Детектив

      На следующее утро Витю разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь его комнаты. Это событие само по себе было экстраординарным, поэтому он ненадолго опешил, пытаясь прийти в себя после тяжёлой ночи. Ему снился сон с Веней, но детали ускользали из памяти с каждой секундой, и теперь там остался лишь смутный образ друга. И тут осознание ударило в голову с новой силой, мгновенно напомнив про ужасы вчерашнего вечера…       Витю вернул в реальность всё непрекращающийся стук, к которому добавился голос мамы – она спрашивала, всё ли хорошо и можно ли ей зайти. Откашлявшись и спрятав руки под одеялом, он нехотя угукнул.       — Ты... в порядке? — с тревогой спросила мама, осторожно прикрыв за собой дверь, однако Булка всё равно успел проскочить в комнату и запрыгнуть к Вите на кровать, приминая одеяло лапами. — Как себя чувствуешь?              — Ужасно, — угрюмо промычал Витя. Он не привык видеть маму такой взволнованной, но, как и вчера вечером, ему было всё равно на её переживания.       — Тут такое дело... Мне сейчас со школы позвонили – весь ваш класс вызывают на допрос к десяти вместе с родителями. С вами хочет поговорить детектив, расследующий убийства, — она с тревогой покосилась на коллаж из фотографий жертв. — Так что... просыпайся и одевайся потихоньку, а то уже девять. Завтрак будет на столе.       — Это обязательно? Я не хочу никуда тащиться и ни с кем разговаривать.       — Боюсь, иначе никак. Но классная сказала, что из-за допроса и... похорон... вас на неделю освободят от уроков.       — Хорошо... Дай мне десять минут.       Мама кивнула и вышла из комнаты, а Витя первым делом открыл нижний ящик комода и сменил повязки на запястьях, выбросив окровавленную вату и бинты в приготовленный для этого пакет. Увидев это, Булка почувствовал что-то неладное и начал тереться об ногу парня, но он, пожираемый изнутри чувством стыда, старался не обращать на кота внимания. Витя надел толстовку, несмотря на то, что и в квартире, и на улице было тепло, и проверил телефон, надеясь увидеть стену текста от Вени с горячим рассказом про ночные катки и глупых тиммейтов. Вместо этого парня встретила вселяющая безысходность надпись: «Новых уведомлений нет». Тоска нахлынула вновь, и в попытке заглушить её он надавил пальцами на перевязанное запястье, вызвав приступ жгучей боли.       Собравшись с силами, Витя закрыл комод и прислушался к разговору родителей на кухне, который был прекрасно слышен из-за тонких стен.       — Сыну сейчас тяжело, и, наверное, нам стоит остаться дома, — говорила мама. — Мне ещё надо с ним сходить в школу на допрос.       — И чем мы поможем, если останемся? — ответил отец недовольным голосом. — Да, понимаю, ситуация тяжёлая, но он вчера просидел у себя в комнате целый вечер. О какой помощи с нашей стороны может идти речь, если Вите она сдать не сдалась? А от этого дурацкого дня рождения зависит очень многое. Там будет начальник нашего конструкторского бюро, и если у меня получится приятно его впечатлить, то мой проект обязательно выиграет конкурс. Ну а Витя не маленький мальчик, и у него обязательно получится справиться со всеми трудностями. Это далеко не последняя смерть в его жизни, привыкнет.       — Я не знаю... Он и так замкнут в себе, а тут ещё и друга убили... Как бы это всё его окончательно не сломало…       — Не сломает, он же мой сын, а не баба какая-то. Всё будет хорошо. Во сколько вы вернётесь со школы?       — Сама бы хотела знать... Думаю, это часа на три минимум.       — Хорошо. Помни: мы выезжаем в два часа. Рассчитай всё так, чтобы к этому времени ты уже стояла готовой с макияжем, причёской и остальными женскими штучками.       — Ладно...

***

      В спортивном зале школы, где учился Витя, собрались практически все одноклассники парня вместе с родителями. Настроение у ребят было совершенно разное: некоторые не испытывали ничего, кроме желания поскорее уйти домой; те, кто хотя бы немного общался с Веней, были подавлены, молчаливы и погружены в мысли; часть особо впечатлительных девочек шмыгала носом и промакивала платками слезинки; а Ласточкин не скрывал радости от предвкушения внеочередной недели без учёбы.       Витя сел в одиночестве на самую дальнюю скамейку, а его мама отошла поговорить с другими родителями. Он попытался найти глазами Пашу или Андрея, но их здесь не было, и это… расстраивало. Больше всего на свете Вите хотелось вернуть недавние времена и беззаботно поговорить с кем-нибудь из друзей, чтобы отвлечься от плохого хотя бы на пару минут…       Он ждал их с надеждой, однако Паша с Андреем не появились даже когда из небольшого кабинета физрука вышел их школьный психолог – молодая девушка с густыми каштановыми волосами, которая начала по одному приглашать ребят на допрос. Первым пошёл Ласточкин вместе с отцом. Они не пробыли там и трёх минут, но Витя не обратил на это внимания: сейчас парень забыл даже про расследование и поиск убийцы. В его голове не мелькнула ни одна мысль о маньяке с тех пор, как он узнал о смерти Вени, ведь тот был для него другом, а не очередной жертвой. Витя мог лишь вспоминать всё хорошее, случившееся между ними: от попыток научить их с Пашей нормально играть в «Героев арены» до разговоров по душам поздними вечерами. Воспоминания отзывались приятной теплотой на душе, но вместе с этим резали больнее лезвий. Осознание ясно и чётко говорило, что всё хорошее навсегда остался в прошлом…       Вспоминая Веню, Витя не заметил, как пролетела пара часов. Время допроса начало постепенно увеличиваться. Сначала вызывали тех, кто не имел с убитым ничего общего, и разговор с ними проходил очень быстро. Затем дело дошло до ребят, изредка контактировавших с жертвой, и на беседу с каждым из них требовалось уже около десяти минут. В какой-то момент психолог начала приглашать парней, которые иногда играли с Веней в «Героев арены», и разговор с ними занимал чуть меньше получаса.       Спустя два с половиной часа в спортивном зале остались только Витя и… Арина. Посмотрев на неё, он заметил, что девушка сильно нервничает и переживает, из-за чего её маме приходилось постоянно гладить дочь по голове и шептать успокаивающие слова ей на ушко. Это смутило парня и заставило его ненадолго отвлечься от мыслей. Впрочем, волнение Арины не показалось Вите удивительным, ведь она всегда тяжело реагировала на убийства и ужасы в их подрайоне. Только вот почему её держат в таком состоянии и не допрашивают до последнего?       Однако подумать об этом Витя не успел: мама потрепала его за плечо и сказала, что настала их очередь. Они прошли за психологом в кабинет физрука, где их уже ждала молодая девушка, на вид не старше двадцати пяти. Она была одета в «гражданскую» белую вязаную кофту, и ничто не выдавало в ней детектива: из-за светлых волос, фиолетового крабика и очков с прямоугольными линзами девушка больше напоминала учительницу или работницу библиотеки. Стол, за которым она сидела, ломился от папок с бумагами, а в остальном кабинет физрука остался неизменным.       Когда зашли Витя с мамой, детектив сортировала папки по стопкам, иногда останавливаясь и думая о чём-то. Посмотрев на парня, она приветливо улыбнулась и сказала:       — Здравствуй, Виктор, меня зовут Мария Евгеньевна, и я младший детектив из Следственного комитета. Мне бы хотелось обсудить с тобой пару моментов, так что присаживайся напротив меня. А вы, я так понимаю, мама? — обратилась она к маме Вити, на что получила утвердительный кивок. — Отлично, у меня к вам будет небольшая просьба. Если вы не против, я бы хотела пообщаться с вашим сыном один на один, чтобы разговор получился максимально честным и откровенным. Просто… вспомните себя в его возрасте. Очень сложно быть открытым при родителях, особенно когда ты подросток, а в характеристике вашего сына, — девушка показала бумажку с подписью классной Вити, — написано, что он довольно замкнутый. Можете не переживать: у Виктора или Ольги Николаевны, вашего психолога, будет возможность остановить разговор в любой момент. Я надеюсь на ваше понимание.       Психолог кивнула, подтверждая слова детектива, и, после недолгих раздумий, мама согласилась подождать снаружи и вышла из кабинета. Мария выдохнула с облегчением, посмотрела на Витю и снова улыбнулась.       — Это ни в коем случае не допрос – я просто хочу поговорить с тобой, — сказала она, сделав голос максимально дружелюбным. — Подпиши, пожалуйста, эти бумажки о том, что ты не будешь мне лгать, и постарайся не переживать. Можно я буду звать тебя Витей? — Он молча кивнул, расписываясь в нужных документах. — Отлично. Итак, расскажешь мне в двух словах о вашей дружбе с Вениамином?       — Ну… дружба как дружба. Хорошо общались, начиная с седьмого класса. Ничего особенного сказать не могу.       — Ясно-понятно… — Мария открыла записную книжку и начала делать заметки. — А как бы ты описал его роль в вашей дружбе?       — По сравнению со мной и Пашей, он был куда более социализированным и активным. Веня постоянно рассказывал нам новости класса и всякие сплетни, которые ходили по подрайону. Короче, он был своеобразным мостиком между нами и внешним миром. Кстати, а почему вы не позвали сюда Пашу и новичка Андрея? Просто я не заметил их, пока ждал.       — С Пашей я поговорила ещё вчера, а в разговоре с Андреем нет смысла – он появился в вашем классе буквально на днях.       — Ясно…       С каждой минутой этот «ни в коем случае не допрос» раздражал Витю всё больше. Глядя на Марию, он прокручивал в голове бесконечные гневные посты, критикующие детективов за то, что те не могут поймать маньяка уже несколько месяцев. Эта девушка же вела себя так, будто никаких убийств никогда не было.       — Когда ты контактировал с Веней в последний раз? — задала она очередной вопрос. — И замечал ли ты что-нибудь странное в его поведении?       — Я видел его в пятницу днём, когда возвращался со школы вместе с ним, Пашей и Андреем, — Витя специально выделил имя новичка, — а общался этим же вечером. Мы должны были пойти втроём на концерт, но Веня внезапно слился. Написал, что появились срочные дела, но выходить из дома он не собирался. Кстати, на протяжении всего вечера Веня был в сети, но отвечал нам раз в пять-десять минут. Я, конечно, не детектив, — Витя больше не скрывал злости, а в его голосе послышался ядовитый сарказм, — но если вы вскроете его переписки, то точно найдёте что-то интересное.       — Успокойся, пожалуйста, — Мария попыталась сохранить доброжелательность, но было видно, что слова Вити её задели. — Расследование находится под полным контролем Следственного комитета. Преступник обязательно будет пойман и наказан.       — Под полным контролем, значит… Понятно… — Витя ухмыльнулся. — Тогда объясните мне, почему эта мразь уже несколько месяцев на ходит свободе, а наш подрайон живёт в атмосфере страха?! — Он наконец-то взорвался от злости, накопившейся внутри. — Скажите мне, товарищ младший детектив, почему вам не интересно послушать Андрея, который за сутки успел пообщаться с Веней больше, чем тот же Ласточкин?! Почему вы устраиваете этот цирк с "ни в коем случае не допросами" вместо того, чтобы изучить переписки и докопаться до правды? Какую полезную информацию вы получили от моих одноклассников? Сидите тут, улыбаетесь, делаете вид, что всё хорошо, но ваше расследование уже давно идёт не по плану, и я это знаю. Мне интересно, почему вы не можете поймать какого-то поехавшего ублюдка, имея в руках чуть ли не всю мощь города!? Извините за прямоту, но похоже кто-то так и не научился делать свою работу.       Психолог сделала знак рукой, но никто не обратил на неё внимания. С лица Марии окончательно сползла улыбка, и она строго смотрела на Витю исподлобья. Как только он закончил, девушка сняла очки, положила их на стол и помассировала веки указательными пальцами. В кабинете повисла напряжённая тишина, и Витя почувствовал, как его сердце бешено колотится от злости.       — Я не знаю, как тебе ответить… — наконец прервала молчание Мария. — Видимо, на каждое моё слово у тебя найдётся аргумент, который только сильнее закопает меня. Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас тяжело, и эти ужасные слова в мой адрес говорят эмоции, а не ты, но это не даёт тебе права судить меня и мою работу. В академии нам говорили, что детективам запрещено ошибаться, и прежде чем сделать какой-либо вывод, необходимо изучить и перепроверить все доступные факты. Ты сказал, что я не научилась делать свою работу, но ведь ты не знаешь даже малой части её тонкостей. Не боишься в итоге остаться в дураках? Не боишься зря обидеть меня? Не боишься потом сгореть со стыда? Да, погибло много хороших ребят, но это не делает меня воплощением халатности и некомпетентности всего Следственного комитета. Извини, но я не хочу рубить с плеча и сажать первого попавшегося подозреваемого. Мы с напарником должны пропустить через себя колоссальный объём информации, изучить дело со всех сторон, восстановить огромную цепочку причинно-следственных связей, понять личность убийцы и сделать однозначный вывод, не допускающий двойных толкований. Возможно, в расследовании этого дела всё прошло не так гладко, как хотелось изначально, но разве это повод обвинять меня во всех смертных грехах? Вот выписка из твоего классного журнала, — Мария показала Вите какую-то таблицу с цифрами. — Русский язык… три, два, три/четыре за сочинение, два, пять. Получается, ты так и не научился говорить по-русски? Видишь, насколько абсурдны подобные выводы? Одно я могу сказать тебе наверняка: твой друг был последней жертвой. Я готова пообещать тебе это.       — Ну-ну… — речь Марии только сильнее разозлила Витю. — И кто же убийца, раз ваше расследование уже на финишной прямой?       — Ты узнаешь это, когда придёт время. А пока я хочу дать тебе дружеский совет… — она резко подалась вперёд, схватила Витю за запястье и задрала рукав его толстовки, обнажая окровавленные бинты. — Будь осторожнее с селфхармом. Даже такой никчёмный детектив, как я, смогла понять, что ты режешься: у тебя, блин, всё написано на лице. Похоже, не я одна "так и не научилась делать свою работу", — Мария покосилась на школьного психолога. — На этом разговор окончен, зовите следующего.       

***

      Витя вернулся домой злым и опустошённым. Всю дорогу они с мамой шли в гробовом молчании, а потом она сразу же начала собираться на день рождения. Впрочем, Витю это только радовало. Закрывшись в комнате, он первым делом снял бинты с рук и достал лезвия… Кровь побежала по запястью, притупляя тяжёлые мысли и капала в нижний ящик комода. Витя слышал, как отец торопит маму, и как она рассказывает ему про допрос. Как же плевать… Сейчас он думал только о том, что без него было бы куда меньше проблем.       Витя остановился только тогда, когда у него закружилась голова. Перевязывая руки, парень решил, что не уйдёт, пока тварь не получит по заслугам. И раз детективы не хотят заниматься делом как следует, то он сам покажет им, как надо расследовать преступления. Тем более… у него только что созрела новая теория.       Когда родители ушли Витя смог набрать воды, чтобы отмыть нижний ящик комода от следов крови. Смывая тёмно-красные разводы, он всё больше убеждался, что ему наконец удалось докопаться до правды. На лице сама собой появилась улыбка, которая тут же исчезла, когда телефон завибрировал от уведомления.       Закончив уборку, Витя зашел в «Соседи» и увидел сообщение от Паши:       — Привет. Мама Вени спрашивает, придёшь ли ты на похороны и поминки. Ответь, пожалуйста, при первой возможности, потому что дело срочное.       — Нет, не приду, — ответил Витя без раздумий, — я хочу запомнить Веню таким, каким он был в пятницу.       — Хорошо… понимаю твой выбор. Как сам?       — Ходил сегодня на этот дурацкий допрос. Ты в курсе, что расследование ведёт какая-то молодая неумёха? Походу, она только что выпустилась из академии. Теперь понятно, почему этого ублюдка не могут поймать уже несколько месяцев.       — Угу…       — А ещё меня осенило! — продолжил Витя, несмотря на явное отсутствие интереса со стороны Паши. — Кажется, я понял, кто убийца! Что мы знаем об Андрее, кроме его собственных рассказов? Ничего! Да, он переехал сюда из другого подрайона, но что мешало ему убивать в нашем? Дорога сюда из любой точки района занимает не больше часа на автобусе. А теперь вспомни его заинтересованность в расследовании и то, как он расспрашивал про девочек в классе. Как будто выбирал жертву. И главное – у него нет алиби! Ты ведь нашёл Веню не сразу. Скорее всего, его убили незадолго до концерта. В обед Андрей гулял с Ариной, а вечером мы пошли в центр культуры. Вопрос: что он делал между свиданием и нашей встречей? Вот именно, никто не знает. Если бы эта дура-детективша вызвала его на допрос, Андрей бы точно раскололся, я уверен в этом. Осталось лишь придумать, как поймать его с поличным…       — Господи… — написал Паша в ответ. — Витя, прошу, хватит! Перестань! Я уже устал от твоего расследования и бредовых теорий. Пожалуйста, отдохни. Сейчас тяжело не только тебе… Мне нужно смириться с тем, что моего лучшего друга больше нет. Не думай об убийствах и убийцах, просто ляг и поспи. Не мучай ни себя, ни меня. Ладно, это была последняя капля. Я хочу взять перерыв в нашем общении. Не обижайся, просто… не пиши какое-то время.       Витя раз за разом перечитывал это сообщение, не веря в то, что там написано. Они с Пашей друзья… Неужели он действительно перегнул палку? Видимо… да. И виновато в этом дурацкое расследование. Если бы не оно и чёртов маньяк, всё было бы намного лучше.       Эмоции хлынули через край. Витя начал в ярости срывать со стены фотографии, вырезки, нити и карту, попутно разрывая на мелкие кусочки всё, что только можно было разорвать. Клочки бумаги летели на пол вместе со слезами. Как только со стены было сорвано последнее фото, Витя упал на кровать, безуспешно пытаясь ни о чём не думать.       Он не заметил, сколько пролежал в таком состоянии, но внезапный телефонный звонок вырвал его из небытия. Звонили с незнакомого номера, и Витя проигнорировал вызов, решив, что это очередной спам. Однако звонок повторился, и на этот раз он сбросил его, нажав на красную кнопку, но и это не помогло: незнакомец продолжал настойчиво звонить снова и снова. В какой-то момент слабое терпение Вити окончательно подошло к концу…              — Это Андрей, — сразу же сказал новенький, как только получил ответ на вызов. — Выходи, я должен кое-что тебе показать. Возражения не принимаются, я уже жду возле подъезда. Если решишь меня проигнорировать или отключить телефон, я всё равно найду способ достучаться до тебя. Давай не будем испытывать нервы друг друга и сделаем всё по-хорошему.       Витя что-то пробубнил и бросил трубку. Выглянув в окно, он увидел Андрея, который действительно сидел на лавочке недалеко от детской площадки. И откуда у него его номер? Впрочем, это не так важно, потому что у Вити появилась отличная возможность проверить новую теорию и подловить Андрея, если вдруг начнутся странности.       Парень быстро оделся, спрятал небольшой кухонный нож в карман толстовки и вышел на улицу. Новичок встретил его молчаливым кивком и повёл за собой. Витя всю дорогу сохранял максимальную концентрацию и не проронил ни слова. Он шёл слегка позади Андрея, готовый к любой неожиданности, а в каждом его резком движении видел угрозу для жизни.       Пройдя несколько дворов, они зашли в подъезд непримечательной девятиэтажки. Нащупав рукоять ножа в кармане, Витя усилил внимательность и приготовился к бою, но Андрей всё ещё не подавал признаков опасности. Крепко взявшись за перила, он перешагивал через две ступеньки, останавливаясь на лестничных площадках, чтобы подождать Витю. Так они поднялись на третий этаж, где Андрей достал ключи и открыл дверь одной из квартир, тут же исчезнув в её глубине.       Витя опешил и остался на площадке. Он смотрел на открытую дверь, не понимая, что от него хотят, но спустя пару секунд из квартиры вышла… детектив Мария.       — Чего встал? — недовольно сказала она, кивнув в сторону дверного проёма. — Заходи.       Не веря глазам, Витя осторожно зашёл внутрь. Он ещё раз осмотрел Марию с головы до ног – это действительно была она. Девушка даже не переоделась после допроса – на ней был всё тот же свитер и фиолетовый крабик в волосах.       — Ну что, товарищ детектив, — Мария скрестила руки на груди, не скрывая торжества. — Покажешь нам, как надо расследовать дела?       — Машка, смотри, как бы он тебе нос не утер, — послышался голос Андрея из ближайшей комнаты. — Без шуток, котелок у него варит неплохо.       Андрей вышел в коридор, но теперь на его правом глазу красовалась классическая "пиратская" повязка.       — Лови, — сказал он, бросив что-то Вите.       Парень инстинктивно вытянул руки и поймал неизвестный предмет круглой формы, который оказался искусственным глазом с карим зрачком.       — Хе-хе! — хихикнул Андрей. — Видел бы ты своё лицо! Не переживай, у меня ещё куча запасных. Можешь оставить этот на память. Ладно, извини, что врал тебе эти пару дней, но, клянусь, это была вынужденная ложь во благо. Работа под прикрытием и всё такое. Сейчас я хочу познакомиться с тобой по-настоящему. Мою напарницу Машку ты уже знаешь, а меня на самом деле зовут Ваня, мне двадцать три года, и я младший детектив. Согласись, из меня вышел очень крутой подросток.