Путь искупления

      – Что с тобой был за молодой человек? – Мама Элеоноры улыбнулась, встретив дочь на кухне.       – А? – Элла села за стол и взяла кружку чая.       – Не пойми неправильно, я не думала подсматривать, просто снимала бельё с балкона и увидела, как какой-то высокий юноша стоял с тобой у машины.       Почему-то Элеонора неожиданно занервничала: глазами хлопала, кружку сжимала обеими руками, пальцами теребила этикетку чайного пакетика.       – Это Казутора. Тот самый, который спас меня от тех придурков.       Глаза её мамы в миг загорелись.       – Вы с ним дружите?       – Ну, это сложно сказать дружбой, виделись всего ничего, только обменялись телефонами. – Элеонора пожала плечами.       – Возможно я не разглядела его с третьего этажа, но выглядел он очень хорошо.       – Да, он… – Элла задумалась и отпила чай. – красивый.       Элеонора со своей мамой были хорошими подругами, всегда всё обсуждали между собой, друг другу доверяли, но сейчас говорить о Казуторе было, почему-то, неловко. Элла пыталась понять, из-за чего, ведь ранее таких чувств не возникало. Возможно, потому что в глубине души она думала, что он избегал общения с ней и пытался держаться на расстоянии. После конюшни он не сказал ей практически ни слова, даже не смотрел в её сторону, лишь в конце прогулки решил внезапно дать свой номер. Элла занервничала, растерялась, но, определённо, обрадовалась. Казутора был ей интересен, но она не любила навязываться в друзья. Поэтому, если человек каким-то образом показывал, что не хотел с ней общаться, она его отпускала. Смотря на поведение Казу, она пока не могла понять, хотел ли он этого общения.       – Напиши ему, пригласи на ужин от нас с отцом. – На смену её улыбке пришло серьёзное выражение лица.       Элеонора неаккуратно глотнула чай и подавилась, вслед за чем последовал кашель.       – Что? – Её лицо непроизвольно сморщилось. – Зачем?       – Он оказал нам неоценимую услугу. Никто не может знать, чем мог закончиться тот вечер в сквере, если бы он не вступился. Мы ему благодарны. Конечно, ужин – это больше формальность, хочется просто лично поблагодарить его.       Элла, наконец откашлявшись, дослушала слова мамы и выдохнула.       Она, на самом деле, часто вспоминала тот момент. Ей действительно было очень страшно и несмотря на то, что Казутора в прямом смысле героически заступился за неё, затем она расплакалась в комнате, прокручивая в голове мысли о том, что бы могло случиться, если бы ей повезло значительно меньше. Конечно, она рассказала обо всём родителям, конечно, она назвала имя человека, который ей помог. Конечно, они перепугались даже сильнее самой Элеоноры и были благодарны Казуторе за живую и невредимую дочь.       – Я готова поставить всю свою библиотеку на то, что он не придёт.       – Вау. – Брови мамы подскочили вверх. – Это серьёзно. Но почему?       – Я пыталась, он даже на кафе не согласился. Если я снова заведу эту тему и попрошу прийти сюда на званый ужин в его честь… я, конечно, его ещё совсем не знаю, но на сто процентов уверена, что он скажет «нет».       – Может хотя бы попробуешь?       Элла громко вздохнула.       – Я спрошу у него, но думаю, что он откажется.       – Вот видишь, уже думаешь, а не уверена. И, получается, если он согласится, то твоя библиотека переезжает в нашу комнату?       Элеонора нахмурилась.       – А можно взять слова назад?       Её мама тепло рассмеялась и поцеловала Эллу в макушку.       – Я шучу. Но поговори с ним, ладно?       – Ничего не обещаю. Он кажется довольно закрытым человеком, так что посмотрим, что будет.

***

      Элеонора стояла возле входа в зоомагазин и внезапно вспомнила, как они впервые пришли сюда с Амели. Тогда её подруга нервничала, боясь столкнуться с Чифую, а теперь сама Элла не могла взять себя в руки, чтобы зайти внутрь. На улице дул сильный ветер, народа было мало, в основном все бежали в сторону метро, либо садились в машины и уезжали. Небо быстро заволокло тучами, надвигалась сильная гроза, которой не было в прогнозе погоды. Соответственно, у Элеоноры не было даже зонта, а ветер дул так, что её волосы успели несколько раз запутаться и были похожи на птичье гнездо. Сейчас это волновало её меньше всего. Элла боялась быть навязчивой, боялась звать Казу хоть куда-то, но, глупо было отрицать, что при этом она хотела его увидеть и хотела бы, чтобы он принял предложение её родителей.       Дверь зоомагазина открылась. Казутора, одетый в черную водолазку, заправленную в джинсы, с уже привычным пучком на голове смотрел на Элеонору и хлопал глазами. Он не ожидал кого-то увидеть у дверей, погода испортилась буквально за одно мгновение и Казутора намеревался снять рекламный плакат игрушек для собак с двери, пока он не упал от ветра, который они с Чифую недавно повесили после заключения сотрудничества. Игрушки были популярные и качественные, а их площадка – новой и расположена практически в центре Токио. Обеим сторонам это было выгодно.       – Элеонора? – Он вскинул брови, после чего дернулся, услышав резкий раскат грома. То же самое сделала и Элла. Казу быстро снял плакат со стекла и открыл дверь шире. – Забегай быстрее, сейчас начнется ливень.       Коротко кивнув, девушка оказалась внутри. Дверь вела себя неспокойно, от чрезвычайно сильного ветра она приоткрывалась и хлопала, из-за чего пришлось закрыть её на ключ.       – Не думаю, что в такую погоду кто-то придёт. – Сказал Казутора, возможно, что сам себе. Он повернулся к Элле. – Кажется, мы тут застряли на какое-то время.       Его, определенно, волновало, зачем она пришла. Казутора не знал наверняка, но мог предположить, что ей нужен был именно он, а не покупка чего-нибудь. Спросить не было такой большой проблемой, как ему казалось, однако смелости открыть рот и узнать это у него не хватило. Стеснялся? Боялся? Не хотел взаимодействовать? Он только что запер их обоих в зоомагазине на неопределенное время. Взаимодействовать придётся.       После их совместного времени в конюшне Казутору словно прошибло током. Он старался не смотреть на нее, старался не говорить с ней, хотел уберечь себя от чрезмерно сильных эмоций и её от возможных последствий. На самом деле он очень сильно хотел поговорить, хотел поспрашивать её о всякой ерунде, сводить к енотам, потому что они смешные и ей бы понравилось. Но енотов они так и не увидели, и никакого диалога между ними не состоялось.       Он находил её в своих контактах, смотрел на номер, хотел написать и ненавидел себя за это желание. И как руки его чесались после тех объятий весь вечер тоже ненавидел. Он даже умудрился узнать, что, оказывается, на следующей неделе в одном торговом центре открывается ярмарка мороженого и пришлось дать самому себе пощечину, чтобы перестать витать в облаках и думать о возможном свидании.       Он надеялся она не придёт, не напишет, не позвонит, потому что пытался изо всех сил уничтожить эмоции, которые она в нём вызывала, пока ещё это было возможно. Но она снова стояла перед ним, и, кажется, была растеряна.       – Прости, я не вовремя, наверное. – Элла опустила голову от неловкости, которую испытывала, потом резко повернулась и осмотрела магазин. – А где Чифую?       – У него личные дела, поэтому магазин сегодня на мне.       Элеонора кивнула.       – Тяжело одному, наверное.       Казу пожал плечами.       – Народа практически нет сегодня, так что я особо ничем не занят. Может, хочешь чай?       Элла вздохнула, что не осталось без внимания Казуторы. В его присутствии она ещё не нервничала так сильно.       – Нет, спасибо. – Элеонора улыбнулась. – По поводу чая, кстати… слушай, я понимаю, ты мне уже несколько раз отказывал, но в этот раз просьба не совсем моя.       Казутора слушал, смотря ей в глаза. Элла продолжила:       – Мои родители в курсе произошедшего… тогда. Я рассказала им в тот же вечер, и они очень хотят лично тебя поблагодарить. За моё спасение, всё такое. – Элеонора водила носком кроссовка по полу, пряча руки за спиной. – И мама хотела пригласить тебя на чай. Я пойму, если ты откажешься, просто… не могла не передать, она очень просила спросить у тебя.       Конечно, она могла бы написать ему сообщение, но желание увидеть его лично было, несомненно, выше.       Казутора удивленно спросил:       – Твои родители? Ты живешь с ними?       Элла быстро закивала, изо всех сил пытаясь скрыть волнение, при этом выдавая его лишь сильнее.       – Да. Я в Токио с начала августа, переезд оказался дорогой, а квартиры не самое дешёвое удовольствие. Поэтому пока так. Но мы не беспокоим друг друга, так что конфликтов нет.       Спустя столько лет Казутора научился контролировать свои эмоции, когда дело касалось родителей, его или чьих-то. Будучи подростком, он очень болезненно реагировал на любые счастливые взаимодействия чужих семей, если вдруг те попадались ему на глаза, так как в его доме преобладало физическое, моральное насилие и тотальное безразличие. Он моментально злился и мог вытворить что-то плохое, например яростно пнуть бак с мусором в ближайшей подворотне, рассыпав все по асфальту или бить кулаками бетонную стену до тех пор, пока кровь не появлялась на руках. Всё это он делал на людях, хотел, чтобы увидели его состояние, хотел показать, как ему было обидно. У него рождалось желание причинить боль не только себе, но и другим. Желание, чтобы тот раздражающий мальчик, шедший с папой за руку, перестал радоваться купленному самолёту на пульте управления.       В тот вечер он убежал домой, еле сдержав себя от того, чтобы не ударить этого парня в его улыбающуюся физиономию и не отобрать у него эту новую игрушку, которую ему никто не купил бы никогда в его жизни.       Сейчас Каутора пришел к тому, что острую, болезненную травму прошлого он воспринимал, как опыт, и теперь подобные вещи не приносили ему такого сильного дискомфорта. После тюрьмы он смотрел на счастливые семьи не со злой завистью, а с мечтами когда-то завести такую же и воспитывать своего ребёнка так, чтобы быть для него лучшим отцом. Конечно, он не собирался в реальной жизни этого делать, но воображать не было преступлением.       Тем не менее, по сей день он не любил вспоминать детство и людей, которых не мог и не хотел называть родителями, тоже.       – У меня просто такая семья, если кто-то помог, то всегда пытаются лично поблагодарить: пригласить на ужин, угостить чем-то, оказать в ответ какую-то услугу. – Элла пожала плечами. – Но если ты не хочешь, то, конечно, ничего страшного.       Спустя несколько секунд Казутора ответил:       – Думаю, я не против.       Глаза Эллы посмотрели в его. Ей послышалось или он действительно согласился?       – Правда?       Казу не смог сдержать улыбки. Он смотрел на Элеонору, видел, как сильно она нервничала и, кажется, стеснялась. Он очень не хотел её расстраивать, тем более ради этого предложения она специально пришла к нему. Может в какой-то другой день он бы отказался, но сегодня, когда он ещё помнил её руки, обнимающие его за шею, пальцы, застегивающие его бомбер, сказать «нет» он не смог.       Он был рад её видеть здесь и сейчас. Со всем остальным он будет разбираться потом.       – Да. Теперь, когда ты больше не нервничаешь так сильно, может, всё-таки чай?       Элеонора редко краснела, это в принципе было ей не свойственно, но после этих слов было полное ощущение, что её лицо буквально загорелось. На лице Казуторы красовалась лёгкая улыбка. Ему, определённо, нравилось вызывать у Элеоноры подобные эмоции.       Девушка быстро кивнула и, когда Казу ушёл в служебное помещение, глубоко вздохнула. Они остались наедине в закрытом магазине на неопределённое количество времени. О чём можно было говорить? Что было допустимо спрашивать? Она ведь совершенно ничего о нём не знала.       Её голова повернулась в сторону окна – темно так, словно уже приближалась ночь, а вдалеке, кажется, сверкала молния. Страшно и завораживающе одновременно.       – Проходи сюда, можешь сесть за этот стол.       Элеонора посмотрела на Казутору, который поставил кружку и показывал на место, за которым сидел Чифую, когда они с Амели пришли сюда в первый раз. Девушка улыбнулась, поблагодарила его и села на кресло.       – Я тебе не помешала?       Он отрицательно замотал головой и, тоже с кружкой, встал напротив Элеоноры, облокотившись плечом о стену. Его глаза тоже устремились в окно.       – Не представляю, когда это закончится. Но, если затянется, то я на машине, подкину тебя до дома. – Он перевёл взгляд на Эллу, которая аккуратно дула в кружку, пытаясь немного остудить чай. – Как у тебя дела?       С их последней встречи прошло пара дней. Они не общались, не переписывались, всё это время Элеонора набиралась смелости прийти в магазин и предложить Казу зайти к ней в гости. Она совершенно не ждала согласия, поэтому была даже немного растеряна.       – Вроде хорошо, спасибо. – Элла улыбнулась. – А у тебя?       – Тоже.       Неловкое молчание, ненавистное, наверное, всеми людьми в мире, повисло в воздухе. Элеонора, в надежде разрядить обстановку, задала тему, пришедшую на ум в первую очередь после их диалога.       – Расскажи про свою семью. У тебя есть братья, сёстры?       Казутора понимал, что она спрашивала из чистого любопытства с целью узнать о нём что-нибудь, либо задала первый попавшийся вопрос, чтобы хоть что-то обсудить, и в этом не было чего-то ненормального. По правде говоря, он не хотел рассказывать о себе. Во-первых, его прошлое – не то, чем хочется делиться. Особенно с новыми людьми. Во-вторых, подобные разговоры нередко сближают людей, чего ему не хотелось (на самом деле хотелось, правда он себя осознанно ограничивал).       – Нет. – Он отрицательно замотал головой. – Я единственный ребёнок. С родителями я не общаюсь уже много лет, так что даже не могу сказать, чем они сейчас заняты.       Казутора не врал. Ни в тюрьме, ни тем более после у него не было ни единого желания выходить на контакт с этими людьми.       Элеонора мысленно отругала себя за то, что влезла туда, куда её не просили.       – А тату? – Она поспешила сменить тему. – На шее. Я заметила ещё при нашей первой встрече, но стеснялась спросить.       Эту татуировку было сложно не заметить. Тигр, обрамляющий большую часть шеи, переходящий ниже, к ключицам. Казу улыбнулся.       – Я сделал её подростком, мне было лет двенадцать. Наверное, это тату одно из тех решений, о котором я ни разу не пожалел. – Он отпил чай и подошёл чуть ближе. – А твои родители? Расскажи про них поподробнее.       – Мой папа работает юристом, сотрудничает с полицией Японии. Его работа тоже была одной из причин нашего совместного переезда. Мама учитель, она с сентября устроилась тут в местную школу. Я пока учусь, иногда подрабатываю, но хотела бы что-то связанное с дизайном интерьера. Для этого и получаю второе образование.       Казутора медленно кивал, затем принёс второй стул и сел рядом. На удивление, он чувствовал себя довольно раскрепощенно и совсем не хотел чем-то нагружаться. Они оба были заперты тут и неловко молчать несколько часов было бы ужасно для обоих.       – А на кого ты уже отучилась?       Элеонора выдохнула и откинулась на спинку кресла.       – Я даже не помню формулировку факультета. Что-то про международные отношения. Мы с родителями всегда ладили, но здесь выбор делали к сожалению они, а не я. Папа вообще хотел, чтобы я пошла по его стопам, но я не выношу все эти законы, формулировки, их учить, разбираться, б-р. – Элла дернулась, чем заставила Казутору усмехнуться. – И я настояла на другом, но в любом случае, пришлось учиться там, где одобрили родители, и лишь после этого никому ненужного диплома я тут сама смогла поступить на дизайнера интерьера.       Казу улыбнулся и забрал пустые кружки.       – Ты молодец. Если решим поменять здесь дизайн, то обязательно обратимся к тебе.       Элла рассмеялась вслед уходящему Казуторе, который совсем скоро вернулся.

***

      – Нервничаешь? – Элла посмотрела на Казу, который стоял к ней в профиль. Его волосы были в хвосте, две светлые пряди висели по бокам от лица. Из одежды свободная, бежевая, плотная рубашка под бомбером, на ногах зауженные брюки и те же белые кроссовки. Иногда Элла даже завидовала, ведь у нее никогда не было какого-то особенного чувства стиля и сочетать одежду она не особо умела.       – А? – Казутора посмотрел на Эллу необычайно большими глазами и после такого взгляда ответ был ей понятен без слов.       – Не переживай так.       Элеонора не могла понять причину его нервов, возможно, даже какого-то испуга, но ей очень захотелось его поддержать. Она неуверенно подняла ладонь и положила её на его спину, медленно поглаживая.       – Всё в порядке. У вас есть, может, какие-то нормы в семье, правила, о которых мне следует знать?       Элла замотала головой.       – Ничего такого. Чувствуй себя, как дома, ладно? Не думай об этом всём.       Казутора кивнул.       Он, на самом деле, сам не знал, почему так разнервничался. Он был уверен, что подобные эмоции ему не грозят, но ему было безумно страшно. Единственный человек из всех родителей его друзей, с которым он чувствовал себя максимально комфортно, когда он вышел из тюрьмы, была мама Чифую. Она ни разу не бросила на него ни одного осуждающего взгляда, несколько раз приходила к ним в магазин, всегда была вежлива и приветлива, поздравляла его со всеми праздниками и даже передавала подарки.       Элеонора открыла ключом дверь и громко сказала:       – Мы пришли!