« Там, где драконы дышат жасмином»

Когда Рико исполнилось двенадцать, а Зуко почти четырнадцать случилось то, чего Айро боялся больше всего. Озай устроил военный совет. А вскоре и Агни Кай. Он тянулся долго. Рико не присутствовала на нём, но слышала — весь дворец слышал. Крики Озая. Холодный, чеканный голос, режущий, как меч. Потом тишина. И наконец — дверь зала распахнулась, и оттуда вышел Зуко. Белый как полотно, с горящим шрамом на глазу и сжатыми кулаками. Он прошёл мимо Рико, не взглянув. Только бросил через плечо: — Я изгнан. Могу вернуться, только если приведу Аватара. Рико хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она смотрела вслед мальчику, которого знала ещё совсем мальцом и понимала детство кончилось окончательно. Айро нашёл её вечером. Он постучал в её дверь Рико открыла, впустила, и они долго молчали. Где-то в коридоре гремела ночная стража. За окном ветер гнал тучи. — Я еду с ним, — сказал Айро наконец. — Он мой племянник. И я не оставлю его одного. Рико кивнула. Она знала. — Ты можешь остаться здесь, — продолжил Айро мягко. — Дворец — не лучшее место, но ты под защитой. Я поговорю с Озаем. Он не тронет тебя. По крайней мере… пока. Он не договорил. «Пока я жив» висело в воздухе. — А когда вы вернётесь? — спросила Рико. Айро покачал головой. — Не знаю. Может, через год. Может, через десять. А может… — он запнулся. — Может, никогда. В комнате стало очень тихо. Рико сидела на полу, обхватив колени, и смотрела на книгу с вытисненным драконом. — Я не останусь, — сказала она. Айро поднял бровь. — Что? — Я не останусь во дворце, — повторила Рико, и голос её окреп. — Я пойду искать свой путь. Айро молчал долго. Потом вздохнул — горько, но без удивления. — Ты очень похожа на Лу Тена, — сказал он. — Так же упрямился, когда решил, что хочет стать военачальником. Я тогда сказал: «Ты слишком мал». А он ответил: «Тогда я вырасту и докажу». Рико улыбнулась — первый раз за много дней. — Я не хочу доказывать. Я просто хочу… жить. Не в клетке. Даже золотой. Айро посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом. — Знаешь, Рико, тебе двенадцать. Ты умная, но одна в дороге пропадёшь. Я не отпущу тебя одну. Она хотела возразить, но он поднял руку. — Есть у меня одна женщина. Старая служанка, Лу. Семьи у неё нет, детей не было. И Озая она не любит. Я поговорю с ней. Если она согласится поехать с тобой — ты поедешь. Если нет — останешься во дворце, пока я не найду другого способа. — А если она согласится? — Тогда я буду спокоен. Лу — суровая, но добрая. Она знает языки, умеет торговаться, чинит одежду и варит такой чай, что сам Аватар оближется. Она научит тебя тому, чему я не смогу — женским хитростям. И защитит, если понадобится. Рико сглотнула. Мысль о том, чтобы путешествовать не одной, а с кем-то, кто старше и опытнее, успокаивала и немного пугала. — А если она не захочет? — Захочет, — ответил Айро. — Я её знаю. Лу пришла через час. Рико никогда не обращала на неё внимания — неприметная женщина лет пятидесяти, с седыми прядями в волосах, в простом тёмном платье и старом переднике. Лицо её было морщинистым, но глаза — живыми и острыми, как у молодой. — Садись, — сказал Айро, указывая на стул. Лу села, сложила руки на коленях. — Девочка уходит, — сказал Айро. — Ищет свой путь. Я хочу, чтобы ты поехала с ней. Присматривала, учила, защищала. Если хочешь — останешься с ней навсегда. Если нет — вернёшься, когда она будет готова путешествовать одна. Она посмотрела на Рико. Долго, изучающе. Потом перевела взгляд на Айро. — Озай правда останеться Лордом огня? — Останется. — Я не хочу оставаться там, где Озай, — сказала Лу спокойно. — Поеду. У Рико отлегло от сердца. — Только условие, — добавила Лу, поднимая палец. — Я не нянька. Я научу тебя всему, что знаю. Но слушаться будешь иначе брошу в первой же деревне. — Да, госпожа Лу, — выпалила Рико. — Не госпожа. Просто Лу. И она впервые улыбнулась — краешком рта, но тепло. Ночь перед уходом она почти не спала. Собрала рюкзак — маленький, кожаный, тот самый, в котором когда-то Лу Тен принёс ей книгу с драконом. Положила внутрь: — книгу с вытисненным золотом — засохший жасмин (по-прежнему пахнущий), — письмо Лу Тена, — алую ленту, которую когда-то подарила Урса — немного денег. Всё. Больше ничего. Она в последний раз прошлась по своей комнате — крошечной, светлой, с окном в сад, где давно уже не цвели клёны. Села на подоконник, посмотрела на звёзды. — Лу Тен, — прошептала она. — Я ухожу. Не знаю, куда. Но я обещаю: я верю в драконов. И обязательно их встречу. Звёзды не ответили. Но ей показалось, что одна из них мигнула ярче. На рассвете они встретились у южных ворот. Зуко стоял, нахохленный, в дорожном плаще, с мешком за плечами. При виде Рико он нахмурился ещё сильнее. — Ты тоже уходишь? — спросил он с вызовом. — Ухожу, — ответила Рико. — Но не с тобой. С Лу. Он покосился на старую служанку, которая невозмутимо поправляла седло на низенькой пони. — С бабкой? — Лу — мудрая женщина, — отрезала Рико. — Не обзывайся. Зуко хотел сказать что-то язвительное, но осекся. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом — единственным глазом, второй скрывала повязка. — Ты дура, — сказал он наконец. — Но… возвращайся, когда найдёшь себя. — Ты тоже возвращайся, — улыбнулась Рико. — И найди своего Аватара. Они обнялись — сухо, по-детски, но надолго. Айро ждал в стороне, держа двух коней — для Зуко и для себя. Он поманил Рико, и она подошла к нему. — Держи, — сказал генерал и протянул ей небольшую карту, потёртую, с пометками. — Здесь отмечены безопасные тропы. И вот… — он добавил короткий кинжал в ножнах. — Надеюсь, не пригодится. Но надейся на лучшее, готовься к худшему. Рико взяла. Погладила лезвие. — Спасибо, дядя Айро. За всё. Он обнял её — тепло, по-отечески. — Помни: ты всегда можешь вернуться. Если захочешь найти меня — ищи. — Обязательно найду, — пообещала Рико. А потом ворота открылись. Зуко вскочил на коня, не оглядываясь. Айро сел на второго, с трудом — старые кости болели. Рико осталась стоять в тени стены, сжимая рюкзак. Рядом — Лу, невозмутимая, как скала. — Ну, с Богом, — сказал Айро и тронул поводья. Зуко уехал первым. Айро — следом. Рико смотрела, как они исчезают в утренней дымке. — Не плачь, — сказала служанка. — Ещё увидитесь. Рико вытерла глаза рукавом. — Я и не плачу. — Плачешь. Но это нормально. Пойдём, девочка. Дорога ждёт. Она развернулась и пошла прочь от дворца — прочь от всего, что было её жизнью. Лу зашагала рядом, держа в руке палку и дорожную сумку. Солнце поднималось над столицей Нации Огня, золотое и равнодушное. Дворец остался позади. Детство — тоже. Впереди был целый мир, полный огня и пепла, но где-то там, она верила, снова распустятся жасмины. Первый год странствий был самым трудным — не для Рико, для Лу. Старая служанка тащила на себе и пожитки, и заботу о девочке, и боль, которую тщательно скрывала. Рико тогда не замечала — ей было двенадцать, мир только открывался, и каждое утро приносило что-то новое. — Сегодня учимся торговаться, — объявила Лу, когда они вошли в рыночный городок у подножия гор. — Смотри и запоминай. Если купишь этот мешок риса дороже, чем я, — будешь чистить картошку месяц. Рико смотрела, как служанка, морщинистая, в поношенном платье, гнёт цену с таким напором, что торговец в итоге сам отдал рис и добавил пучок зелени в придачу. — Как ты это делаешь? — спросила Рико. — Голос. Глаза. Наглость, — ответила она, пряча монеты в кошель. — У тебя тоже получится. Они шли через посёлки и города, через леса и перевалы. Лу учила её не только житейской премудрости. — Вот это — тысячелистник, от кровотечения. Вот — зверобой, от кашля. Вот — полынь, от восполения. Запомни, девочка. Лекарь может не оказаться рядом. Рико запоминала. Рисовала травы на полях книги с драконом — поверх древних рисунков, на полях. Лу не ругалась. Она только качала головой. — Твоя книга — как наша жизнь. Всё вперемешку. Они ночевали в амбарах, в придорожных тавернах, иногда прямо в поле, если ночь была тёплой. Рико спала, прижимая к груди драконью книгу. Лу сидела у костра и кашляла — по ночам, когда девочка не слышала. Прошёл год. Потом второй. Рико вытянулась, окрепла. Её руки, некогда тонкие и бледные, покрылись загаром и царапинами. Она научилась разводить отвары, ставить силки и находить дорогу по звёздам. Лу хвалила редко, но когда хвалила — Рико светилась. — Ты станешь сильной, — сказала старуха однажды, глядя на закат. — Сильнее, чем ты думаешь. — А ты? — спросила Рико. — А я своё отжила. Теперь твоя очередь жить. Рико тогда не поняла. Потом поняла — слишком поздно. Когда ей исполнилось пятнадцать, они остановились в маленькой деревне у границы с Земным Царством. Лу вдруг стала задыхаться после короткой прогулки. Кашель, который раньше бывал только по ночам, теперь не прекращался. А однажды утром Рико проснулась и увидела — старуха не встала с постели. — Лу? — позвала она, трогая за плечо. — Иди сюда, девочка, — прошептала она, открывая мутные глаза. — Посиди со мной. Рико села на край кровати, держала её холодную руку. — Ты давно болела? — спросила она шёпотом, потому что догадалась сама. — Давно, — кивнула служанка. — Ещё когда уходили из дворца. Врач сказал пара месяцев, может, полгода. А я… я обманула Айро. Сказала, что здорова. Не могла оставить тебя одну. — Ты… ты знала, что умираешь? — Знала, — просто ответила Лу. — Но у тебя хотя был дом. И дорога. И книга. И… — она закашлялась, долго, надрывно. — И воспоминание о том, что тебя кто-то любил. Рико разревелась. Впервые за три года. Уткнулась лицом в плечо Лу, и пахло от старухи травами, лепёшками и чем-то ещё — концом. — Не плачь, — сказала она. — Ты теперь не одна. Ты научилась всему, что я умею. Даже больше. Я горжусь тобой. Она закрыла глаза и не открыла их снова. Рико похоронила её на деревенском кладбище, под старой ивой. Могилу копала сама — никто из чужих не вызвался помочь. Сколотила крест из двух палок и привязала алую ленту, которую когда-то подарила Урса. — Спи, Лу, — прошептала Рико, стоя на коленях в грязи. — Ты была мне как мать. Она сидела на могиле до вечера, пока солнце не село за холмы. Потом встала, вытерла слёзы и пошла дальше. Одна. Книга с драконом теперь хранила не только засохший жасмин и письмо Лу Тена. Между страниц лежали сухие листья тысячелистника — Лу научила. Рико шла по пыльной дороге, сжимая в кармане кошель с остатками денег и нож на поясе. — Я справлюсь, — сказала она ветру. — Обещаю. Ветер не ответил только поднял чёрные волосы. Первый год после смерти Лу был самым трудным. Рико шла пешком по пыльным дорогам потом села на попутный корабль. Она не знала, куда идёт. Просто шла. Иногда её охватывала паника: «Что мне теперь? Зачем ушла из дворца? Во дворце была еда, крыша над головой, слуги…». Но потом она вспоминала холодный взгляд Озая, безразличие Азулы, вечные коридоры, где некуда было бежать. И понимала: правильно. Только так. Она работала там, где придётся. В портовом городе Чань помощницей повара. Чистила рыбу, резала овощи, мыла котлы. Ей платили медяки и отдавали остатки еды. Хозяин, толстый лысый мужчина с добрыми глазами, однажды спросил: «Девочка, ты грамотная?» — «Да», — ответила Рико. — «Тогда иди к таможенникам. Им нужны переписчики. А тут ты загибаешься». Она послушалась — и три месяца переписывала корабельные манифесты, пока не устала от канцелярской пыли. В горах Ши Вон — сборщицей чая. Пальцы привыкли к шершавым листьям, спина — к корзине за плечами. Старая чайная мастерица по имени Ли научила её различать сорта: «Чай — как человек. Один горький, но с душой. Другой сладкий, но пустой. Третий похож на дракона — его редко встретишь, но когда найдёшь — запомнишь навсегда». Рико тогда улыбнулась и достала из рюкзака свою книгу с драконом. Ли посмотрела, покачала головой: «У тебя хорошая душа, девочка. Храни её». В маленькой деревне на границе с Царством огня — ученицей у старого солдата, который когда-то воевал под началом Айро. Он научил её метать ножи, уходить из захвата, читать следы. «Ты не маг, — хрипел он, показывая стойку. — Но огненное колдовство — не единственная защита. Лезвие, скорость, ум: вот твоё пламя». Рико вкладывала в тренировки всю свою боль, всю тоску по Лу Тену, всю злость на Озая. Через полгода старый солдат сказал: «Тебя уже не поймать голыми руками. Езжай дальше». И она ехала. Годы складывались в калейдоскоп. Она видела закаты над Морем Тишины, рассветы над Забытым озером. Торговала на рынках, лечила раненых в походных лазаретах (научилась тому, чему не учила Лу— прижигать раны, накладывать швы). Встречала людей — добрых, злых, равнодушных. Никогда не оставалась подолгу на одном месте. Слухи о Принце-изгое и его дяде долетали и до неё. Говорили, они ищут Аватара. Аватар объявился — молодой мальчишка, который управляет стихиями и ещё не умеет толком управлять стихиями. Говорили, Зуко схватил его, потом потерял, потом гнался по всему миру. Рико не искала их. Не потому, что не любила. А потому, что не хотела мешать. У каждого был свой путь. Зуко искал честь. Айро — покой. А она — себя. Иногда, по ночам, когда костёр догорал и звёзды высыпали на небо, Рико доставала книгу с вытисненным драконом, открывала седьмую страницу и вдыхала запах жасмина — слабый, почти ушедший, но всё ещё живой. — Лу Тен, — шептала она. — Я всё ещё верю. В драконов. И шла дальше. Весной, когда ей исполнилось девятнадцать, она услышала Генерал Айро открыл чайную лавку в Ба-Синг-Се — «Жасминовый дракон». Рико сидела в таверне где-то на окраинах Земного Царства, сжимая кружку с подогретым рисовым вином, и не верила своим ушам. — Правда? — спросила она у трактирщика. — Правда, правда, — кивнул тот. — Генерал Айро — это тот, который в своё время осаждал Ба-Синг-Се шестьсот дней, а потом сам же снял осаду. Говорят, он ещё тот чудак. Лавку назвал в честь драконов. — Жасминовый дракон, — прошептала Рико. — Ага. Слышал, его чай — лучший в городе. Она допила вино, расплатилась и вышла на улицу. Ноги несли её сами. Пора возвращаться к семье. Она купила билет на корабль до Ба-Синг-Се. Отплытие через три дня. — Я сделала это, — сказала она сама себе, глядя на закат над морем. — Я выжила. Я нашла себя. Теперь можно и домой. Домом был не дворец. Домом был «Жасминовый дракон». Домом был Айро. И Зуко — даже если он теперь Лорд Огня и смотрит на мир с высоты трона. Она стояла на носу корабля, ветер трепал её длинные чёрные волосы, и улыбалась. В рюкзаке лежала книга с драконом. И жасмин. И письмо, которое выцвело, но не потеряло ни одного слова. И она наконец-то возвращалась. Ба-Синг-Се встретил её теплом и пылью. Город изменился. Война ушла, оставив следы на стенах и в сердцах, но жизнь потихоньку обретала равновесие. Улицы шумели торговцами, дети бегали с бумажными змеями, а в воздухе пахло свежим хлебом. Рико шла по спрашивая дорогу у прохожих «Чайная лавка будет в восточной части нижнего кольца, у фонтана с черепахой. Ты её не пропустишь — над дверью висит дракон». И вот он — фонтан с каменной черепахой, из пасти которой тонкой струйкой текла вода. А рядом — маленькая, аккуратная лавка с распахнутыми ставнями. Зелёный козырёк с золотой бахромой, на двери — табличка с иероглифами: «Жасминовый дракон». Рико остановилась, перевела дух. В груди колотилось так, будто она снова была маленькой девочкой. — Тихо, — прошептала она себе, прижимая ладонь к сердцу. — Ты справилась. Ты пришла. Теперь просто войди. Она вошла. Внутри было сумрачно после яркого солнца, но уютно. Низкие деревянные столики, расписные чайники на полках, запах жасмина — не от цветка, от чая. В воздухе висела тихая, домашняя атмосфера. Несколько посетителей сидели в углах, негромко переговариваясь. За стойкой возвышалась знакомая фигура. Айро. Он постарел. Сильнее, чем она ожидала. Волосы, которые когда-то чернели с проседью, теперь были почти белыми. Плечи ссутулились, живот выступил вперёд — мирная жизнь давала о себе знать. Но глаза… глаза остались теми же — тёплыми, золотистыми, с вечной печалью и добротой. Он разливал чай кому-то из гостей, что-то приговаривая. Не заметил её. Рико села недалеко от стойки, на самый краешек стула. Положила руки на стол. — Можно мне чашечку вашего лучшего чая? — сказала она. Голос не дрогнул. Айро не поднял головы. — Одну минуту, — ответил он привычным, немного уставшим голосом. Пальцы забегали по глиняным чашкам и заварникам. Он налил чай тёмно-золотистый, почти янтарный. Пар поднимался тонкой струйкой, пахло жасмином и чем-то ещё той самой нотой, которую Рико помнила с детства. — Наш лучший чай. Личный рецепт, — сказал Айро, поднимая голову. — Называется… Он замолчал на полуслове. Чайник замер в его руках. Глаза расширились. Губы затряслись. Он смотрел на неё — на её длинные чёрные волосы, на родинку под глазом, которая осталась всё той же — и не верил. — Рико? — голос его сел до шёпота. Она улыбнулась. — Здравствуй, дядя Айро. Чайник опустился на стол. Айро обогнул стойку быстрее, чем можно было ожидать от его комплекции, и через секунду уже держал её в объятиях — крепко, по-медвежьи, прижимая к своей груди. — Девочка моя, — бормотал он, и голос его дрожал. — Девочка… жасминовый ребёнок… я думал… я надеялся, но не знал, увижу ли… Она уткнулась лицом в его плечо и плакала. Плакала впервые за долгие годы. Не от боли, не от страха — от облегчения. — Я вернулась, — всхлипывала она. — Я так долго шла, но я вернулась. — Вернулась, — повторил Айро, гладя её по голове. — Вернулась к семье. Посетители деликатно отвели глаза. Кто-то улыбнулся, кто-то вышел, оставив монеты на столе. Тишина лавки обняла их, как одеяло. Они долго сидели за чаем. Рико рассказывала. О портовых городах и горах Си Вон, о старом солдате, который учил её метать ножи, о чайной мастерице, которая научила различать сорта. О времени с Лу. О ночах под открытым небом, когда единственным сокровищем была книга с драконом. — Было трудно, — сказала она, сжимая чашку. — Очень трудно. Иногда я хотела сдаться. Вернуться во дворец. Попросить прощения и забиться в угол. — Но ты не сдалась, — тихо сказал Айро. — Не сдалась. Потому что знала: есть люди, которые меня ждут. Даже если я не знала, где вы. Даже если я не была уверена, вернётесь ли вы живыми. Я просто… верила. Как в драконов. Айро усмехнулся, вытирая глаза уголком передника. — Лу Тен был бы горд. — Вы думаете? — спросила Рико, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала девичья неуверенность. — Я знаю. Он налил ещё чаю. Рассказал, как они с Зуко искали Аватара, как скитались, как Зуко учился, падал, вставал. Как Аанг победил Озая. Как Зуко стал Лордом Огня — не таким, как отец, а мудрым, справедливым, пытающимся загладить вину. — Он часто спрашивал о тебе, — добавил Айро. — Все эти годы. «Где она? Жива ли? Вернётся ли?» Я говорил: «Вернётся, когда будет готова». И вот ты здесь. Рико опустила глаза. — Я приехала не только к вам. Я хочу… почтить память Лу Тена. По-настоящему. Не в слезах, не в одиночестве. А здесь, с семьёй. Айро кивнул, и его лицо стало серьёзным. — Завтра сходим на холмы к востоку от города. Там я поставил маленькую табличку под старым баньяном. Не могила — место, где можно вспомнить. Ты первая, кто пойдёт туда со мной. — Спасибо, дядя Айро. — Не благодари. Ты имеешь право. Они помолчали. Где-то за окном зажглись первые фонари. — А потом? — спросил Айро. — А потом я отправлюсь в Страну Огня, — ответила Рико твёрдо. — К Зуко. Я должна увидеть его. Убедиться, что он в порядке. И… может быть, накричать на него как в детстве. Айро улыбнулся — той мягкой, грустной улыбкой. — Он будет рад. Даже если не покажет. Ты же знаешь Зуко — он всё ещё тот же колючий ёж. — Знаю, — рассмеялась Рико. Впервые за много лет — легко и искренне. Ночью она сидела в маленькой комнате над лавкой, которую Айро отдал ей. Простая кровать, чистые простыни, на столе — свеча и маленький горшочек с геранью сружи доносились звуки засыпающего города: лай собак, шаги запоздалых прохожих, чей-то тихий смех. Рико достала из рюкзака книгу с вытисненным драконом, открыла на седьмой странице. Засохший цветок рассыпался бы в прах, если бы она его коснулась — но она не касалась. Просто смотрела, вдыхала остаточный, почти неощутимый запах. — Лу Тен, — прошептала она. — Я вернулась. Не навсегда — но чтобы сказать: я живу. Твоя книга — со мной. Твой жасмин — со мной. Она закрыла глаза. И ей показалось, что за окном стих ветер, а в этой тишине кто-то — очень далёкий, почти нереальный — прошептал в ответ: «Я знаю, маленький жасмин. Я всегда знал». Она улыбнулась и погасила свечу. Завтра она пойдёт к табличке под баньяном. Завтра она вспомнит его по-взрослому — с благодарностью, а не с отчаянием. А послезавтра — корабль до Страны Огня. К Зуко. К тому, кто когда-то был свидетелем и другом. К тому, кто теперь правит и, возможно, всё ещё ждёт. Она не знала, что скажет ему при встрече. Может быть, просто протянет мизинец и скажет: «Помнишь?» И он, наверное, назовёт её дурой. И они обнимутся — два человека, которые потеряли одного и того же принца, но нашли друг друга.