« Там, где драконы дышат жасмином»

Рико проснулась от тепла. Оно окружало её со всех сторон — не обжигающее, не сухое, а мягкое, как одеяло из шерсти, нагретое на солнце. Она открыла глаза и сначала не поняла, где находится. Каменный свод над головой, масляные лампы, которые уже почти догорели, и золотистая стена, которая медленно поднималась и опускалась в такт глубокому дыханию. Стена. Это был не камень. Это был дракон. Рико осторожно приподнялась на локте. Лун лежал, свернувшись кольцами, и его огромный бок вздымался ровно и спокойно. Чешуя в утренних лучах, пробивающихся сквозь щели грота, отливала багрянцем и медью. Дракон спал — и во сне напоминал котёнка. Рядом, на ворохе одеял, всё ещё посапывал Зуко. Корона сбилась на затылок, длинные волосы разметались по каменному полу, одна рука свесилась вниз, пальцы почти касались чешуи дракона. Лорд Огня, повелитель Нации, выглядел сейчас как уставший мальчишка, который наконец-то позволил себе отдохнуть. Рико улыбнулась. Выбралась из-под одеяла, стараясь не шуметь, и на цыпочках подошла к дракону. Он приоткрыл один глаз — янтарный, с вертикальным зрачком. Посмотрел на неё с ленивым любопытством. — Доброе утро, — прошептала Рико. Дракон выдохнул струю тёплого воздуха ей в лицо — пахло дымом. Потом снова закрыл глаз. Она присела рядом на корточки, положила ладонь на его бок. Чешуя была тёплой, ровной, и под ней глухо билось огромное сердце — не быстрее, чем у человека, но гораздо мощнее. «Я прикоснулась к живому дракону», — подумала Рико. — «И теперь не знаю, смогу ли уехать». Завтракали они втроём — Рико, Зуко и дракон. Ему полагалась большая туша мяса (сегодня — оленя, подогретого до состояния парного), которую Зуко зажарил собственным огнём прямо на месте. Рико помогала разрезать, подавать куски, при этом уворачиваясь от благодарных драконьих плевков дымом. — Он тебя уже принял, — заметил Зуко, жуя свой рис. — Обычно чужих не подпускает к еде. — А я не чужая, — ответила Рико, погладив дракона по носу. — Мы знакомы целую ночь. Золотой цветок фыркнул и лизнул её в щёку — шершаво, горячо. — Видишь, — усмехнулся Зуко. — Кажется, ты ему больше нравишься, чем я. Они позавтракали, привели грот в порядок (Рико подметала, Зуко менял подстилку), и наконец, когда дракон свернулся для послеобеденного сна, вышли в сад. День был тёплым, солнечным. Жасмин цвёл так буйно, что воздух казался сладким. Они сели на скамью у фонтана — ту самую, где когда-то играли детьми. Долго молчали, глядя на воду. — Зуко, — сказала Рико наконец. — Я должна тебе кое-что сказать. Он повернул голову, поднял бровь. — Я собиралась уехать. Сразу, как увижу тебя. Попрощаться, поклониться памяти Лу Тена и отправиться дальше. Зуко помолчал, потом кивнул. — Я догадывался. — Но теперь… — Рико вздохнула — Теперь я не могу. Там, в гроте — живой дракон. Я искала его семь лет. Я перерыла все библиотеки, изучила все карты. И вот он здесь. Я не могу просто взять и уйти, не изучив его. — Изучить? — переспросил Зуко. — Да. Я хочу написать научную работу. О драконах. О повадках, рационе, связи с огнём. Никто в мире сейчас не имеет доступа к живому дракону. Я могу сделать то, что не удавалось учёным сто лет. Она говорила горячо, жестикулируя, и глаза её горели тем самым огнём, который Зуко помнил с детства — когда она спорила о книгах, когда кричала, что драконы не вымерли. Он улыбнулся. — То есть ты просишь разрешения остаться во дворце на неопределённое время, чтобы писать заметки о Золотом драконе? — Да, — выдохнула Рико. — Пожалуйста. Зуко откинулся на спинку скамьи, заложил руки за голову. — Знаешь, Рико, я думал, что после войны мои дни будут состоять только из совещаний, налогов и ссор министров. Серые будни, никакой радости. — И? — И тут появляешься ты. С просьбой остаться. — Он повернул голову, посмотрел на неё с мягкой иронией. — Хоть кто-то разбавит мои серые будни. Оставайся. Конечно, оставайся. — Правда? — Рико не поверила своим ушам. — Правда. Но с условиями. — Какими? — Ты докладываешь мне о своих успехах раз в неделю. Кормишь дракона хотя бы два раза в неделю ему нравится, когда ты рядом. — Ты докладываешь мне о своих успехах раз в неделю. Кормишь дракона хотя бы два раза в неделю ему нравится, когда ты рядом. Рико рассмеялась. — Договорились. Лорд Огня. — Зуко, — поправил он. — Для тебя — просто Зуко. Комната, которую ей выделили, находилась в восточном крыле дворца — недалеко от грота, но достаточно далеко от официальных покоев, чтобы не мешать советникам. Маленькая, светлая, с окном в сад. На столе лежали чистые свитки, перья, чернила, а на подушке — шёлковый халат, расшитый жасмином. «Подарок от ЗУКО?» — удивилась Рико, разворачивая ткань. Записка гласила: «Лорд Огня не может допустить, чтобы его гостья ходила в дорожном плаще. Комната и халат — бесплатно. Роскошь — за мой счёт». Рико усмехнулась. Зуко стал остроумнее, чем она помнила. Первые дни наблюдений пролетели как один долгий, счастливый миг. Она вставала на рассвете, бежала в грот с блокнотом и карандашом. Сидела в углу, записывая всё: как дракон просыпается (сначала открывает один глаз, потом выпускает струйку дыма, потом потягивается, как огромная кошка); как он ест (медленно, с наслаждением, иногда замирая с куском в пасти); как дышит (ровно, глубоко, и выдох теплее, чем вдох). Дракон привыкал к ней с каждым днём. Сначала просто терпел её присутствие. Позволял себя гладить. Потом начал сам подставлять голову под ладонь, когда она заходила. А через неделю, войдя в грот, Рико услышала низкое, вибрирующее урчание. — Это он от радости? — спросила она у Зуко, который пришёл проведать их. — Кажется, да. — Зуко стоял у входа, скрестив руки. — Ты первая, при ком он урчит. Драконы очень разборчивы. — Я тронута, — улыбнулась Рико и почесала дракона за рогами. Золотой цветок прикрыл глаза, урча громче. Вечерами они часто сидели втроём — Рико, Зуко и дракон. Цзинь Лун дремал, положив голову на передние лапы, а двое людей пили чай, разговаривали, вспоминали детство. — Помнишь, как ты назвала меня дураком, когда я сказал, что драконов нет? — Зуко отхлебнул из чашки. — Помню. Ты был дураком. Но исправился. — Спасибо. — Он усмехнулся. — А помнишь, как Айро учил нас играть в лото, а ты жульничала? — Я не жульничала, я просто лучше считала, чем вы. — Ты прятала фишки под скатерть. — Это стратегия. Дракон вздохнул, выпустил колечко дыма, и они оба рассмеялись. Иногда, когда Рико засиживалась допоздна, Зуко приносил одеяла и они ночевали в гроте — прямо у тёплого драконьего бока. Это стало их маленьким ритуалом: ночь, звёзды за щелями крыши, лёгкое шипение пламени в жилах дракона и тихие разговоры ни о чём. Однажды вечером — недели через две после её возвращения — они гуляли по саду. Луна висела низко, полная и жёлтая, как янтарь. Жасмин пах так сильно, что кружилась голова. Рико шла рядом с Зуко, в своём шёлковом халате, с распущенными волосами. Он был без короны, в простой тёмной тунике — почти такой же, как в детстве, только плечи шире и взгляд серьёзнее. — Зуко, — спросила она, глядя на луну. — Можно задать личный вопрос? — Задавай. — Ты встретил ту единственную? За эти годы? Зуко замедлил шаг, потом и вовсе остановился. Посмотрел на тихую воду пруда, где карпы высовывали рты, надеясь на ужин. — Не знаю, — сказал он наконец. — Есть одна… — Мей? Он удивлённо повернулся к ней. — Как ты догадалась? — Ты упоминал её в разговорах несколько раз. Всегда с особой интонацией. Как будто это имя что-то для тебя значит. Зуко вздохнул. Сел на край фонтана, провёл рукой по воде. — Мей… Мы выросли вместе. Играли в прятки, она всегда пряталась на кухне и таскала пирожки. Никогда не улыбалась, но я чувствовал… понимал её. В подростковом возрасте мне казалось, что я её люблю. — А теперь? — Теперь не знаю. — Он посмотрел на звёзды. — После изгнания я потерял её. Когда я вернулся, она помогала мне разбираться с политикой, но была холодна. Всегда отстранённая, как лёд. А потом она уехала — сказала, что устала от дворца. Сейчас она путешествует, навещает редко. Я не знаю, любит ли она меня. И не знаю, люблю ли я её до сих пор. Он замолчал. Рико села рядом, опустила руку в воду — карпы бросились врассыпную. — Ты боишься ошибиться, — тихо сказала она. — Тебя учили, что ошибка — это позор. Но любовь — не битва. В любви нельзя проиграть, если ты искренен. Просто подойди к ней, когда увидишь. Спроси. Не жди, пока она сама вернётся. Зуко усмехнулся, покачал головой. — Ты всегда была мудрее меня, Рико. Даже когда называла меня дураком. — Так и есть: ты дурак, если боишься любви. — Она легонько толкнула его плечом. — Но хороший дурак. Они улыбнулись друг другу. Луна плыла над садом, жасмин цвёл, и где-то в гроте вздохнул дракон. — Пойдём, — сказал Зуко, вставая. — Лун без нас заскучает. — Иди. Я догоню. Он ушёл, а Рико ещё немного посидела у фонтана, глядя на воду. — Мей, — прошептала она в темноту. — Если ты его действительно любишь — вернись. Он ждёт. Даже если не показывает. Она встала, отряхнула халат и пошла к гроту — туда, где её ждали дракон и тот, кто стал её семьёй. Прошли недели. Дворцовая жизнь, которая поначалу казалась Рико чужой и давящей, теперь обрела свой ритм. Она просыпалась с первыми лучами солнца, накидывала халат, завязывала волосы алой лентой и бежала в грот. Дракон обычно уже не спал — лежал, положив голову на лапы, и янтарными глазами провожал её от входа до своего бока. — Доброе утро, красавец, — говорила Рико, протягивая руку. Дракон выдыхал струю тёплого воздуха — приветствие, которое теперь стало ритуалом. Потом она гладила его морду, чесала за рогами, а он урчал — низко, глубоко, так что каменный пол вибрировал. Она записывала всё. Блокнот, подаренный Зуко (кожаная обложка, чистая бумага — роскошь, о которой она не смела мечтать в своих странствиях), уже заполнился наполовину. Тонкие карандашные наброски: драконья морда в профиль, изгиб шеи, чешуйчатый узор на лапе. Столбики наблюдений: «Просыпается всегда с левого бока. Сначала открывает правый глаз. Первый выдох — тонкая струйка дыма, пахнет серой. Когда счастлив — искры из ноздрей. Когда грустит — дым становится густым и почти не пахнет». Иногда Рико просто сидела рядом, положив ладонь на тёплую чешую, и закрывала глаза. Чувствовала, как под кожей перекатывается огонь — древний, могущественный, но совсем не страшный. Дракон дышал, и её дыхание сливалось с его. «Это не зверь, — записала она однажды вечером. — Это стихия, которая обрела душу». Зуко появлялся в гроте каждый день, но не в одно и то же время. Иногда он приходил утром, заставал Рико ещё сонной, с карандашом в руке, и молча подкладывал дров в очаг. Иногда днём, когда дракон обедал, и помогал кормить, шутя, что Рико откармливает его питомца лучше, чем он сам. Но чаще всего вечером. Они сидели втроём у драконьего бока, пили чай, который Зуко заваривал своим огнём, и разговаривали. Обо всём. О налогах (скучно), о старых генералах (ещё скучнее), о книгах (интересно) и о драконах (бесконечно интересно). Иногда было тихо. Они просто молчали, глядя на Луна, который дремал, выпуская из ноздрей медленные колечки дыма. Рико ловила себя на мысли, что эта тишина самая дорогая валюта в мире. — Знаешь, — сказал как-то Зуко, — когда я был изгнанником, мне часто снился этот грот. И дракон. Я ещё не знал, что он будет, но чувствовал: где-то есть место, где я смогу просто быть. Не Лордом Огня, не принцем-изгоем, а просто человеком. — И ты нашёл это место, — тихо ответила Рико. — Нашёл. — Он посмотрел на неё. — Спасибо, что ты здесь. Она сжала его ладонь. Дракон вздохнул во сне. Через месяц Рико сделала первое серьёзное открытие. Однажды вечером она пришла в грот расстроенная из библиотеки пришло известие, что нужный ей свиток о драконьей анатомии кто-то вывез ещё при Озае, и следы потерялись. Она села у драконьей головы, обхватила колени и уставилась в пол. — Глупо, — прошептала она. — Я искала тебя семь лет, а расстраиваюсь из-за какой-то бумажки. Дракон открыл глаза, посмотрел на неё. Потом осторожно ткнулся носом в её плечо и из ноздрей вылетели маленькие искры. Не обжигающие, тёплые, как звёздочки. Они кружились в воздухе, падали на её волосы, на плечи, таяли, не оставляя следов. Рико замерла. — Ты… ты чувствуешь мою грусть? — спросила она шёпотом. Дракон моргнул. Потом снова выдохнул искры — уже больше, ярче. Они заплясали в воздухе, как светлячки, осветили грот золотистым сиянием. Рико схватила блокнот, дрожащими пальцами начала писать: «Дракон реагирует на эмоциональное состояние человека. При грусти — выпускает искры, не причиняющие вреда. Возможно, так он пытается утешить». Она писала, а он лежал, положив голову на лапы, и янтарные глаза смотрели на неё с чем-то, похожим на нежность. Когда Зуко пришёл вечером, Рико набросилась на него с порога: — Он искрит! Когда мне грустно! — Знаю, — спокойно ответил Зуко. — Он всегда так делает. Я просто не говорил, хотел, чтобы ты сама заметила. — И ты молчал?! — Ты учёный. Учёные должны сами делать открытия. Она хотела рассердиться, но не смогла — рассмеялась. Дракон издал низкое урчание, похожее на смех. Зуко улыбнулся. — Видишь? Вы уже команда. Дни складывались в недели. Рико почти не покидала дворец зачем? У неё был грот, дракон, библиотека и Зуко, который становился с каждым днём всё ближе. Она заметила, как изменилась их дружба. Раньше в детстве — они были неразлей вода, но ссорились по пустякам. Зуко постоянно доказывал, что он прав, а она — что он дурак. Теперь споры стали другими взрослыми, уважительными. Они могли не соглашаться, но не обижались. — Что ты думаешь о торговом соглашении с Земным Царством? — спросил как-то Зуко за ужином. — Я думаю, что ты слишком много работаешь, — ответила Рико. — И что тебе не помешало бы отдохнуть. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который ты заслуживаешь, когда спрашиваешь такие вещи за едой. Он покачал головой, но улыбнулся. Иногда к ним присоединялся Айро приезжал из Ба-Синг-Се на несколько дней, пил чай, гладил дракона и рассказывал байки из прошлого. Рико любила эти вечера: трое людей и дракон, собравшиеся у огня, как семья. — Ты нашёл своё место, — сказал однажды Айро Зуко, когда Рико уснула прямо у драконьего бока. — И оно не в тронном зале. — Знаю, — тихо ответил Зуко. — Но я должен править. Им нужен Лорд. — А тебе нужна она, — Айро кивнул на Рико. Зуко промолчал, но посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом. Однажды вечером, когда луна висела над дворцом полным шаром, они гуляли по саду. Рико заметила, что Зуко задумчив даже больше обычного. Он не шутил, не вспоминал детство, а просто шёл, глядя под ноги. — Что случилось? — спросила она. — Ничего. — Врёшь. Он остановился, постоял молча, потом достал из кармана маленький свиток потёртый, со старыми складками. — Это от Мей, — сказал он. — Прислала с гонцом. Пишет, что будет в столице через месяц. Хочет встретиться. Рико взяла свиток, развернула. Почерк был аккуратным, холодным, без лишних слов: «Зуко. Буду в столице через месяц. Встретимся у фонтана. Мей». — Коротко и ясно, — заметила Рико. — Она всегда такой была. Не тратит слов на то, что неважно. — А что для неё важно? Зуко пожал плечами, забрал свиток, спрятал обратно. — Не знаю. Может, я. Может, нет. Я уже не разбираюсь. Они пошли дальше. — Зуко, — сказала Рико тихо. — Ты всё ещё думаешь о ней? Он не ответил сразу. Прошёл до конца аллеи, коснулся рукой ствола старого клёна. — Она была рядом, когда мне было тяжело. После возвращения, когда я только стал Лордом все пытались мной управлять, давить, требовать. А Мей просто сидела рядом. Молчала. Иногда это было важнее любых слов. — А теперь? — Теперь она далеко. И я не знаю, та ли это Мей, которую я помню. И тот ли я Зуко. — Он повернулся к Рико. — Видишь, какая штука: ты уехала на семь лет и стала сильнее, мудрее. Я остался — и стал сомневаться во всём. — Ты стал мудрее, — возразила Рико. — Просто не замечаешь. Она подошла ближе, взяла его за руки — большие, тёплые, с шрамами от тренировок. — Если боишься — подойди и спроси. Если она тебя оттолкнёт — ты хотя бы узнаешь правду. А если нет… — А если нет? — Тогда, может быть, твои серые будни станут цветными. Зуко усмехнулся, сжал её пальцы. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Кто-то должен, пока ты занят налогами. Он засмеялся впервые за этот вечер. Луна осветила его лицо, и на секунду Рико показалось, что она видит не Лорда Огня, а того самого мальчика, который когда-то врезался в Лу Тена и назвал её глупой. — Пойдём, — сказал Зуко, отпуская её руки. — Дракон, наверное, уже заскучал. — Он всегда скучает, — ответила Рико. И они пошли обратно золотистому свету, который пробивался сквозь щели грота, к теплу и урчанию, к месту, которое стало для обоих домом. В гроте Золотой цветок встретил их низким урчанием. Он поднял голову, понюхал воздух и вдруг выдохнул маленькое облачко искр — прямо на Зуко. — Что это с ним? — удивился Лорд Огня. Рико рассмеялась. — Кажется, он одобряет твоё решение встретиться с Мей. — Драконы не разбираются в любви, — буркнул Зуко, но кончики его губ дрогнули в улыбке. — Разбираются, — возразила Рико. — Лучше нас. Она села у драконьего бока, прижалась спиной к чешуе, и достала блокнот. Сделала новую запись: «Цзинь Лун проявляет эмпатию не только ко мне, но и к Зуко. Сегодня выпустил искры, когда тот, видимо, принял важное решение. Возможно, драконы чувствуют не только эмоции, но и намерения». Зуко сел рядом, заглянул через плечо. — Ты пишешь обо мне? — Всё для науки, — ответила Рико, не оборачиваясь. — Я стану частью твоей научной работы? — Ты — часть моей жизни. Это гораздо важнее. Он замолчал. Потом легонько стукнул её по плечу. — Дура. — А ты нытик. Дракон вздохнул и выпустил колечко дыма — идеальное, ровное, похожее на знак бесконечности. Им было хорошо. Тепло. Месяц пролетел быстрее, чем Рико успела заполнить третий блокнот наблюдениями о Золотом драконе. Она почти не думала о приближающейся встрече Зуко с Мей — у неё были свои заботы: дракон начал линять, и старая чешуя отходила кусками, обнажая новую, ещё более яркую, золотую. Рико записывала процесс, брала образцы (оторванные кусочки чешуи), изучала их под лупой, которую раздобыла в библиотеке. Зуко же, наоборот, становился всё более молчаливым и напряжённым. Он приходил в грот, гладил дракона, пил чай, но почти не разговаривал. Иногда Рико ловила его взгляд беспокойный, мечущийся. — Ты боишься? — спросила она за три дня до назначенной встречи. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Врёшь. — Да, боюсь, — выдохнул он, отворачиваясь. — Боюсь, что приду, а она скажет, что всё кончено. Или что ничего и не начиналось. Или что я ей безразличен. Рико подошла, взяла его за руку. — Ты Лорд Огня. Ты прошёл войну, изгнание, предательство отца. Ты заслужил право на ответ. Чего бы он ни стоил. Зуко сжал её пальцы, помолчал. — Пойдёшь со мной? — Куда? — К фонтану. Когда она придёт. Я не хочу быть один. Рико удивилась, но кивнула. — Хорошо. Я постою в стороне. Если нужно будет — поддержу. — Ты уже поддерживаешь, — сказал он и отпустил её руку. День встречи выдался солнечным, почти летним, хотя осень уже вступила в свои права. Рико надела простое платье, и завязала волосы алой лентой похожую на ту, что когда-то дала Урса. Зуко был в церемониальных одеждах, но без короны только длинные волосы, собранные в низкий узел, с торчащими прядями у лица, и шрам, открыто глядящий в мир. Они вышли в сад за час до назначенного времени. Фонтан журчал, карпы лениво ворочались в воде. Жасмин отцвёл, но в воздухе всё ещё витал слабый, утренний аромат. — Встану под тем клёном, — показала Рико. — Не буду мешать. Если понадоблюсь позовешь. Зуко кивнул, не глядя на неё. Он стоял, выпрямившись, как солдат перед боем, и сжимал кулаки. — Она не враг, — тихо сказала Рико. — Она просто женщина, которая когда-то была тебе близка. — Знаю, — ответил он. — Но бой с самим собой страшнее любого врага. Рико отошла к клёну, села на скамью, достала блокнот для вида. На самом деле она не могла писать. Она смотрела, как время тянется, как тени от листьев ползут по траве, как Зуко переминается с ноги на ногу. И вот она пришла. Мей. Она шла по садовой дорожке не спеша, с той лёгкой грацией, которую Рико помнила с детства. Немного выше, чем тогда, но всё такая же прямая спина, тёмные волосы, собранные в строгий пучок, челка, и лицо, на котором трудно прочитать эмоции. Одета она была в дорожный костюм без драгоценностей. Как будто приехала на минуту и собиралась уехать сразу же. Зуко шагнул навстречу. — Мей. — Зуко, — ответила она, и в её голосе не было ни холода, ни тепла. Только констатация факта. Они остановились в трёх шагах друг от друга. Долго молчали. — Ты получила моё письмо? — спросил Зуко. Глупо, но он не знал, с чего начать. — Да. Поэтому и приехала. — Ты… как ты? — Нормально. Коротко. Сухо. Рико видела, как Зуко сжал челюсть, как его пальцы задрожали. Она подавила желание подойти, взять за руку. Не её место. Не сейчас. — Мей, — сказал он, делая шаг вперёд. — Я хочу спросить тебя кое о чём. — Спрашивай. — Ты… за эти годы… ты чувствовала что-то ко мне? Не как к Лорду Огня, не как к старому другу. А как к мужчине? Мей не отвела взгляд. Её тёмные глаза смотрели спокойно, почти равнодушно. Но Рико заметила, как дрогнули уголки её губ на секунду, прежде чем она снова взяла себя в руки. — Я не умею говорить о чувствах, — сказала Мей. — Ты знаешь. — Научись, — попросил Зуко. — Ради меня. Повисла тишина. Даже карпы перестали плескаться в фонтане. Ветер утих, будто сад затаил дыхание. — Я думала о тебе, — наконец произнесла Мей. — В дороге. Ночью, у костра. Вспоминала, как мы играли в детстве. Как ты кричал на всех, а со мной был… другим. — Другим? — Мягче. Нежнее. — Она опустила глаза, и впервые в её голосе появилась неуверенность. — Мне это нравилось. Но я не знала, что с этим делать. Зуко шагнул ещё ближе, теперь между ними была только вытянутая рука. — Мей, я не прошу тебя быть нежной. Я прошу тебя быть рядом. Если ты хочешь. Если ты чувствуешь хоть что-то, что можно назвать… — Любовью? — перебила она, подняв глаза. — Не знаю, Зуко. Я не уверена, что умею любить. Меня не учили. — Меня тоже, — сказал он. — Но я учусь. Каждый день. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом как будто видела впервые. Потом перевела взгляд на клён, где сидела Рико. — Это твоя подруга? — спросила Мей. — Та самая, о которой ты рассказывал? Рико? — Да. — Она всё ещё хранит книгу с драконом? — Хранит, — удивился Зуко. — Ты помнишь? — Ты много о ней говорил. В письмах. — Мей снова посмотрела на Зуко. — Ты её любишь? Рико замерла. Она не ожидала такого поворота. — Люблю, — ответил Зуко спокойно. — Как сестру. Как часть семьи. Она моя подруга. Но не так, как ты думаешь. Мей молчала, переваривая. Потом кивнула. — Я не верю тебе. Она сделала шаг вперёд — и вдруг коснулась его руки. Просто положила пальцы на запястье, там, где бился пульс. — Я не обещаю, что смогу стать той, кого ты хочешь. Я не умею быть тёплой. Не умею говорить красивые слова. Но я могу попробовать быть рядом. Если ты готов терпеть мой холод. Зуко медленно перевернул ладонь, сжал её пальцы. — Я готов. Они стояли так — два человека, которые не знали, как любить, но учились этому заново. Рико почувствовала, как у неё защипало в носу, и быстро отвернулась, делая вид, что читает свои записи. Не её дело. Не её слёзы. Но почему-то на глаза всё равно навернулись слёзы — светлые, хорошие. За Зуко. За то, что даже в этом мире, где война оставила рубцы на всех, любовь всё-таки находила дорогу. Они сидели втроём на веранде — Рико, Зуко и Мей пили чай. Дракон остался в гроте, но Мей настояла, что хочет увидеть его хотя бы издалека. — Потом, — пообещал Зуко. — Сначала чай. Мей пила молча, но её лицо уже не казалось таким холодным. Она слушала, как Рико рассказывает о драконе, и иногда задавала короткие, точные вопросы. — Он опасен? — Только если его разозлить, — ответила Рико. — А так — как огромная собака. Добрая. — Никогда не видела дракона, — призналась Мей. — Увидишь. Зуко покажет. Зуко кивнул, наливая чай во вторую чашку. Его лицо было спокойным, почти счастливым. Рико не видела его таким за все недели — с тех пор, как он начал ждать эту встречу. — Ты останешься во дворце? — спросил он у Мей. — На несколько дней, — ответила она. — Потом мне нужно уехать. Дела. — Дела могут подождать, — сказал Зуко. — Не могут. Но я вернусь. Если ты позовёшь. — Я всегда зову. Они посмотрели друг на друга. Вечером, когда Мей ушла в отведённые ей покои, Рико и Зуко остались в гроте у дракона. Рико сидела, прислонившись к боку Золотого цветка, и гладила его чешую. Зуко ходил взад-вперёд, взволнованный, не находя себе места. — Как ты думаешь, — спросил он, — у нас что-то выйдет? — А ты хочешь? — Не знаю. — Он остановился. — Тогда попробуй. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Зуко сел рядом, тоже прислонился к дракону. Тот вздохнул и выпустил небольшое колечко дыма, которое рассеялось над их головами. — Спасибо, что была сегодня рядом, — сказал он тихо. — Я думал, что буду смелее. А получилось, что без тебя я бы, наверное, просто стоял и молчал. — Ты бы справился, — возразила Рико. — Но я рада, что смогла помочь. Он положил голову ей на плечо, как в детстве доверительно, без слов. Дракон заурчал, и его урчание слилось с тишиной грота. — Рико, — прошептал Зуко. — Ты когда-нибудь найдёшь свою любовь? — У меня уже есть, — ответила она. — Лу Тен. Навсегда. — А живой? Рядом? Кто-то, кто обнимет тебя ночью, кто будет с тобой стареть? Рико помолчала, глядя на золотистую чешую, переливающуюся в свете ламп. — Может, когда-нибудь. А может, нет. У меня есть дракон. И ты. И дядя Айро. Этого достаточно, чтобы быть счастливой. Зуко ничего не ответил. Только крепче прижался к её плечу. Золотой дракон прикрыл глаза, и в гроте стало тихо — тепло, уютно, как в месте, где тебя любят и ждут. «Иногда семья не та, в которой ты родился, — записала Рико перед сном. — Иногда она вырастает из клятв на мизинцах, из книг о драконах и из людей, которые научились верить друг в друга вопреки всему». Она закрыла блокнот, погасила свечу. И уснула спокойным, светлым сном.