Resident evil: Sally Boyfriend

Дата: 15 марта 2013 года Время: 21:47 Место: Квартира Леона Скотта Кеннеди, Вашингтон, округ Колумбия Город за окнами утопал в неоновой дымке мартовского вечера. Где-то далеко, со стороны Потомака, ветер доносил приглушённые сирены — обычный саундтрек столицы, привычный до зубной боли. Леон сидел в кожаном кресле, расстегнув верхние пуговицы рубашки, и держал в руке наполовину опустевший стаск с бурбоном. Напротив, на диване, расположился Крис Рэдфилд — махина, налитая сталью и усталостью, с вечной ссадиной на скуле и взглядом человека, который видел слишком много смертей. Рядом с ним, подобрав ноги в потёртых джинсах, сидела Клэр — золотистые волосы стянуты в небрежный хвост, на коленях дымится кружка с травяным чаем. Разговор текла в том странном ритме, какой бывает только между людьми, прошедшими через ад. Говорили о новом штамме в Африке, о бюрократических проволочках BSAA, о том, что политики так и не научились ценить тех, кто жертвует собой ради их чистых кабинетов. — Я говорю ему: «Крис, ты не можешь просто взять и выбить дверь тараном, там заложники». А он... — Леон усмехнулся в стакан, покачал головой. — Короче, дверь он всё равно выбил. Крис хмыкнул, потирая заросший щетиной подбородок. — Сработало же. — Ты разбил нос старейшине деревни, Крис. Дипломатия, мать её. Клэр тихо засмеялась, но смех оборвался, когда из коридора, ведущего в спальни, послышались мягкие шаги. Салли Сильвер появилась в дверном проёме как видение из другого, более мирного мира. На ней была длинная футболка — явно не её, старая выцветшая ткань, доходящая почти до колен, с принтом какой-то рок-группы, которую Леон слушал ещё в девяностых. Каштановые волосы, спутанные со сна, лежали на плечах — мягкие, с лёгкими рыжеватыми проблесками в свете торшера. Тонкие пальцы тёрли веки, под которыми ещё прятались отпечатки сна, а на правой щеке чётко виднелись три параллельных шрама — старых, почти белых, но оставшихся памятью о той ночи, когда вирус впервые ворвался в её жизнь. Глаза — чистое, почти прозрачное небо — моргнули, привыкая к свету. — Салли! — Клэр расплылась в тёплой улыбке, отставляя кружку. — Привет, малышка. Ты так поздно... Салли ответила тихой, чуть застенчивой улыбкой. Махнула ладонью — мягко, даже неуверенно, словно всё ещё боялась занимать собой пространство. — Привет... просто уснула под фильм. Голос у неё был негромким, с едва заметной хрипотцой — той, что остаётся после долгого сна. Она прислонилась плечом к косяку, перевела взгляд на Криса и вежливо кивнула. — Добрый вечер. Крис окинул её изучающим взглядом, на секунду задержавшись на шрамах — но без любопытства, скорее с профессиональной привычкой отмечать детали. Его огромное тело чуть подалась вперёд, локти упёрлись в колени. — Леон, а она у тебя выросла. — Он обернулся к другу, и в голубых глазах мелькнуло что-то вроде уважительного удивления. — Я помню её вот такой, — его ладонь опустилась на уровень метра от пола. — С косичками и ссадинами на локтях. Леон сделал глоток, наблюдая за сестрой поверх края стакана. — Время летит, когда ты спасаешь мир. — Сколько ей уже? — Семнадцать. Через неделю — восемнадцать. В повисшей тишине раздался странный звук. Крис... хихикнул. Коротко, почти неслышно, но Клэр, знавшая брата лучше любого врага, мгновенно выпрямилась. — Крис, нет, — голос её прозвучал предупреждающе-тихо, как у матери, которая застала ребёнка за банкой с печеньем перед ужином. Крис повернул к сестре голову, и в уголке его губ застыла та самая мальчишеская усмешка, которая, казалось, не имела права появляться на лице человека, убившего столько тварей. — Крис да. — Только не начинай. — Я ничего не начинаю. — Его ладонь хлопнула по столешнице — не агрессивно, а скорее с оттенком торжества. — Я просто констатирую факт. У меня есть напарник. Пирс Ниванс. Клэр побледнела так резко, словно у неё из-под ног убрали пол. Даже кончики пальцев, сжимавшие кружку, побелели. — Крис, ради бога. Ей ещё рано думать об этом. Салли замерла, переводя взгляд с одного взрослого на другого. В её больших голубых глазах проступило лёгкое замешательство — но не испуг. Вообще, казалось, что она не из тех, кто пугается легко. Крис меж тем вошёл во вкус. Он откинулся на диван, раскинув руки, как человек, который решил устроить небольшой хаос исключительно ради собственного удовольствия. — Слушай, Леон. — Он ткнул пальцем в сторону хозяина квартиры. — Девчонка скоро совершеннолетняя. Красивая, тихая, без дурацких закидонов. За ней должен хоть какой-то мужик бегать. А не по углам прятаться. — Я не хочу отношений, — вдруг произнесла Салли. Голос её оставался спокойным, даже чуть сонным. Она зевнула, прикрывая рот ладонью, и в этом жесте было столько естественной беззащитности, что Клэр сжала зубы, глядя на брата. — Видишь? — Клэр поджала губы. — Девочка сказала «нет». — Девочка сказала «пока не знаю», — парировал Крис, не смутившись. Леон поставил стакан на столик с глухим стуком. — Она сказала «не хочу». И я её поддерживаю. — В его голосе не было резкости, только усталая, выжженная опытом твёрдость. — Ей не нужны проблемы. Ей нужны нормальные восемнадцать лет. Школа, может, колледж. А не истории про мужиков, которые приходят домой в бронежилетах и с осколками в заднице. Крис хмыкнул, но спорить не стал. Только покачал головой — мол, вы все такие правильные, а потом сами же скучаете. Салли же просто вздохнула, поправила длинную футболку, прикрывая голые колени, и сделала шаг к кухне. Наверное, за водой. Или просто чтобы скрыться из центра внимания — как она делала всегда, когда разговор становился слишком громким. Её каштановые волосы мягко скользнули по плечам, три шрама на щеке едва заметно блеснули в тусклом свете, а в самой глубине голубых глаз мелькнуло что-то — может, любопытство. Может, просто сонная задумчивость. И ни она, ни Леон, ни Клэр не заметили, как Крис незаметно достал телефон и набрал короткое сообщение. «Пирс. У меня к тебе будет одно дело. На следующей неделе. Жди.» ... Место: База BSAA, комната отдыха личного состава, Северный сектор, Вашингтон База гудела привычной ночной жизнью. Где-то в глубине здания гремели тренажёры — кто-то сгонял адреналин после суточного дежурства. Из столовой тянуло пригоревшим кофе и дешёвыми сигаретами. Пирс Ниванс сидел за пластиковым столом, в одиночестве протирая оптический прицел своей винтовки. Длинные пальцы двигались плавно, почти с хирургической точностью, и в этом механическом ритме было что-то успокаивающее. Форма сидела на нём безупречно — подогнанная под широкие плечи, заправленная по уставу. Короткий ёршик тёмных волос, острые скулы, серые глаза, которые, казалось, видели всё и сразу, даже когда смотрели в одну точку. Двадцать шесть лет. Три десятка подтверждённых ликвидаций. Ни одного промаха на дистанции свыше полутора километров. Он не любил шум. Не любил, когда его дёргали без дела. И больше всего на свете не любил, когда Крис Рэдфилд появлялся на пороге с таким выражением лица, которое обычно означало: «Пирс, у меня есть для тебя идиотская идея». — Ниванс. Голос командира грянул как удар тамбурина — слишком громко для пустой комнаты. Пирс не вздрогнул. Он вообще не вздрагивал. Только поднял взгляд, зафиксировав прицел на столе, и кивком указал на стул напротив. — Рэдфилд. Поздно для тебя. Крис рухнул на стул, от чего жалобно скрипнул металл. В его руке уже дымилась кружка с чем-то крепким — Пирс подозревал, что армейский ром, разбавленный для вида вчерашним чаем. Командир выглядел довольным. Слишком довольным. Это настораживало. — Я был у Леона. — Крис сделал глоток, не моргнув. — Давно не виделись. — М-м. — Пирс вернулся к прицелу, но одно ухо осталось наготове. — Как он? — Живой. Усталый. Как всегда. — Крис хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Но не об этом. Слушай, Пирс. У него сестра есть. Младшая. Пальцы Пирса на секунду замерли. — Знаю. Салли. Леон упоминал. — Семнадцать. Через неделю восемнадцать. — Крис подался вперёд, локти на столе, глаза сверкают азартом, который у него обычно появлялся перед зачисткой вражеского лагеря. — Красивая девчонка. Каштановые волосы до плеч. Голубые глаза. Три шрама на щеке — не портят, наоборот, характер такой. Тихая, стеснительная. Но внутри — стержень. Я чувствую. Пирс медленно опустил прицел и посмотрел на командира. В его серых глазах не читалось ничего, кроме вежливого интереса — профессиональная маска, которую он надевал, когда хотел скрыть раздражение. — И? — спросил он ровно. — И я подумал... — Крис развёл руками, изображая невинность, которая ему совершенно не шла. — Ты один. Она почти взрослая. Познакомиться бы вам. Тишина. На фоне где-то загудела вентиляция, и этот монотонный звук вдруг стал оглушительным. Пирс закатил глаза. Медленно, выразительно, с чувством глубокого внутреннего сопротивления, которое он даже не пытался скрыть. Веки опустились, поднялись — и в сером взгляде застыла ледяная вежливость, граничащая с оскорблением. — Рэдфилд. — Голос низкий, спокойный, как оружейная сталь перед выстрелом. — Ты предлагаешь мне, снайперу спецназа с тридцатью семью подтверждёнными ликвидациями, «начать встречаться» с семнадцатилетней сестрой твоего друга? — Через неделю восемнадцать, — поправил Крис без капли стыда. — Это не меняет сути. Крис откинулся на спинку стула, кружка в его руке описывала ленивые круги. — Пирс, ты просто посмотри на неё. Серьёзно. Она не из тех, кто таскается по клубам и красит губы помадой. Она — домашняя, спокойная, умная. Ты бы ей понравился. — Мне плевать, понравился бы я ей или нет. — Впервые в голосе Пирса прорезалось что-то похожее на эмоцию — глухое, сдержанное раздражение. — Я снайпер. Моя работа — уничтожать цели. Не кадрить школьниц. — Она уже почти не школьница. И ты не кадришь. Я предлагаю просто... познакомиться. Присмотреться. — Нет. Слово прозвучало как выстрел в тире — коротко, сухо, окончательно. Пирс снова взялся за прицел, давая понять, что разговор окончен. Но Крис не был бы Крисом Рэдфилдом, если бы умел отступать. — Пирс. — Голос командира вдруг потерял напор, стал ниже, почти просящим. — Просто... подумай. Она хорошая девчонка. Леон её обожает, но он занят вечно. Своя жизнь, Ада, эти вечные миссии. А она одна, по сути. Шрамы эти... — Крис покачал головой. — У неё была передряга в детстве. Она заслуживает кого-то, кто сможет защитить. Понять. Пирс молчал. Только челюсть чуть напряглась, обозначая желваки. — Я не буду никого караулить, — сказал он наконец. — Я не буду знакомиться. Я не буду «присматриваться». — Каждое слово падало как пуля. — Я твой напарник, Рэдфилд. Не сваха. Крис вздохнул. Покачал головой. В его глазах плескалось что-то похожее на разочарование — но не на Пирса, а скорее на судьбу, которая вечно мешает ему устраивать чужие жизни. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. Стул скрипнул, освобождённый от груза. — Ладно, упрямец. Но знаешь что? Пирс даже не поднял головы. — Что? — Ты её ещё увидишь. Рано или поздно. И тогда — вспомнишь мои слова. Крис вышел, оставив после себя запах табака, рома и невысказанного упрямства. Пирс сидел неподвижно ещё несколько минут. Потом поднял прицел к свету, проверил линзы. Серые глаза смотрели холодно и ровно. — Нет, — повторил он одними губами, обращаясь к пустоте. — Не вспомню.