Jazz.

С трудом оторвав взгляд от совершенного произведения технического искусства, Ким Докча кивнул Ю Сан А и Ли Хенсон в сторону автобуса и сам последовал за ними. Хан Суен, отвлеченная видом автомобиля незнакомца, с опозданием протянула Ким Докча где-то найденную тряпку, чтобы вытереть руки. Ровный гул приборной панели наполнил салон приятной вибрацией. Старое водительское сиденье, продавленное чужим весом, легко прогнулось под Ким Докча. Он поправил зеркала и заметил, как из закусочной в их сторону бежит взмыленный и разозленный мистер Чо. — Не планируете подождать его? — спросил всё тот же красивый мужчина. Клянусь всеми богами,он бы мог дать 3 пощечины Ю Джунхеку. Его темные глаза проследили за уверенными движениями Ким Докча в кресле водителя, а потом за грузной фигурой, бегущей в их сторону. — Нет. Думаю, он вполне сможет сам найти транспорт, улыбнувшись пару раз кому-то на дороге. А мы спешим. Ким Докча нажал на газ и тронулся с места, не желая выслушивать то, что мог сказать этот незнакомец. Он и мистер Чо остались позади. Салон наполнил веселый смех девушек. Со всех сторон послышались восторженные реплики: — Ты умеешь водить! — Это так здорово! — Я всегда мечтала тоже научиться водить. — Вы видели лицо этого водителя? Как же он разозлился, когда увидел, что ты смогла починить автобус! Ю Сан А взглянула в сторону Ким Докча, а потом спокойно спросила: — А права у тебя с собой? — Возможно, я оставила их в Чикаго, но не волнуйся, я прекрасный водитель. Ли Хёнсон рассмеялся и с восхищением взглянул в его сторону: — Я почему-то даже не сомневаюсь. –…Надеюсь, удача улыбнется нам, — пробормотала Ю Сан А, — и нас не остановят полицейские. *** Страх пеленой застилал глаза и путал мысли. Сердце колотилось как бешеное, а горло сжималось в спазмах ужаса. Любое возможное оправдание испарялось под взглядом темно-пурпурно холодных глаз. — Простите меня, сэр. Вы все не так поняли! — Значит, я не прав и ты не подстроил поломку автобуса? — Я… я… — И не планировал связаться со своим сообщником в надежде поживиться за чужой счет? — Пожалуйста, сэр… — Жадность ослепляет, Чо. Видимо ты забыл об этом. *** Наконец-то они приехали. Перед глазами возник отель, словно роскошный оазис посреди пустыни. Вдоль белого песчаного берега Атлантического океана раскинулось белоснежное здание с высокими шпилями башен, широкими двустворчатыми окнами, балконами и ажурными балюстрадами. Идеально подстриженный зеленый газон тянулся вдоль всей дороги и уходил за горизонт. Пальмы и фруктовые деревья ровными рядами опоясывали всю территорию отеля, создавая симметричный узор и аккуратный благородный вид. Каменная дорожка вилась между яркой зеленью, пойманная в тиски четко выверенной системы, созданной множеством рабочих рук. Яркое полуденное солнце отражалось от стен, почти ослепляя тех, кто слишком долго смотрел на здание отеля. Как будто бы безмолвно говоря: «Можете смотреть, но цена за это будет высока». Ким Докча остановил автобус у подъездной дорожки. Расторопный беллбой приблизился, готовый помочь девушкам выйти. Другие работники отеля подошли с другой стороны, чтобы взять чемоданы и инструменты. Ким Докча хотел надеть перчатки, но неожиданно в кармане их не оказалось. Он нахмурился, осмотрел водительское место, но и там их не было. Пришлось выходить из автобуса с обнаженными руками. Когда Докча взялся за протянутую беллбоем руку, то заметил, с каким недоумением юноша взглянул на его ладонь. Она была не только обнажена, но и покрыта темными нестершимся разводами масла, а под ногтями черными мазками выделялась копоть. Двери отеля больше напоминали врата в рай — по крайней мере, как их представляли многие люди. Широкие, украшенные вырезанными из дерева цветами и разными животными, они завораживали своей красотой и проработанностью деталей. Стойка регистрации оказалась так же красива и дорога на вид. Красное, отполированное до зеркального блеска, дерево и золотые вставки, наверняка из настоящего золота, притягивали. За ней стоял и доброжелательно улыбался высокий светловолосый мужчина в идеально отглаженной униформе. На самом деле все работники, которых Ким Дока успел заметить, были аккуратно одеты и причесаны. Их светлые лица демонстрировали полное участие и вышколенную профессиональную подготовку. Ли Хёнсон кивнул девушкам в сторону небольших диванов, а сам направился к стойке, чтобы зарегистрировать их. Несколько минут в ожидании прошли в мгновение ока. Ключи от номеров были быстро выданы, и вся труппа собралась, чтобы подняться на свой этаж. Один из служащих отеля заметил, что Ким Докча держит футляр, и с мальчишеским рвением в глазах приблизился, желая забрать инструмент, но Докча качнул головой и произнес: — Нет, спасибо, я сама. Мальчик смущенно зарделся, но быстро кивнул. — Тогда я возьму ваш багаж, мисс! Донесу до номера, — быстро протараторил он и схватил чемодан. Ким Докча вопросительно посмотрел в сторону Хан Суен, которая все еще сидела на диванчике. Та махнула рукой. — Иди, я чуть попозже подойду. — Хорошо. Задержав взгляд на подруге, Ким Докча и мальчик направились к лифту, чтобы подняться на нужный этаж. Там уже толпились девушки с собственным багажом. Они рассматривали номера и весело переговаривались друг с другом. Комната Ли Сольхва оказалась напротив комнаты Ким Докча и Хан Суен. Она уже скинула туфли и выглядывала из-за открытой двери. Увидев его, улыбнулась и помахала рукой: — Ким Сон-а, быстрее заходи! Комната замечательная, а вид еще лучше! Номер и правда был замечательным. Две кровати, заправленные хрустящими белыми простынями, мебель из темного дерева, широкое окно во всю стену с видом на пляж и океан, светлые стены и своя собственная ванная комната. Осмотревшись, Ким Докча открыл сумочку и достал пару банкнот. — Спасибо, вот твои чаевые. — Благодарю, мисс! — мальчик широко улыбнулся, слегка поклонился и пружинистой походкой направился к двери. — И еще, можешь принести немного льда, пожалуйста? — Да, конечно! — быстро кивнув, мальчик выбежал из комнаты. Закрыв дверь на замок, Докча сел на кровать, положил рядом с собой футляр и глубоко, длинно выдохнул. Это был не самый тяжелый день в его жизни, но столь утомительный и напряженный впервые за долгое время. Откинувшись на спину, он прикрыл глаза и пару минут просто лежал, позволив себе абстрагироваться от реальности и забыться в мягкости матраса и аромате чистых простыней. Не открывая глаз, Докча скользнул рукой по шероховатой поверхности футляра. Пальцы обвели неровности, зацепились за царапины и провели вдоль них до самого конца. Каждый изъян и потертость рассказывали историю взросления, побед и неудач, авантюр и приключений. Всё то, что составляло жизнь юноши по имени Ким Докча. Докча сел и бережным движением открыл футляр. Медленно провел кончиками пальцев по грифу контрабаса, от головки до деки, слегка задевая струны. Несмотря на прошедшие годы, инструмент был в прекрасном состоянии, благодаря опытным рукам мастеров, чью работу он всегда оплачивал не торгуясь. Суен часто ворчала на него за то, что он спускает почти все заработанные деньги на инструмент или книги. Но Хан Суен не понимала, что для Докча контрабас — это нечто большее, чем просто музыкальный инструмент, которым можно зарабатывать себе на жизнь. Когда-то он принадлежал его матери. В памяти до сих пор сохранились воспоминания о вечерах, когда она играл для него после того как отец опять уходил выпивать. Это были самые драгоценные воспоминания. Его глаза нашли крышку футляра. Там, скрытый бордовой подкладкой, был спрятан тайный карман, о котором мог знать только владелец. Ким Дочка мягко надавил на знакомый шов и осторожно достал оттуда фотографию его матери — единственную, что у него осталась.