Путь искупления

      Элла.       – Казу? – Элла легко трясла его за плечо. Левой рукой обхватила локоть, заметила, что он не сводил с незнакомки взгляда.       – Казутора? – Прошептала женщина.       Мальчик судорожно смотрел на всех по очереди, крепко держался за мать.       – Ты? – Её глаза гуляли по его лицу. Остановились на родинке под глазом. Элла повернулась к Казуторе, но не успела ничего сказать. Женщина сделала аккуратный шаг, но Казутора отошел дальше. Элла лишь почувствовала, как рукой он задвинул ее за свое тело. Длинные пальцы сжались на бедре.       – Мы уходим. – Казутора развернулся, перехватил тележку, которая стояла рядом. Он не спрашивал Эллу. Просто обвил талию, повел за собой и явно игнорировал голос той женщины, который громко вторил «Казутора!».       – Казу, да что случилось? – Элла пыталась поспеть за ним, оборачивалась назад. – Она идет сюда.       – Не смотри на нее. – Его голос был непривычно низким и твердым.       – Казу! – Женщина догнала их. Схватила Казутору за локоть, мальчик прибежал следом. Казутора замер. – Пожалуйста…       – Не трогай меня. – он одернул руку и, наконец, повернулся к ней лицом.       – Давай поговорим. Ты даже не приехал…       – Мне не к кому было приезжать. – Отрезал Казутора, перебив ее. Та ахнула, глаза заблестели. – Мы увиделись случайно. Если бы не эта встреча, ты бы и не вспомнила обо мне.       – Это ложь. Я никогда не…       – Заботься о своем единственном сыне. – Казутора бросил взгляд на мальчика. – Я сам о себе позабочусь. Идем. – Сказал он уже Элле, рукой аккуратно надавил на ее поясницу, и они молча пошли в сторону касс.       – Казу… – Элла заговорила с ним о произошедшем только дома. Голос был мягкий, спокойный. Они распаковывали пакеты, выкладывая все на стол. – Что это было? В магазине.       – Это моя мать.       Элла лишь тяжело вздохнула, в пальцах сминала пачку сахара.       – Так и думала. – Она вспомнила, как Казу рассказывал ей о детстве, знала, что с родителями ему не повезло. – Спустя столько лет… она что, даже не пыталась связаться с тобой все эти года?       Казу тяжело вздохнул, ладонями оперся на столешницу. Голова повисла, пучок растрепался.       – Нет.       – А этот мальчик…       – Видимо, мой брат.       Элла замерла. Она могла только представить, что чувствовал Казутора. Столько лет он не общался с родителями после того, как пережил ужаснейшее детство. И теперь у него был брат, которого любили так, как никогда не любили его.       – Торт… – усмехнулся Казутора. – Представляешь? – он повернулся на Эллу. Быстрым движением руки заправил выбившуюся прядь волос за ухо. – У него был торт на День Рождения. – Бормотал он, взглядом уставился в одну точку.       Элла сглотнула. Она положила пакет сахара и шагнула к Казуторе. Руками обвила его талию, ухом осторожно прижалась к груди. «Я хоть каждый день тебе торты печь буду» – думала Элла.       – Жалеешь меня? Не нужно. – Отстраненно говорил он.       – Хватит уже так реагировать. – Ругалась Элла, подняв голову, чтобы посмотреть в его глаза. – Позлись, поплачь. Покричи. Избей подушку. Ты словно от всего мира отключаешься, держишь в себе. – Она легко тряхнула его тело, нахмурилась. – Потом все накопленное взорвется. Если не выпускать эти эмоции, будет хуже, Казутора.       Казу.       В его голове был только белый шум.       А он думал, почему мать практически сразу перестала навещать его в тюрьме? Она и так не любила проводить с ним время, потом еще пришлось возиться с заключением. Он чувствовал, что она его ненавидела, и ненавидел ее в ответ.       На самом деле, любил, как любой ребенок.       Первые полгода она еще приходила. Потом пропала. А тут вот, оказывается, что… беременность.       Правильно. Зачем нужен был старый ребенок, если появился новый?       В Казуторе вспыхнула детская обида. Он думал, его родители психопаты и просто не способны на любовь. Но видимо дело было не в них.       – Хватит уже так реагировать. – Ругалась Элла, подняв голову, чтобы посмотреть в его глаза. – Позлись, поплачь. Покричи. Избей подушку. Ты словно от всего мира отключаешься, держишь в себе. – Она легко тряхнула его тело, нахмурилась. – Потом все накопленное взорвется. Если не выпускать эти эмоции, будет хуже, Казутора.       И правда. Однажды он уже не выдержал.       Ему хотелось закатить глаза и спросить «а тебе то что?», но сперва он перевел глаза на Эллу. Она смотрела на него одновременно серьезно и нежно.       Ну, конечно. Как он мог поставить под сомнение этот взгляд?       Казутора тихо вздохнул. Неожиданно для обоих, он обвил ее плечи руками, несколько раз нежно поцеловал в лоб. Притянул ближе, щеку положил на макушку. Закрыл глаза.       – Прости. – Он вздохнул, нехотя отодвинулся. – Позволил себе лишнего. – Он уже было отвернулся к пакетам с продуктами, когда Элла внезапно выпалила:       – Почаще наглей…       Брови Казу подскочили. Он повернулся на Эллу, которая уже зарылась в холодильнике. Она судорожно переставляла пакеты молока, будто куда-то торопилась.       Что-то в голове Казуторы щелкнуло.       Что же. Чаще, так чаще.       За два шага он оказался за спиной Эллы. Обаяние и харизма, от которых часто в его постель падали девушки, пошли в ход. Почему-то сейчас ему не хотелось сдерживаться. Хотелось смутить ее еще больше. Чтобы она увидела, какой он бывает.       Эгоистично надеялся влюбить ее в себя. Будто это было возможно. Будто он сможет быть с ней…       – Я молоко не здесь ставлю. – Казутора положил руку поверх ее и переставил пакет молока в дверь холодильника. Усмехнулся, наклонил голову чуть ниже, к ее уху. Тихо пробормотал. – Хозяйничаешь уже?       Тело Эллы покрылось мурашками, и она очень быстро переставила все туда, куда он сказал. Глаза большие, щеки – красные. Такая милая.       – Хозяйничаю. А ты что, против? – Она закрыла холодильник с небольшим грохотом и развернулась, скрестив руки на груди.       – Никак нет.       – Ну вот и… – Элла явно не ожидала, что он не будет противостоять. Она замерла, слегка растерянно посмотрела в его глаза… – ну и все тогда. – Элла вздернула подбородок, хмыкнув.       Казутора не смог сдержать улыбки.       Слишком часто он начал улыбаться рядом с ней.       – Спасибо. – Казутора притянул Эллу за запястье, вновь крепко ее обнял. – За поддержку. И прости за сцену, которую тебе пришлось увидеть в магазине.       – Перестань. – Тихо сказала Элла и тепло вздохнула. Ее нежные руки обвили его талию. – Все будет хорошо.       Казалось, словно так и должно быть. Словно стоять с ней в обнимку это самое правильное решение в его жизни. Не то чтобы правильных решений у него было много.       Но это точно особенное.

***

      Казутора активно протирал стол в зоомагазине. Он умудрился заляпать его джемом из булочки во время обеда. Самое обидное, что булочки эти пекла Элла. Он ведь обещал съесть всё до последней крошки…       – Здравст…       Казутора замолчал, как только поднял голову. Перед глазами стояла его мать. Снова. Как она вообще его нашла?       – Мы закрыты. – Отрезал он и выкинул грязную салфетку, с хлопком отряхнув руки.       – Казутора.       Ее голос был… непонятным. Непривычным. Он посмотрел матери в глаза и не увидел там никакого раскаяния.       – Уходи.       – Та девушка… вы с ней в отношениях?       – Это не твое дело.       – Она в курсе того, что ты сидел в тюрьме?       Слова раздались в голове неприятным звоном. Словно по ней ударили, как по церковным колоколам. В висках загудело.       Кажется, эта война еще не закончилась.