Тайны производства

Книгу Дэвид не читал, но обрадовался, что его пригласили на кастинг на роль демона Кроули. В принципе, хватило пары глав, чтобы понять, как именно нужно было бы сыграть этого персонажа, чтобы и Нилу понравилось, и ныне покойному Терри не было стыдно за свое детище. Так же хорошей новостью стало и то, что роль ангела Азирафеля уже отдали Майклу Шину, старому знакомому, который хоть и перебрался в Штаты поближе к дочери и Голливуду, но все же в душе остался гордым валлийцем и предельно простым парнем в среде актеров. И вот, получив роль Кроули, не особо и выложившись на пробах просто потому, что в этой роли Дэвид был стопроцентно уверен, он вышел на натурные съемки, пока в павильоне снимали сцену и дорабатывали компьютерной графикой явления Змея Еве и внутреннее наполнение райского сада. Там он был не нужен, зато его с распростертыми руками ждали рядом с Майклом. Дэвид особо никогда не задумывался о том, был ли он любимчиком судьбы или был ею проклят, но в себе он сомневался всегда. Даже ему, профессиональному актеру, не все давалось так уж легко, чтобы можно было расслабиться и плыть по течению славы. Публичной персоне сомнения были тоже нужны и даже в чем-то важны. Например, роль Ричарда III даже Дэвиду казалась крайне слабой. Конечно, он играл спектакли, каждый раз выкладывался, как мог, но тот же датский принц казался ему и критикам куда более убедительным, чем Ричард. И хотя пик славы пришелся на «Доктора Кто», сам Дэвид любил почти все свои роли. И очаровательного непосредственного Кемпбелла Бейна, и романтичного Казанову, и крошечную роль Барти Крауча-младшего, и Килгрейва, и Питера Винсента, и даже Гамлета, но звездной ролью все-таки был Доктор Кто, Десятый Доктор, если точнее, в котором Дэвид разве только наизнанку не вывернулся, чтобы отличиться от всех предыдущих. Он был несуразным, глупым, умным, трусливым, смелым, страдающим и даже влюбленным инопланетянином, так что роль демона в сериале про дружбу, сотрудничество и соперничество могла добавить в общую копилку еще одну золотую звездочку и заново влюбить в себя весь мир. В конце концов, сотрудничать с Шином было бы интересно. Майкл обладал какой-то неземной притягательностью буквально во всем, что делал. А тут, когда нужно было бы играть двух заклятых друзей, делать это с таким актером, как Майкл, было бы сплошным удовольствием. Ну, и не последнюю роль сыграл легкий характер Майкла, его доброжелательность и улыбчивость всем и вся... Конечно, никто бы не посмел упрекнуть самого Дэвида в том, что он был мрачнее черной тучи – скорее, наоборот, о чем не уставали сообщать коллеги по съемкам и все до единого партнеры по комик-конам, а уж в животном магнетизме не раз убеждался даже Джон Барроумен – талантливейший актер, артист, просто красивейший мужчина, по которому сохли и девочки, и мальчики почти всех возрастов. Что и говорить, если уж Дэвид, ни разу в кадре «Казановы» не встретившийся с Питером О`Тулом, уже на премьере получил от мэтра похвалу за мастерство – это стоило того, чтобы жить, творить и радовать зрителей. В этот раз Дэвид собирался серьезно оторваться на роли демона так, как видел Нил, как видел сам Дэвид, как писал Терри, и даже как бы крайне не хотели видеть ярые ортодоксы христианства. А уж эти-то точно начали бы писать петиции всем подряд, чтобы богохульный сериал про идеализацию сатанизма в целом и Антихриста в частности вообще запретили. Но если это не прокатило с «Ангелами и демонами» Брауна, с его же «Кодом да Винчи», британский сериал про милую дружбу ангела и демона могли бы просто не заметить. Хотя лично для Дэвида сериал имел ценность почти на сто процентов только из-за Майкла, от которого в роли ангела было бы не оторвать глаз. Дэвид вполне мог залипать на чем угодно, хоть на груди партнерши по съемкам, хоть на собственных фантазиях, если нужно было играть любовь с кем-то, кто не вызывал даже интереса, но к Майклу это не относилось ни коим боком. На Майкла Дэвид готов был залипать чисто по-мужски, исключительно интересуясь его умением быть хамелеоном. И, выйдя на площадку, где уже ставили свет, готовили камеры и стряхивали пудру с кистей, Дэвид первым делом залип на ногах Майкла. В голову сразу пришла какая-то странная, явно случайно залетевшая туда мысль о том, что Кроули-Змей точно не удержался бы от желания потрогать жалом эти ножки, а если уж без лишних купюр – попросту заполз бы к ангелу под тогу, чтобы… ну, чтобы просто обвить его тело, если уж сериал и книга были для семейного просмотра. Но Гейман планировал пустить Змея исключительно вверх по стене, и Дэвид даже не захотел думать о всех законах физики, которые, видимо, к демонам отношения не имели, а потом сразу трансформировать нарисованную рептилию в реального актера, так что самому Дэвиду, пока Майкл терпеливо стоял на площадке и задумчиво смотрел вдаль, где пока еще ничего не было, делать было нечего. Разве что откровенно залипать на босые ноги напарника и предаваться грязным мыслишкам. Быть и работать в Англии было проще, чем даже в Штатах. Англичане не видели ничего особенного в обнаженке, запросто могли раздеться и в спектаклях, и перед камерой, так что уже на стадии театральных курсов можно было попрощаться со стеснением и ориентацией. В этой стране, храни Господь ее и королеву, мужчины-актеры целовались с другими мужчинами-актерами при приветствии, при прощании и просто так от переизбытка чувств, причем никто из зрителей, да и актеров тоже, не видел в этом никакого подтекста, как в тех же Штатах. И, стоя чуть дальше съемочной площадки и разглядывая Майкла Шина со спины, Дэвид почему-то не мог отделаться от желания подурачиться и с Майклом. Но, увы, мечты прервал Нил, подзывая второго ведущего актера на площадку. - Не имею представления, как мне на тебя смотреть, - произнес Дэвид, встав рядом, чтобы режиссер оценил общую картинку и будущие компьютерные изменения с крыльями обоих. – С интересом, с презрением, с любовью? - Ну, не так сразу, - улыбнулся Майкл, продолжая сохранять маску ангела. - Никогда не думал, что играть демона будет так сложно, - признался Дэвид, любуясь им в профиль. - Меня радует уже то, что Нил клятвенно заверил меня в том, что обнаженки не будет, - ответил Майкл, повернув голову и расслабив плечи. – Поверь, самое сложное – когда твоя дочь-подросток говорит, что гуглит тебя голым. Так что после такого не страшно сыграть даже эксгибициониста минут на девяносто. Дэвид усмехнулся, представив Лили Мо Шин набирающей в поисковике «голый Майкл Шин». - ШоуТайм дал зеленый свет еще со времен «Близких друзей», - заметил он. – И заметь, в кадре практически ничего не было видно, но сериал едва не скатывался в откровенное порно. Так что даже «Мастера секса» того же канала вызвали чуть меньше споров. Но тебя не гуглил только ленивый. Майкл тихо засмеялся. - Только не говори, что и Гейман. - Насчет него не знаю, но Джорджии пришлось сделать внушение, потому что она готова была пересматривать особо сочные эпизоды снова и снова, - усмехнулся Дэвид, после чего, выждав драматическую паузу, добавил: - Хотя я ее понимаю. Сам занимался тем же, пока она не видела. Майкл улыбнулся так широко, что Дэвид не выдержал и прыснул смешком. - Ты читал весь сценарий? – через пару мгновений поинтересовался Майкл. – Ты, я, первая встреча под дождем. - Романтика, - восхитился Дэвид, попытавшись кокетливо похлопать ресницами. - Не совсем, - возразил Майкл. – Ангел для Кроули просто интересный объект, новый знакомый, хоть и демон, но вот Кроули для ангела что-то большее уже сразу. Тебе не кажется, что это даже не совсем история злейшей дружбы, сколько история очень долгой трепетной любви? Потому что я, когда читал книгу, думал только о том, что просто так ангел и демон кружить столько времени друг вокруг друга не стали бы, не имея определенных намерений в будущем. Они встречались раз за разом, снова и снова, потом даже заключили Соглашение, помогали друг другу. - Хочешь сказать, Азирафель влюбился в Кроули, только его увидев? – задумался Дэвид, чувствуя, что его самого уже как-то непонятно повело в сторону ангелоподобного Майкла, чего прежде не было ни с одним актером, включая и Барроумена. - Возможно, мой дорогой, - с какой-то новой, типично ангельской нежной интонацией ответил Майкл, так взглянув на напарника, что у того пересохло во рту. – Если Нил пообещал, что в кадре мы не будем друг друга лапать, целоваться, обниматься, раздеваться – я буду изображать безнадежно влюбленного романтика, который недостаточно смел, чтобы перечить небесному начальству и плюнуть на стереотипы, что ангелы демонов не любят, потому что демоны – падшие. - Кроули не пал, - поправил Дэвид. – Он тихонечко спустился по наклонной. И я читал, конечно, и книгу, и сценарий, но в моем видении Кроули скорее ищет дружбы, чем любви. - В этом с тобой не согласятся миллионы фанфикрайтеров мира, - покачал головой Майкл, чем удивил напарника. - Ты читал фанфики? - Не поверишь, но когда у тебя есть ребенок-подросток, приходится интересоваться тем, что этому ребенку интересно. Лили взахлеб читала фанфики по «Сумеркам», а вот я подсел на «Благие знамения». - По книге? - Пока что. Но я уверен, что после выхода сериала будут писать не только про ангела и демона, но и про тебя со мной. И далеко не истории нежной дружбы. И я бы с удовольствием почитал что-нибудь особо пикантное. Дэвид повел плечами и встряхнулся всем телом, чтобы расслабить все мышцы. В принципе, о фанфикшене, а также о том, как и где найти кадры с голыми актерами, не знали только младенцы и люди без интернета. А поскольку у Дэвида теперь уже был сын-подросток и молодая активная в Сети жена, которая была не против восхваления мужа, как секс-символа, и даже являлась его первой фанаткой, Дэвид влился в мир слеша, гета и фемслеша, как в родной мир театра и кино. Заодно и узнал, что фанаты слешат его же персонажей между собой, хотя в его представлении Доктор Кто плохо бы сочетался с тем же Килгрейвом или Алеком Харди. Впрочем, если уж слешить, Дэвид благословил бы парочку из Карлайла и Харди, как двух копов с одинаковыми интересами, если б только первый не начал в ответственный момент петь или есть мороженое, а второй – нудеть о том, как он ненавидит любое место, где оказывался по работе. - Знаешь, я тут подумал, что ты смог бы играть обе роли, - произнес Дэвид, представив в слеше Люциана и Аро, которые в пух и прах бы сперва разодрались, поскольку были оборотнем и вампиром – заклятыми врагами, а потом бы занялись возмутительно горячим сексом, кусая друг друга на пике страсти, и Азирафеля, которого еще пока не существовало, и, например, доктора Мастерса в шестидесятых, когда бы ангел пришел на прием к сексологу с предложением научить его сексу. И все бы ничего, вот только представлять такое перед началом съемок явно не стоило, потому что тога хоть и была просторной, давать зрителям и касту повод для раздумий выпуклостями там, где не нужно, не следовало. Дэвид вообще как-то сомневался в том, что у демона и ангела было, чему оттопыриваться. Судя по книге, они могли менять пол по желанию, а какими-то частями тел пользовались либо крайне редко, либо вообще никогда. И что-то подсказывало, что ангел своим телом даже не интересовался. - О-о-о, - протянул Майкл польщенно и совсем немного возмущенно. – Это было бы немного слишком. - Не знаю ни одного человека в моем окружении, кто бы не стирал пальцы на твоего Люциана, - признался Дэвид, наклонившись к уху Майкла. – И ни одного, кто бы не пересматривал работу про Билла Мастерса. - Лестно, Дэвид, - довольно покивал Майкл. – Но для Кроули меня многовато. Кроули – это ты, а я лучше побуду пухленьким ангелочком. Дэвид почти физически ощутил сгущение воздуха вокруг, как будто оба вдруг попали в некий пузырь. Майкл в жизни был практически живым ангелом, щедрым, добрым, заботливым, но в гриме он как будто стал настоящим ангелом, состоящим из света и любви ко всему живому и даже не совсем живому. Дэвид как наяву увидел и пухленькие ладошки, и мягкий животик, и эти нежные интонации в обращении, и даже мягкость взгляда. Майкл Шин по праву мог зваться ярчайшей звездой современности из-за его умения быть дьявольски ангельским человеком. - У меня от тебя мурашки, - с придыханием признался Дэвид. – Мне нравятся мурашки. Обожаю мурашки. Я фанат мурашек, - продолжил он, подражая Кроули, каким он его видел в воображении. - Ты такой милый, - поддержал его уже ангел Азирафель, выглянувший из-под маски Майкла Шина для проверки своих ангельских чар. - Я не милый, - тут же зашипел такой же проклюнувшийся Кроули. – Не смей называть меня милым. Я не потерплю… - Все готовы? – раздался голос Геймана. - Что ж… - Майкл сделал паузу, чтобы чуть приподнять брови. – Добро пожаловать в Конец Света. И в миг, когда Дэвид снова вернул контроль над резвившимся внутренним демоном, случилось что-то необъяснимое – у него и у Майкла вдруг выросли огромные крылья… …которые, как еще через миг подумал Дэвид, ему просто померещились. Что поделать, бурное актерское воображение проделывало еще и не такие финты. Майкл, как показалось Дэвиду, еще секунду назад испугавшийся чего-то, чего даже не было, снова преспокойно смотрел вдаль задумчивым взглядом своего персонажа, а Дэвид… Дэвид ощущал внутри что-то как будто инородное, как какую-то песчинку размером с микрон. И это что-то хотело быть к Майклу как можно ближе. Или… или оно буквально жаждало Майкла. Или даже не совсем Майкла, а, скорее, Азирафеля, которым тот стал. Или все-таки Майкла, но так яростно, что Дэвиду на миг стало страшно. Он был вполне гетеросексуальным человеком, несмотря на легкость поцелуев с мужчинами, но Майкл сиял слишком ярко и слишком сильно притягивал к себе, чтобы можно было просто прикрыть глаза или отвернуться от этого света. И хорошо еще, что змеиные линзы не давали свободы выражений взгляду, потому что Майклу хватило бы секунды, чтобы понять, что его напарник, кажется, сошел с ума. Но Нил прервал все фантазии, распорядился выставить свет заново, проверить аппаратуру, одернуть обоим актерам тоги, чуть добавить ветра, чтобы подолы не висели тряпками, и скомандовал начать съемки.