу.              На заднем дворике, рядом с мусорными баками, АН нервно отсчитывает кирпичи:              — Раз, два, три… — Он закрывает глаза, выдыхает, хлопает в ладоши, быстро оборачивается, касается облизанным кончиком указательного пальца определённого кирпича и трижды тыкает в него подушечкой, сосредоточив магию.              Том едва сдерживает презрительную усмешку, пока стена не затряслась и не раздвинулась, образуя арку. Скрыв удивление под маской равнодушия, Том запоминает не во зло придуманные Гарри «для духа волшебства» и разбавления серости, которую Том ненавидит, телодвижения. Хотя глупая театральность АН раздражает, механизм открытия ценен.              Была бы воля Гарри, при открытии прохода пархали бы алые бабочки, распускались блестящие прозрачные лилии и падали снежинки-звёздочки.              Что-то вроде.              Возможно, ещё белые голуби и зайцы должны разлетаться и разбегаться.       

— Где гоблины?       — Вон там, — бросает АН, машинально вытирая палец об рубашку и указывая в глубь переулка. — Гринготтс. Такой огромный и богатый! — Гарри хочет добавить что-то ещё, но замолкает, вспоминая правило №2:              Правило №2. «Не разговаривать с Томом Реддлом».              НО:              Правило №2.1. «Не игнорировать приказы Тома Реддла».              Том сжимает губы и направляется к зданию банка широким уверенным шагом. Гарри с облегчением провожает его взглядом. Идти с Томом, ещё и к гоблинам? Ни за что. Пусть сам разбирается, что награбленное из карманов наверняка пропадет при входе в банк.              В приюте боятся многих: миссис Коул, банду «Ножи»… и Тома — по возрастанию ужаса. Том для приютских — живой антихрист, о котором вещает пастор. И вера в это самой миссис Коул, и то, что даже «Ножи» его избегали, лишь подогревали страх. Легенда о забравшем Тома, но умершем Роберте добавляла мрачных красок.              Да, Том Реддл гений.              Но он никогда не выказывал желания дружить хоть с кем-то, а Гарри твёрдо надеялся найти в новой Школе талантливых и, главное, нормальных друзей.              Вроде Дамблдора, который колдует без палочки и слишком вежлив, чтобы прогнать их. Обычно Гарри чувствовал, когда надоедал, потому что в приюте ты всегда будешь раздражать кого-то. Или… Том просто самый большой в мире лжец, хотя раньше никогда не врал Гарри прямо.              Так может, это первый раз?              Том умён и самостоятелен, поэтому его решение сбежать объяснимо. А Гарри не хотел показывать свою палочку никому, поэтому всё сложилось лучше некуда.       

Пока Том разглядывал гоблинов, Гарри вернулся к господину Оливандеру за своей одиннадцатидюймовой палочкой из остролиста с сердцевиной из пера феникса. Дамблдор подходит к магазину палочек, уже когда Гарри ведёт разговор с новым знакомым. Шатен в очках с янтарной цепочкой элегантно машет на прощание и вежливо приветствует профессора, явно узнавая его, что пробуждает интерес Дамблдора: как выходец из приюта мог разговориться с кем-то из знатных семей.       Мальчик в кофейной клетчатой мантии и пелерине скрывается в толпе, а Гарри с профессором направляются за котлом — у Гарри скоро перестанет хватать места в карманах и тайниках, — пока Гарри рассказывает о том, как успел познакомиться с сиреной.              — Он сказал, что он сирена. Я, конечно, не поверил.              Дамблдор усмехается, ничуть не смутившись кратковременной пропажей учеников, ожидая что-то подобное от нетерпеливого Тома и наивного Гарри, поэтому даже не начинает с упрёков:              — Отчего же? — поддерживая детскую непосредственность, удивляется Дамблдор.              — У сирен есть хвосты, а у него даже чешуи нет.              — Я уверен, — парирует Дамблдор, — это Серин Селвин, а не сирена. Он в следующем году поступит в Хогвартс. Ему должно исполниться одиннадцать в сентябре, поэтому он, видимо, уже подыскивает палочку для себя.              Гарри покраснел, осознав, что перепутал имя с названием существа:              — Вы, конечно, правы, сэр.              Колокольчик над дверью "Магазина Котлов" прозвенел, и они зашли внутрь.       

А Том тем временем в упор рассматривает гоблина за прилавком: его крючковатый нос, длинные уши, острые зубцы, узкие щёлочки совершенно чёрных глаз и морщинистую серо-зелёную кожу. Взгляд Тома был настолько пристальным и бесцеремонным, что даже невозмутимый гоблин начал ёрзать. Тома дико тянуло дёрнуть за нос, потрогать уши, проверить остроту зубов...       Внутри бушует восторг. Никогда ещё он не чувствовал такого подъёма, такого приятного копошения в груди, словно тёплый тяжёлый петролеум начинает разливаться, создавая мягкие приливы: воздух тут насыщен магией. Магией, которую АН впитал в себя раньше Тома. Это единственное омрачало восторг. Зато теперь нет ни надоедливого мальчишки, ни старика, ведущего себя как ребёнок и обращающегося с Томом как с ребёнком. Свобода. Безграничное личное пространство и воздух, густой от энергии.              Опять вторгаются в личное пространство. Опять его нарушают. Его дёргают за поношенную и вылинявшую, залатанную рубашку и вежливо, но твёрдо просят уйти. Теперь нужно купить палочку, чтобы также иметь возможность заставить уйти любого. Гоблинов, к примеру. Почему они не сидят в своих подземельях? Почему даже они живут в мире магов, когда сам Том узнал о нём лишь пару дней назад?        И трудно признавать, но АН прав — Оливандер действительно возится долго.       — Невероятно, — восклицает Оливандер, чувствуя покалывание в плечах от лёгкого давления магии, а в воздухе звучит тихий свист, когда Том берёт в руки тисовую палочку, — только что заходил мальчик, забирать оставленную палочку... Палочку-сестру… Удивительное совпадение! Буквально пару минут назад! Феникс Дамблдора дал всего два пера за последние годы, и одно досталось Вашему тису, мистер Риддл, а второе…              — Дай мне другую, — холодно требует Том, ощущая, как магия палочки льнёт к его собственной, шепча о могуществе.              Моментально прочитав повелительные нотки в голосе Тома, Оливандер дрогнул и напрягся, опуская взгляд на тис в худой детской руке.              — Я не… не могу. Это не Вы, а палочка выбирает волшебника, мистер Риддл, — Оливандер качает головой, по мнению Тома, приводя ужасно глупый аргумент. — Без своей палочки волшебник, как эльф без хозяина. И вряд ли вы найдёте палочку, что подойдёт вам лучше, чем тисовая. Она жаждет служить властному хозяину, — довод получше. — Она увидела в вас величие, а вы просто хотите её заменить?! — старался убедить старик.              — А феникс? — перебивает Том, пальцы его сжимаются на палочке. — Его перо даст мне силу?              Как змея льнёт к теплоте, Том чувствует необходимость находиться в свете солнца.              — Перья феникса помогают развить потенциал магии и достичь необычной силы. Палочки с такой сердцевиной своенравны, но невероятно преданны истинному хозяину. Вряд ли я смогу продать её кому-то ещё, раз она уже отозвалась на вас, — заключил Оливандер.              «Значит, палочка АН — сестра моей. Он уже забрал её… — мысль пронзает Тома ледяным шипом зависти. — Тогда я просто сломаю её», — решает он мгновенно.              Неважно, у АН она или нет. Сломать. Он всё равно не достоин её.              А потом… завоевать мир. И этих дураков тоже.