Аркадия

На следующий день он являет собой эталон продуктивности: разбирается со всем наперед, а еще шутит, улыбается и отвечает без сарказма через слово. В Нороши есть примета: чем довольней руководители, тем больший пиздец кого-то ждет. Желательно не их, поэтому в этот день к нему никто, кроме Нагисы, не заходит. Для Эндо даже лучше. Как только наступает четыре часа, он испаряется из офиса и все выдыхают. Когда он подъезжает к студии, то эгоистично оставляет себе несколько секунд перед выходом и рассматривает Сакуру. Кажется, в отличие от него, он не провел перед зеркалом даже нескольких минут. Одет просто: светлая однотонная толстовка, темные джинсы и кроссовки. Две длинных разноцветных пряди свисают по бокам от лица, пока он что-то печатает в телефоне, а волосы в еще большем беспорядке, чем при их первой встрече. Возможно, ему тоже стоило надеть что-то проще брюк, водолазки и провести меньше времени за укладкой вьющихся прядей. Он выходит из машины, и Сакура, завидев его, убирает телефон в карман джинсов. — Здравствуй, — он подходит ближе, небрежно поправляет волосы и улыбается. Красуется. И ладно, он знает, что может себе это позволить. — Привет. Он рассматривает лицо Сакуры вблизи. Надо же, возможно не стоило шутить в прошлом, когда Сакура хмурился, ведь сейчас у него все еще нет морщинок на лбу, в отличие от него самого. И щетины тоже нет, возблагодари он всех Ками за это. Эндо даже мысленно не примеривал на него бороду или усы. А кожа на ощупь такая же гладкая, как и раньше? Он тянет руку вперед, но останавливается, когда разноцветные молнии метаются от его глаз к руке. Понял — не трогать. — Пройдемся или куда-нибудь поедем? — первым нарушает молчание Эндо. — Пройдемся, — Сакура засовывает руки в карман толстовки, поворачивается и делает небольшой шаг в сторону, наблюдая, последует ли Эндо за ним. Они молча идут рядом. Эндо глушит в себе миллион вопросов, дает возможность начать диалог. Он оправдывает себя тем, что дает Сакуре свободу и выбор, хотя на деле едва удерживает себя от свободы. — Я хотел написать или позвонить, как приехал. Сказать сразу, чтобы, — он делает паузу, и Эндо задерживает дыхание на эту секунду, чтобы ничего не пропустить, — ты знал. И не было так, как сейчас. Почему что он, что Тасуку, сожалеют, что все получилось «так»? Кто-нибудь скажет «как» или он должен угадать? Голос Сакуры звучит иначе, по-другому. Ему казалось, что он запомнил все тональности, но то ли память подводит, то ли время, а может все сразу. Он прикусывает язык, молчит, глушит первичные реакции и ждет продолжения. — Думал, но так и не решился. Струсил. Он не думает, что здесь замешана одна трусость. Это не про Сакуру, которого он знал. Его Сакура пошел бы мириться с риском свариться заживо от стыда и смущения, но точно не от страха показаться собой. Монстр внутри заинтересованно поворачивает морду в сторону распахнутой клетки. Эндо сильней прикусывает язык. — Прости. Монстр все же дергается на кровь, и металлический привкус наполняет рот. Эндо морщится, тихо шипит. Сакура останавливается и поворачивается к нему. — Тебе смешно? — Нет! — из уголка губ тонкой струйкой течет кровь. Он видит, как лицо Сакура вытягивается, а в глазах появляется паника. Что за эффект такой за собой несет его близость? Почему он улавливает малейшие изменения в нем? — Пожалуйста, продолжай, Сакура. — У тебя кровь! — он вертит головой в стороны, что-то ищет. — Пустяки. Так, что ты… Сакура уже не слушает и отходит к ближайшему ларьку, а когда возвращается, в руках держит салфетки. Он самостоятельно стирает тонкие струйки с шеи, подбородка и уголка губ. Только потом отдает чистые салфетки, а использованные выбрасывает в урну. — Придурок, не сдерживайся, — Эндо ухмыляется на эти слова, гасит вспышку подразнить Сакуру, ответить, что эта фраза подошла бы для другого места и ситуации. — Знаю, что наорать на меня хочется. — Я повышал на тебя голос за время нашего знакомства, Сакура? — он прикладывает салфетку к губам, не дает капле сорваться вниз. — Да, когда мы дрались в Фуурин. — То было от эмоций и не считается. Хотел забрать тебя себе и все средства были хороши. А после? — теперь он знает, что не заткнется и, даже если будет истекать кровью, продолжит болтать с Сакурой. — Ага, когда я разбил твой мотоцикл. — Пофиг мне было на него, а орал я, потому что тебя развели, как лоха. Кто станет гоняться, когда месяца не сидит за рулем? — Ну, он сам начал, и все было под контролем… — Сакура, — предостерегающе низко рычит Эндо. Вид с губами в крови у него, должно быть, так себе, но Сакура почему-то не отворачивается и смотрит. Внезапно Сакура смеется, запрокинув голову — так громко и свободно, и этим вводит Эндо в ступор. — Я понял, почему боялся встретиться — по этой причине. Монстр подходит к распахнутой двери, принюхивается, смотрит на старого хозяина. Эндо тоже расслабляется и усмехается. Он выбрасывает салфетки и проводит языком по губам, убирая остатки крови. Он не может четко обозначить, что чувствует, но это явно то же, о чем говорит Сакура. — Я не злюсь. Все в порядке. — Злишься, — слишком просто и спокойно говорит Сакура. — Злюсь, — Эндо не может отрицать понятную для них обоих эмоцию; в этом уже нет смысла, если Сакура ее понял. — Давно ты приехал? — В середине прошлой осени. Эндо прикидывает сколько из них Тасуку знал. Должно быть, минимум с письма о зачислении, потому что они тогда ходили знакомиться с учителями в школу. Как он сам упустил Сакуру среди преподавателей? Возможно, он подал заявление о приеме на работу позже, когда Эндо уже перестал дергаться и проверять личности учителей. — Если ты думаешь о Хошино, то это я попросил его не говорить. Не знал, что вы стали хорошими друзьями, и что это доставит ему проблем. — Заказывай камелии на могилу семпая. Сакура так забавно реагирует, что это не может не веселить. Что такого Эндо может сделать Тасуку? Действительно убить? Слишком много сложностей будет после. Не стоит он того — пускай живет. — Нет, нет, Эндо! Виноват только я, на меня и злись! Эндо мотает головой и переводит тему. — Надолго приехал? Сакура смотрит перед собой, молчит. — Думаю, что да. Переезд не планирую. Вот они и подобрались к сути их встречи. Ноги приводят их в парк недалеко от студии, и теперь они гуляют по его дорожкам. Хватит уже ковырять пластырь, под ним давно фиброзная ткань, и больно из них никому не будет. — Хорошо. Не думаю, что мы часто будем видеться. Город большой, проблемой это не станет, — он не собирается обновлять или что-то записывать на киноленту, даже если уверен, что хочет этого. Он освободит Сакуру от волнений, что хочет как-то присутствовать в его жизни. Хочет, но умеет себя сдерживать. — Думаешь, я за этим тебя позвал? Сакура удивляется настолько искренне, и Эндо на секунду готов поверить, что его целью была не эта просьба. Хотя, какой смысл надеяться? — А зачем же еще? Ты хочешь спокойной жизни, быть уверен, что я не доставлю проблем. Не нужно повторять, ты уже все доходчиво объяснил. Грудная клетка Сакуры перестает размеренно подниматься, а после легкие требуют воздуха с избытком, и он начинает чаще дышать. Так они и стоят, пока Сакура не нарушает молчание. — Я вовсе не за этим хотел увидеться. Я не считаю, что ты доставишь проблем, и сам не хочу мешать твоей жизни, — он качает головой. — Прости. Наверное, эта встреча была плохим решением. Яд, что копился долгое время, капает с обнаженных в широком оскале зубов. — Только эта? Он собирается вывести Сакуру на эмоции любыми доступными способами и стать их эпицентром. — Забудь мои извинения, потому что я не жалею о своем решении. Мало, мало. Мало. Нескольких капель недостаточно — пора нырять с головой в яд. — Оно и понятно: дочь, жена, счастливая семья. Все, как ты хотел, а, Ха-ру-ка? — тянет он с хмылкой и получает заветную реакцию: широкий замах и кулак, летящий в его сторону. Так-то лучше. Вот такая форма взаимодействия ему по душе. Они сцепляются друг с другом и дерутся так, словно от этого зависят их жизни. Эндо ловит максимально близкое состояние к тому единственному разу, когда смерть его руками сжимала шею Харуки. Сейчас он не меньше хочет присвоить себе каждый его вдох. Сакура, судя по реакциям, тоже близок к тому состоянию: он следит только за ним, за каждым, даже самым мелким, движением. Эндо сумасшедше скалится — какое приятное чувство тонуть в ком-то и тянуть за собой. Он с восторгом встречает крепкие удары и бьет сильнее в ответ. Сакура уступает ему, но так отчаянно цепляется за свою правоту, что пальцы дрожат от желания ее выбить. — Каме-чан, я же говорил, что это Сакура! Эндо успевает выставить блок и отойти на несколько шагов в сторону, избежав серии ударов. У него одна цель — Сакура, все остальное незначительные препятствия. Он намеренно подставляется, пропускает удар по корпусу, но ловит ногу и отбрасывает мелкого парня в сторону. Где Сакура? Он находит его рядом с другим парнем, но Сакура тоже свободен. Они делают шаг друг другу навстречу. Не успевает он замахнуться и ударить, как проворный мелкий парень что-то выплескивает ему в лицо. Он жмурится, отступает назад и сразу же вытирает ладонью лицо. Быстрей чем открыть глаза, он чувствует на губах сладость, а на ладони мягкие кусочки. Сок? Он открывает глаза и первое, что видит — лужицу с кусочками льда под ногами, кусочки фруктов на водолазке и руке; чувствует, как влага капает с волос и впитывается в ткань. Только потом он поднимает голову и смотрит на Сакуру в точно таком же положении. Теперь он может рассмотреть тех, кто им помешал: рядом с Сакурой стоит Тогамэ, а в мелком парне рядом с собой он с трудом признает Томияму. — Хватит. Тогамэ смотрит на него. Они все втроем смотрят только на него. — Как грубо прерывать чужой разговор. Злость накатывает волной. Неужели ему мало переходить дорогу по работе, и нужно влезть сюда? Умом он понимает, что их появление не больше, чем стечение обстоятельств, но все равно записывает это в длинный список претензий к черепахе. — А мы и не к тебе шли, а к Сакуре, — встревает Томияма и крепко обнимает Сакуру. — Ух ты, когда Джо говорил, что ты вернулся, я сначала даже не поверил! Ай да смахнемся?! — затрещина от Тогамэ успокаивает его, но он продолжает бодро скакать вокруг Сакуры. Обида горчит на языке привкусом железа и пыли. Ему неплохо досталось от Сакуры, и он потрепал не слабо в ответ. Когда рядом появился этот цирк, его дальнейшее присутствие утратило смысл. Он не выпустил пар и если не поторопится убраться, то с Тогамэ станется вызвать своих и отправить его в участок. Он шарит по карманам, проверяет телефон, ключи и молча уходит. Сакура кричит ему вслед, но те двое в состоянии удержать его и не дать пойти следом. Он вспоминает рабочие способы контроля гнева. Измотать себя физически — лучший из вариантов. Он едет в офис, переодевается и заходит в пустой зал. Большая удача, что никого нет. Обычно в конце рабочего дня кто-то остается на тренировку. Он разогревается и уже берет боксерские перчатки, когда звонит Тасуку. Ему не нужно смотреть на экран, чтобы увидеть имя, у него только на нескольких контактах стоит отдельная музыка. Какова вероятность того, что Тасуку уже все знает и звонит именно по этой причине? Единица. — Что ты натворил?! — Эндо морщится и слегка отодвигает телефон от уха. — А что, разве не видел или не спросил у Сакуры? — Он ведь шел просто поговорить и помириться! — Заебись помирились, — он раздраженно проводит рукой по мокрым волосам и задерживает дыхание на выдохе. — Что у вас произошло? — Послушай меня очень внимательно: я не буду заставлять тебя выбирать, но если ты продолжишь прикладывать руку к нашим встречам, я эту руку сломаю. — Два слепых идиота! — кричит Тасуку в трубку. — Он хочет помириться и наладить отношения! — По-моему, его все вполне устраивает. — Если бы устраивало, то он не бегал от встречи с тобой, и не… — голос прерывается и слышится вздох. — Ты всегда умел думать, почему сейчас твоя лимбическая система на уровне амфибий? Эндо несколько секунд тратит на осмысление услышанного, забывая про злость. — Ты где такие слова услышал? Или прямо сейчас откуда-то читаешь? — Угадал. Исаму в школе задали написать про земноводных. Вот, читаю, чтобы ему помочь. Эндо садится на скамью и смотрит перед собой. На слова не остается эмоций. — Ямато? — он молчит. — Давай, эволюционируй до наших современников и кончай заниматься херней. Делай то, что умеешь — обращай внимание на детали. Эндо сбрасывает вызов и морщится. Еще не хватало, чтобы Тасуку учил его жизни. Он надевает перчатки, встает и идет к боксерскому мешку. Он получает все, что хочет: людей, материальные блага, статус. Он исправно платит цену и мирится с неудобствами. Среди всего наибольший вес для него имеют обещания. Он человек слова и если пообещал, то непременно исполнит. Он обещал себе отпустить Сакуру. «Мне не суждено иметь то, что по-настоящему люблю» — рубцы, которые он уже не пытается иссечь.