Путь искупления

      Солнечный свет, бьющий прямо в глаза, разбудил Элеонору. Она забыла закрыть шторы ночью. Потянувшись, девушка зевнула и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было всё ещё в ссадинах и синяках и её сердце снова заболело. Она оглянулась, вспомнив, что, вообще-то, ночевала в этот раз дома у Казуторы. Интересно, он проснулся? Когда Элла вышла из спальни, она увидела, что он суетился на кухне. На его голове был привычный пучок с несколькими торчащими из него прядями, на ногах домашние джоггеры, а сверху черный тонкий свитшот. Девушка по-доброму фыркнула. Выглядел ли он не как фотомодель хоть когда-то?       Элла подкралась к Казуторе сзади, когда он включил воду в раковине.       – Бу!       Парень подпрыгнул, сжав губку так, что вода от нее обрызгала всю столешницу, а виском он ударился об угол навесного шкафа. Казутора нахмурился и обернулся, увидев Эллу с огромными глазами и закрытым руками ртом. Она, определённо, не ожидала, что так сильно его напугает. Казу закрыл глаза и медленно выдохнул, приходя в себя.       – Я чуть не умер.       – Прости пожалуйста. – Промяукала Элеонора и встала на цыпочки. Она нежно обхватила лицо Казуторы и ладонью погладила место удара. – Сильно больно?       – Да. – Он всё ещё хмурился. Конечно, ему было больно, но не так сильно, как он пытался показать. Казу скрестил руки на груди и сердито смотрел на Элеонору. Даже близость её лица не была готова сломать его непоколебимость.       Однако этого он не ожидал.       Девушка нежно поцеловала его висок, прямо как он её вчера. Отстранившись от места ушиба, она ещё раз, даже более нежно, прильнула к нему губами. Лицо Казуторы вспыхнуло, сердце билось так сильно, что, казалось, прорвётся через грудную клетку. После этого она обняла его, всё ещё стоя на цыпочках и запустила руку в его волосы, нежно поглаживая макушку.       – Говорят, после поцелуев всё проходит. – Сказала Элла, нежно ему улыбнувшись. Щёки Казуторы горели. Именно поэтому он, возможно даже грубо, обернулся обратно к раковине и снова включил воду.       – Не делай больше так. – Его голос звучал серьезно, словно он злился, хотя на самом деле просто сгорал от смущения.       – Как? Не ц…       – Не пугай. – Парень перебил её, стараясь не выдать истинных эмоций.       Насчёт поцелуев он как раз не был против.       Как только он подумал об этом, Казу замотал головой из стороны в сторону, в надежде, что эта мысль вылетит через уши куда-нибудь далеко. Однако всё было устроено куда сложнее, чем ему хотелось.       – Как ты себя чувствуешь? – спросил Казутора после того, как вымыл посуду.       – Намного лучше. Я не начала плакать от отражения в зеркале сразу после пробуждения, это уже победа. — Элла улыбнулась, стараясь пошутить. Хотя шуткой, по мнению Казуторы, это было сложно назвать. Как только Казу поставил перед ней тарелку с едой, она неприкрыто удивилась.       – Вау. Ты всегда так красиво завтракаешь?       На большой, плоской тарелке лежали две аппетитные, идеально приготовленные глазуньи. Рядом с ними были три пучка брокколи, нарезанный сладкий перец и немного зёрен кукурузы. Также лежал авокадо тост и красиво выложенные на нём, порезанные на четвертинки, помидоры черри.       Казутора моментально смутился. Он до последнего надеялся, что она не обратит на это внимание, но всё же, кажется, перестарался с сервировкой.       Казу никогда не делал себе такие завтраки. Он вообще редко их ел, его питание обычно начиналось с обеда.       – По настроению. – Ответил он коротко и сел напротив Эллы. На его тарелке было ровно то же самое.       – Спасибо. – Элеонора нежно улыбнулась, настолько, что внутри Казуторы заплясали бабочки. Он незаметно положил руку на живот и прикрыл глаза, легко вздохнув. Эта реакция казалась ему чем-то неправильным, ведь он никогда такого не ощущал. В подростковом возрасте не успел, а после тюрьмы не позволял. Правда сейчас, как бы он не приказывал своим чувствам, контролировать их было невозможно, что до жути его раздражало.       –Ты в порядке? – Элла, жующая тост, замерла и посмотрела на растерянное лицо Казуторы. В ответ на её вопрос он лишь кивнул и принялся молча есть глазунью.       – Ну вот. – Парень улыбнулся, бережно снимая повязку с глаза Элеоноры после завтрака. – Отёк уже совсем спал.       Никогда ему ещё не требовалось проявлять такую выдержку, как в эти моменты. Всякий раз, когда он смотрел на Эллу, внутри него разгорался пожар, который он молниеносно гасил.       Не зря же он учился контролю гнева на сеансах с психотерапевтом.       Однако он чувствовал на себе ответственность за случившееся. Казалось, что он должен был быть рядом, и неважно, что это было невозможно физически и он банально работал, ни о чём не зная. Он должен был.       Элеонора грустно усмехнулась. Пока он промачивал бинты дезинфицирующим раствором, приготавливал пластыри и всё необходимое, она смотрела на него и думала о том, что, возможно её избиение было не настолько ужасным событием. Казалось, её голова шла кругом, но благодаря произошедшему они с Казуторой сблизились и это не могло её не радовать. Он нравился ей практически с первой же встречи, и чувства только расцветами с каждой их минутой вместе.       Стоило ли ещё раз повторять, что помимо всего прочего Казутора был ещё и невероятно красив?       – Как считаешь, я уже достаточно хорошо выгляжу, чтобы идти на свидание? – Она решила снова пошутить, схватив маленькое зеркало и улыбнулась, смотря на своё отражение. Действительно, отёки спали, остались только синяки и ссадины, но их всё ещё было ярко видно.       – Свидание? – Повторил Казу, и его лицо выглядело таким растерянным, что Элла чуть не закончила своё же представление, рассмеявшись. – С кем?       – Не знаю. – Она пожала плечами. – Пойду в клуб, познакомлюсь с кем-нибудь. – Её голос звучал непринуждённо.       Казу потупил взгляд, робко начав собирать использованные пластыри со стола. Он не знал, что ему ответить и, испугавшись своей же реакции в который раз, выпалил:       – Тебя не портят ссадины и ушибы. Хочешь – иди. – Он резко встал и пошел на кухню в сторону мусорки, оставив озадаченную Элеонору в комнате на диване. Пластыри с размаху полетели в мусорный пакет.       Свидание? Не с ним?       Ему так хотелось обидеться на неё, но он не имел на это права. Они были никем и никогда не станут кем-то, чтобы Казутора мог вести себя так. В его голове это были слишком смелые мечты.       Когда он вернулся, то молча продолжил ухаживать за Элеонорой, всё так же нежно и аккуратно, как и ранее.       – Никуда я не пойду. – Она пробормотала, чувствуя вину за то, что вывела Казутору на неприятные эмоции. Казалось, ей как раз хотелось увидеть это неравнодушие, но по итогу она поняла, что способ был неудачным.       – Не иди. – Ответил Казутора, наклеивая пластыри ей на кожу лица один за другим. – Со мной здесь намного лучше. – Он произнёс эту фразу, практически не размыкая губ. На его щеках появился румянец, а глазами он старался не встречаться со взглядом Элеоноры. Девушка мгновенно расплылась в улыбке.       – Я знаю. – Она выдохнула, когда Казу закончил с её лицом.       Они молчали на протяжении нескольких секунд, смотря кто-куда.       – Болит? – Спросил Казутора, наконец-то найдя в себе смелость одарить девушку взором своих янтарных глаз.       Элеонора кивнула, улыбнувшись.       – Да, но уже не так сильно. Я стала намного лучше видеть и моё лицо уже без опухолей и отёков. Спасибо тебе за заботу.       – Ерунда. – Ответил он тихо и только собирался встать, как услышал робкий, даже немного дрожащий голос.       – Можно обнять тебя?       Элеонора боялась. Она очень не хотела быть отвергнутой, тем более, когда уже осознала, что была к Казуторе неравнодушна. Поэтому в этот раз она хотела услышать его разрешение, убедиться, что он не был против.       Сердце Казу дрогнуло, и он замер на месте.       Девушка продолжила:       – Если нет, я пойму. Всё хо…       – Можно.       Казутора так испугался, что она могла перехотеть, что сказал это прежде, чем подумал. В следующее мгновение он почувствовал тонкие женские руки вокруг своей талии. Лбом Элла уткнулась ему в шею, щекоча кожу его подбородка своими шёлковыми волосами. В нём проснулся такой прилив нежности, что это было невозможно контролировать. Положив щёку ей на макушку, он уверенно обнял её за плечи и выдохнул. Кожей головы Элеонора ощутила его горячее дыхание, из-за чего её тело покрылось мурашками, и она лишь сильнее прижалась к Казуторе.       Ты убийца.       С тобой она будет страдать.       Ты её не заслуживаешь.       Казу зажмурился от своих же мыслей. Каждый день он боролся с собой в своей же голове и учился жить, не виня себя в произошедшем. Однако постоянно, как он давал себе слабину, ему казалось, что этот нашёптывающий гадости демон был в чём-то прав. Казутора обнимал её, зная, что она привязывалась к нему. Зная, что он уже подпустил её ближе, чем должен был, что позволил себе чувствовать то, что было для него слишком большой роскошью. Он знал, что рано или поздно она всё узнает и ей будет больно. Больно от того, что он не обрубил это на корню и теперь всё катилось, как снежный ком. Как это остановить?       Глубоко в его душе теплилась небольшая надежда, что Элла могла принять его, зная все подробности его тёмного прошлого, но мозгом он осознавал, что это было невозможно.

***

      Спустя пару недель Элеонора практически поправилась. Ссадины и синяки почти прошли, а всё, что ещё могло остаться, она спокойно перекрывала косметикой. На этот раз её общение с Казуторой было гораздо чаще и теплее. Они переписывались каждый день и наконец решили дать их синнабонам второй шанс.       – Что мы ещё не взяли? – Элла стояла у тележки с продуктами в магазине, слегка хмурясь.       – Сливочное масло. – Сказал Казутора, который внимательно изучал написанный ранее список. – Стой тут, я сейчас принесу. – Он кивнул Элле и через несколько секунд уже стоял у нужного прилавка.       – Извините пожалуйста! – Рядом с Казуторой послышался тонкий, детский голос. – Можете помочь? Я не достаю.       Казу повернулся и увидел перед собой очень симпатичного, хорошо одетого мальчика, которому на вид было около десяти лет.       – Конечно. – Казутора улыбнулся и подошёл ближе. – Что тебе достать?       – Вон ту банку с джемом. – Темноволосый мальчик показал на высокую полку, до которой не доставал даже на цыпочках.       Казу кивнул и уже взял джем в руки, когда следом за ребёнком послышался женский голос.       – Прошу прощения, спасибо вам за помощь, не нужно! – Она обращалась к Казуторе, но потом, очевидно, отвлеклась на мальчика. – Ты что, забыл, что на клубнику у тебя аллергия?       Казу повернулся на них и увидел, как мальчик заметно расстроился.       – Тогда я хочу торт!       – Дома еще остался торт с твоего Дня Рождения. Напомни мне, когда вернёмся, дам тебе кусочек.       Ребёнок улыбнулся и закивал.       – Простите ещё раз. – Женщина повернулась на Казутору с доброй улыбкой на лице. Казу уже было приготовился улыбнуться в ответ и сказать «ничего страшного», но, как только вгляделся в её лицо, в его горле встал ком, а руки задрожали. Его глаза не моргали, показывая лишь растерянность и безумно сильное удивление. Он посмотрел на мальчика, а затем снова на женщину.       Биение сердца было слышно в ушах. В его голове зазвенело, ладони вспотели. Банка с джемом упала на пол. Казутора и забыл о том, что держал её. Услышав грохот разбитого стекла, на место сразу прибежала уборщица. Женщина с ребёнком прикрыла сына собой, и они отошли чуть дальше. Элеонора тоже пришла на шум.       – Казу! Что случилось? Ты не поранился? – Девушка схватила его руки, осматривая их на предмет порезов, когда его взгляд был направлен только на эту женщину.       Ей казалось, она ошиблась, но как только услышала имя, то сразу же обернулась. Их глаза ещё раз встретились.       Казутора уже знал, что перед ним была его мать.