Безразличие

Дверь спальни закрылась с тихим, почти неслышным щелчком. Анжела прислонилась спиной к холодному дереву. Секунду стояла неподвижно, глядя в пустоту. А потом медленно сползла вниз, обхватив колени руками. Она слышала его шаги. Грей остался там. В гостиной. С цветами. С теми самыми цветами. Анжела зажмурилась, но перед глазами всё равно стояли они — тёмно-бардовые, почти чёрные в сумерках. Кровавые. Глубокие. Такие, что пахли не просто розами, а чем-то древним и сладким, как запретный плод. Она их обожала. Всегда обожала. — Чёрт… — выдохнула она в пустоту, и голос дрогнул. Потому что в прошлом такие же розы дарил ей он. Мужчина с вечно горящими глазами и ядовитой улыбкой. Тот, кто смеялся, когда она злилась. Тот, кто молча сжимал её руку в толпе, чтобы не потерять. Тот, кто однажды сказал: «Эти розы — как ты. Красивые и опасные. Символ любви и женской энергии. И никто их не поймёт, кроме меня». Анжела прикусила губу до боли. Его больше нет. Остались только буквы на старых счетах. Тонкие, безликие, казённые строки, которые кто-то когда-то переписал в документы. И эти буквы сложились в другое имя. В его имя. В имя Юрий.А. Как насмешка. Как проклятие. Она сжала виски, пытаясь не завыть в голос. — Зачем… зачем ты принёс их? — прошептала она, обращаясь к двери, за которой затихли шаги. — Зачем напомнил? Слёзы пришли не сразу. Сначала — ком в горле. Потом — жжение в груди. А потом она не выдержала. Анжела закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Тихо. Так, чтобы он не услышал. Чтобы не увидел. Чтобы не понял. — Я люблю их, — всхлипнула она сквозь слёзы. — Я ненавижу тебя за то, что ты принёс их, и я всё равно их люблю. Она обнимала себя за плечи, раскачиваясь в такт тихому, надрывному кашлю. В груди хрипело, но боль была не там. Не в лёгких. В том месте, где раньше было сердце, сейчас зияла дыра. И в эту дыру как раз помещалась ваза с чёрными розами, поставленная чужими руками. — Мой чертёнок, — прошептала Анжела, когда слёзы начали иссякать. — Где же ты теперь? Ты остался только в этих цветах. И в нём… в этом нахальном, громком, чужом демоне, который носит твоё имя. Она подняла голову. Посмотрела на дверь, за которой была гостиная. Там, на столе, стояли розы. Её розы. И там же сидел Грей. Не он. Другой.Чужой. Анжела вытерла щёки тыльной стороной ладони. Встала. Подошла к зеркалу. Красные глаза. Мокрые дорожки. Опухшие веки. — Дура, — сказала она своему отражению. — Рыдаешь из-за цветов. Из-за прошлого. Из-за того, что кто-то посмел быть похожим на того, кого уже нет. Ничего же не верну.... Она отвернулась от зеркала, подошла к кровати, легла, свернувшись калачиком. Кашель стал реже, но глубже. — Грей… — прошептала она в подушку. — Ты не он. А я не могу… не могу смотреть на тебя и не видеть его. Она закрыла глаза. В темноте перед ней всё ещё плавали тёмно-бардовые лепестки. За дверью молчал Грей. Здесь, внутри, молчала память. А между ними — буквы на старых счетах, сложившиеся в имя, которое стало её наказанием.