Детектив

      Всё ещё ничего не понимающего Витю провели в одну из комнат с небольшим столом и… коллажем из фотографий и нитей на магнитной доске, похожим на тот, что был у него дома. Мария была хмурой и всё ещё держала руки скрещенными на груди, а Ваня, наоборот, не скрывал приподнятого настроения.       — Ну что, товарищ детектив, присаживайтесь, — сказал он, подмигивая единственным глазом и указывая на чёрную табуретку. — Я притащил тебя сюда по двум причинам. Первая – ты обидел мою Машку, — после этих слов Мария недовольно фыркнула и вышла из комнаты, — наговорил всякой ерунды и расстроил человека. А так нельзя.       — Честно говоря, мне всё равно, — отозвалась она из глубины квартиры. — Просто неприятно, когда мою работу умножают на ноль.       — На самом деле, она сильно на тебя обиделась, но гордость не позволяет ей это признать, — усмехнулся Ваня.       — Ой, Ванечка, иди куда подальше! Щас обижусь НА ТЕБЯ, чтоб не втыкал!       — Бу-бу-бу, ладно, проехали, — отмахнулся он, снова переведя взгляд на Витю. — Вторая причина: как ни крути, но ты действительно помог нашему расследованию и заслужил увидеть развязку истории из первого ряда. Короче, теперь ты часть нашей команды, но сперва извинись перед Машкой и это не обсуждается.              — Не торопись. Кто знает, может, он и вправду великий детектив, — сказала Мария, возвращаясь с огромной кипой бумаг в руках. Поставив её на стол перед Витей, она выдохнула: — тут отчёты с осмотра мест преступлений. Советую внимательно их изучить – эта инфа нигде не публиковалась. Потом я принесу заключения медицинских экспертов, протоколы допросов свидетелей, характеристики, выписки и ещё кое-что по мелочи. Выйдет где-то… — она оценила стопку взглядом, — ещё пять-шесть таких пачек и около сотни файлов на ноуте. Изучай в комфортном темпе, мы никуда не спешим. Может, кофейку принести?       — Маш, ну это уже перебор, — сказал Ваня, глядя на состояние Вити. — У бедняги и так котелок еле варит, а ты ещё сверху давишь. Думаю, он всё понял.       — Угу… Извини, я правда немного переборщила, — голос Марии смягчился. Она отодвинула бумаги, села рядом с Витей и протянула ему мизинчик: — всё, никто ни на кого не обижается. Мир?       Витя окончательно запутался. Всё ещё держа Ванин глаз в руке, он посмотрел на Марию с растерянностью, будто ожидая ответа на миллион вопросов, взорвавшихся в голове.       — Не думаю, что это сейчас поможет, — предположил Ваня. — Ему нужны ответы, а не мизинчик.       — Ладно… — сказала Мария с разочарованием. — Тогда давайте вернёмся к делу. У тебя наверняка лопается мозг от вопросов, а нам с Ванечкой нужно наладить с тобой комфортный диалог, поэтому… подумай и спроси то, что хочешь узнать больше всего.       Кивнув, Витя закрыл глаза. Перед ним возник образ Вени, которого он больше никогда не увидит живым. Лицо парня исказилось от злости, и вопрос сорвался с губ сам собой:       — Почему так долго? Погибло уже семь человек, и не факт, что тварь на этом остановится.       — Я задам встречный вопрос, — спокойно ответил Ваня, садясь напротив. — На твой взгляд, как давно мы с Машей занимаемся этим расследованием?       — Ну… с тех пор как начались убийства? — неуверенно предположил Витя. — Честно, не понимаю, к чему вы клоните.       — А ты знаешь, как работает Следственный комитет и по какому принципу детективы распределяются по делам? — спросила Мария.       — Нет, — тихо ответил он, вспомнив свои слова про её неумение работать. Стыд обжёг Витю изнутри.       — Детективов привлекают к расследованию, если полиция на местах не может найти преступника “по горячим следам”, — начал объяснять Ваня. — Но иногда участковым бывает тупо лень возиться с преступлениями: за раскрытие дела без помощи Следственного комитета премия есть, а штрафов за невыполнение лишней работы нет. Поэтому большая часть дел сразу попадает в Следственный комитет, который и распределяет детективов.       — Расследования у нас называются командировками, — продолжила Мария. — Детективы работают парами, а если дело большое и сложное – четвёрками. В основном мы занимаемся изучением бумажек, допросами, осмотрами мест происшествия и изредка оперативными мероприятиями или внедрением под прикрытием.       — Я бы сказал, что копание в бумагах – это восемьдесят процентов нашей работы, — Ваня нервно усмехнулся. — У меня от этой макулатуры скоро нервный тик начнётся… Но это всё лирика. Сейчас важен другой факт: после каждой командировки нам положены выходные – сутки отдыха за три рабочих дня, округляя в большую сторону. Расследуешь дело неделю – чилишь трое суток. Расследуешь месяц – кайфуешь десять или одиннадцать дней. Уже понял, к чему я клоню?       Витя немного подумал и отрицательно покачал головой.       — Мы с Ваней приехали сюда всего неделю назад, — сказала Мария со злостью в голосе. — А до этого убийствами в вашем подрайоне занималась одна сладкая парочка балбесов. Они сразу смекнули, что дело не сильно сложное, и решили специально затянуть расследование, чтобы получить побольше выходных. Вместо изучения материалов они бухали на суточные и не обращали внимания на новые убийства. Рано или поздно эти твари соизволили бы кое-как закрыть дело, попутно написав в рапортах сказки про то, как тяжело было поймать преступника. Но… Случайная проверка, которую иногда проводит наше начальство, застала их врасплох, — девушка вдруг торжествующе улыбнулась.       — Ну… или не совсем случайная, — сказал Ваня с такой же улыбкой. — Эти волки в форме детективов были нашими одногруппниками и насолили буквально всем в академии, так что проверка — это акт справедливой мести. В итоге их сняли с дела и поручили его нам.       — Теперь ты понимаешь, почему меня так задели твои слова? — спросила Мария, глядя Вите в глаза. — Если ты действительно хочешь стать хорошим детективом, то нужно учиться не делать громкие выводы, не разобравшись в ситуации.       — Машка, твою мораль он уже давно понял. Сейчас важно другое: мы с тобой смогли наверстать упущенное и вплотную подобрались к разгадке всего за неделю.       — О да… — она вновь расплылась в довольной улыбке. — Ох уж эти бессонные ночи за изучением документов, мои походы в школу, чтобы пристроить тебя в класс Витька, и попытки загримировать твою мордашку под старшеклассника. Иногда это было даже забавно.       — То есть… вы уже знаете, кто убийца? — наконец-то подал голос Витя.       — С уверенностью девяносто девять и девять в периоде процентов, — с гордостью ответил Ваня.       — Тогда почему вы ещё не арестовали маньяка? Важна каждая секунда. Вдруг он убьёт кого-нибудь ещё?       — Самое идеальное завершение любого дела – это чистосердечное признание преступника и его явка с повинной, — пояснила Мария. — Да, такого исхода можно добиться далеко не всегда, но у этого дела есть все шансы закончиться так, как нам нужно.       — Что?.. — Витя окончательно потерял нить. — Ничего не понимаю…       — Знать всю цепочку причинно-следственных связей тебе не обязательно, свою работу ты уже сделал, — сказал Ваня. — Сейчас мы хотим поставить жирную точку в расследовании, а для этого… нам нужно попасть в твою квартиру.       — Зачем?! — Витя вдруг не на шутку испугался.       — Не бойся, ничего страшного мы там делать не будем, — успокоил его Ваня. — Нам нужно назначить встречу с убийцей и тайком записать разговор с ним, а для этого необходим хороший наблюдательный пункт. Твоя хата подходит идеально, потому что её окна выходят прямо на одинокую лавочку возле детской площадки.       — Если родители дома, то я могу прийти в форме и с пушкой, — подхватила Мария. — Плюс твоя мама видела меня на допросе, и лишних вопросов у неё точно не будет. Но подчеркну ещё раз: впустить нас к себе – это не требование, а просьба. Мы ни к чему не принуждаем.       — Ну что, ты за? — с надеждой спросил Ваня.       — Окей… — сказал Витя после недолгих раздумий. — Но я делаю это не ради вас. Мне хочется взглянуть в глаза этому ублюдку и понять, чувствует ли он хоть что-нибудь.       — Отлично, — Ваня обрадовался так, будто от согласия Вити зависела жизнь всего подрайона. — Нам с Машкой нужно подготовиться: собрать аппаратуру, нацепить протез на глаз и загримировать меня под школьника. Можешь глянуть материалы дела, пока есть свободное время.       — Не хочу. Хватит с меня этих расследований, я потерял из-за них слишком много.       

***

      — Раз-раз-раз, это хардбас, — сказал Ваня, ёрзая на лавочке и стуча по микрофону, спрятанному под футболкой. — Что там по звуку? Ничего не шуршит, когда я двигаюсь?       — Не парься, всё норм, — отозвался голос Марии в микронаушнике. — Думаю, даже твоего собеседника будет отлично слышно. Если, конечно, пауки не подкинули нам какую-то списанную хрень.       Одной рукой она чесала у Булки за ушком, а другой копалась в ноутбуке на письменном столе. Из его хриплых динамиков то и дело раздавался голос Вани, который болтал всякую ерунду для проверки связи. Специальная программа записывала звук с микрофона, сохраняя аудиофайл сразу на ноутбуке и флешке.       — Вам действительно выдают всякие шпионские штучки или вы опять надо мной издеваетесь? — спросил Витя, прильнув к подоконнику и разглядывая увесистый бинокль.       — Мы можем подать заявку в Следственный комитет, если нам вдруг понадобится серьёзная аппаратура, — ответила Мария, не отвлекаясь от работы. — Среднее время рассмотрения запроса – от суток до трёх, так что этот план мы разработали уже давно. Это так, к слову о нашей профессиональной компетенции.       — А эта мразь нас не заметит? Мы же прямо напротив лавки.       — Поверь мне, маньяку будет абсолютно плевать. Сейчас есть только два исхода: либо убийца во всём сознается, либо мы будем спасать Ванечку от пары ножевых, потому что сам себя он защитить вряд ли сможет. Так, давай сделаем финальную проверку, — сказала Мария, поправляя небольшой петличный микрофон на вороте кофты. — Ты меня слышишь?       — Так точно. А меня как слышно? — бодро отозвался Ваня.       — Звук где-то на четвёрочку. Запись… идёт. Отлично, со звуком всё вроде норм, — девушка отошла от ноутбука, встала рядом с Витей и включила камеру на штативе. — Ну, тут всё просто: зум, фокус и… готово. Запись… тоже идёт. Помаши ручкой своим фанаткам.       Мария взяла с подоконника точно такой же бинокль, как у Вити, посмотрела на Ваню и сказала:       — Вот это ты, конечно, мамина радость. Ладно, вроде всё готово. Сколько у нас ещё времени в запасе?       — Я назначил встречу на шесть, но она обычно приходит слегка пораньше.       — Она? — удивился Витя. — Вы хотите сказать, что маньяк всё это время был женщиной?              — Вить, сейчас у нас очень ответственный момент, — проворчала Мария, не отрываясь от бинокля. — Я обязательно всё тебе объясню, но немного позже. — Она осмотрела подступы к двору. — Походу, бинго. Вижу её на самой дальней тропинке. Оружия… вроде бы нет, но она в толстовке с большим карманом, так что будь осторожен.       Любопытство взяло верх, и Витя начал сканировать двор в поисках убийцы, однако единственной девушкой в толстовке оказалась… Арина. В этот момент его голова взорвалась окончательно, и всё, что он мог – это молча наблюдать и слушать.       — Похоже, она сильно волнуется, — сказала Мария. — Вся бледная, и синяки под глазами.       — Понял… Ладно, пора за дело. Пожелайте удачи.       Ваня сделал вид, что случайно обернулся и заметил Арину. Улыбнувшись, он встал и распростёр руки для объятий. На лице девушки дрогнула лёгкая улыбка, и она крепко прижала Ваню к себе.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь рядом с Ариной на скамейку.       — Ох… в последние дни хуже некуда, — ответила она с болью в голосе. — Но я не хочу углубляться в этот мрак. Просто… знай, что меня держат на плаву лишь мысли о тебе.       — Тебе хреновенько, и это видно невооружённым взглядом, — Ваня аккуратно убрал за ушко прядь её тёмных волос. — Уверена, что стоит держать всё в себе? Я же не хочу тебе зла. Наоборот, мне хочется выслушать и помочь разобраться твоими с проблемами.       — Боюсь, между нами всё закончится, если я расскажу правду, — она горько улыбнулась. — Пожалуйста, не думай об этом и просто побудь со мной.       — Арина… я действительно очень сильно переживаю за тебя, особенно когда ты такая, как сейчас, или на том дурацком концерте. Грусть не идёт твоей природной красоте…       — Блин… как же это всё тяжело… — Арина закрыла глаза и помассировала веки. — Из-за долбаного допроса и смерти Вени я не спала всю ночь… Как же мне надоели бесконечные кошмары…       — А что не так с допросом? Тебя хотят в чём-то обвинить?       — В том-то и дело, что на нём ничего не случилось. Мама не дала мне рта открыть и с порога вывалила на детектившу пятиминутную тираду о том, какая я хорошая дочка, которая постоянно сидит дома и никуда не шляется, особенно после всех этих убийств.       — Тогда в чём проблема?       — В бесконечном ожидании. Меня почему-то вызвали самой последней, и все эти несколько часов я провела как на иголках, не переставая нервничать.       — Почему? — искренне удивился Ваня.       — Потому что… потому что… это я убила Веню! И всех остальных тоже убила я! Я больше не могу молчать! Мне всё надоело! Я… я…       Арина закрыла лицо руками и сдалась слезам, которые довольно быстро перешли в истерику. Ваня опешил на пару секунд, не ожидая такого резкого поворота событий, а затем аккуратно обнял Арину.       — Ну всё, всё, — сказал он. — Ты большая молодец, что смогла признаться и сказать всё вслух – это твой первый шаг на пути к искуплению. А теперь давай успокоимся. Делай как я: вдох, — Ваня резко вдохнул, — выдох, — а затем медленно выдохнул.       Он повторил эту процедуру несколько раз, и в какой-то момент Арина начала повторять за ним. Постепенно слёзы сошли на нет, и она стёрла их остатки рукавом толстовки.       — Теперь между нами всё кончено… — прошептала девушка, громко всхлипнув.       — Ариночка… — Ване было очень тяжело произнести эти слова. — Между нами никогда ничего и не могло быть. На самом деле меня зовут Ваня, мне двадцать три, и я… детектив, расследующий твоё дело. Прости…       После осознания этих слов лицо Арины скривилось от боли, и она пронзительно закричала, привлекая внимание редких прохожих и жителей ближайших домов.              — Я тебя ненавижу! Это подло! Подло! Подло! Зачем?! Почему ты просто не арестовал меня?! Я же наверняка оставила кучу улик! Почему ты не пришёл ко мне домой с полицией и наручниками?! Зачем ты втёрся ко мне в доверие, растоптав и без того разбитое сердце?! Зачем?!       Истерика вновь взяла верх над девушкой, став в разы сильнее и отчаяннее. Ваня попытался снова обнять Арину, но на этот раз она грубо оттолкнула его. Немного подумав, он сказал:       — Хочешь сказать, что было бы куда лучше, если бы я просто прижал тебя мордой в пол? Мне не стоило вникать в твои проблемы, собирать цепочку причинно-следственных связей твоих поступков, разбираться в тонкостях твоей личности и понимать тебя как человека? Вместо этого на тебя надо было повесить ярлык безумной убийцы и забить на всё остальное? Скажи, тебе стало легче после того, как ты призналась вслух? Было ощущение, что с груди упал тяжёлый груз?       Ответа не последовало, но плач девушки постепенно сменился всхлипами.       — Да, признаю, я поступил очень подло, — продолжил Ваня. — Пожалуйста, прости меня за это. Возможно, тебе станет легче, но я в принципе не умею любить. Жизнь научила меня... изображать влюблённость, но на этом мои познания в романтических чувствах заканчиваются.       Витя ненадолго оторвался от бинокля и посмотрел на Марию, которая крепко вцепилась в окуляры и прикусила нижнюю губу.       — Но одно я могу сказать точно, дорогая Ариночка, – мне всё ещё хочется помочь тебе выбраться из этой ямы и нащупать путь искупления. Пожалуйста, выговорись и расскажи обо всём, что тревожит твою душу.       Вздрагивая от всхлипов, Арина посмотрела в глаза Вани, надеясь найти в них тот самый огонёк любви, но... там была лишь пустота. Однако в этой пустоте не было ничего злого или угрожающего. Наоборот, парень смотрел на неё с пониманием, давая понять о полной готовности выслушать. Именно такого взгляда Арине не хватало от матери… Выдохнув, она ещё раз вытерла слёзы, собрала силы в кулак и сказала:       — Наверное... всё началось со смерти моего отца. Когда мне исполнилось одиннадцать лет, мы решили съездить всей семьёй в район отдыха и отпраздновать мой день рождения, но... ближе к концу пути какой-то придурок выскочил на встречку и влетел в нас на полной скорости. Я отделалась ушибами и испугом, мама сломала обе ноги, а папа... превратился в кровавое месиво. Я отчётливо помню то, как его мозги стекали по спинке искорёженного сиденья, а выпавший глаз катался где-то под моими ногами. Мама года три убивалась по нему и не могла отпустить, но однажды в её жизни появился дядя Игорь. Я заподозрила неладное с его первого взгляда на меня. Сначала он просто часто захаживал к нам в гости и уж как-то слишком настойчиво просил маму “стать полноценной семьёй”. Она всегда была не особо умной, поэтому дядя Игорь быстро продавил её под себя. Так у меня появился отчим... Его игрушкой я стала чуть ли не в первый же день. Естественно, я пошла жаловаться маме, но этой дуре снесло голову от любви, и вместо поддержки она закатила скандал и оставила мне десять шрамов на спине от какого-то кабеля. А фантазии дяди Игоря с каждым днём становились всё жёстче и жёстче. В какой-то момент я начала тайком пить всякую алкашку из его запасов, чтобы притупить чувства, но она помогала не всегда, и в самые тяжёлые моменты…       Арина попыталась справиться с очередным приступом слёз и закатала рукава толстовки, показывая Ване руки. Присмотревшись получше, Витя понял, что от запястья и до самого локтя они были испещрены тонкими белыми шрамами. Осознав увиденное, он вздрогнул и побледнел, почувствовав капельки холодного пота на лбу. Отложив бинокль, он молча подошёл к комоду, открыл нижний ящик, взял мусорный пакет с окровавленными бинтами и выбросил туда все лезвия.       — Благо этот ад закончился спустя год, потому что я оказалась не единственной жертвой, — продолжила Арина. — Узнав всю правду от детективов, мама была в шоке, и тут в моей жизни начался период гиперопеки, но, вот парадокс: развлекаться с мужиками ей по-прежнему нравилось больше, чем заниматься мной. Она начала запирать меня в комнате, пытаясь спасти от насилия и всего плохого, но эта дура не учла, что мы живём на первом этаже с окнами без решёток... К тому моменту я уже окончательно спилась, и меня тянуло к любой движухе, где была громкая музыка и литры алкоголя. А в таких местах, зачастую, водится куча мудаков…       Арина сделала долгую паузу, чтобы собраться с мыслями. По щекам вновь побежали слёзы, но у девушки получилось не допустить очередного приступа истерики. Ваня же очень внимательно слушал её, боясь перебить или сбить с мысли неосторожным словом.       — Вот мы и подошли к убийствам... — нехотя продолжила она. — Пару месяцев назад на какой-то дискотеке я перебрала с выпивкой, и мне стало плохо. Олег со второй школы заметил это и предложил проводить меня до дома. В отличие от отчима, он был довольно милый и не внушал опасности, поэтому я доверилась и согласилась. Но... внешность бывает обманчивой. Где-то на середине пути этот ублюдок вдруг затолкал меня в какую-то квартиру и сделал много ужасных вещей, которые закончились тем, что он пинком выкинул меня на улицу, плюнул мне в лицо и велел “ползти в свою нору”. Мне было очень больно и обидно… На следующий день я купила нож, выследила этого ублюдка после школы и зарезала его в том самом подъезде. В этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось, а эмоции превратились в бесформенную серую жижу. Мне очень сильно нравился Сёма из параллельного класса, но спустя где-то две недели после убийства Олега он начал встречаться с какой-то девочкой. Я решила, что будет лучше, если он не достанется никому…       С каждой секундой слова Арины становились всё твёрже, а из речи пропали практически все всхлипы. На смену им пришли боль и… разочарование.       — Через неделю я случайно столкнулась с Серёжей, когда вылезала из окна комнаты, и мы разговорились. Влюблённость вспыхнула во мне спустя всего пару минут разговора, но всё рухнуло, когда он сказал, что я странная. Возможно, эти слова были сказаны в шутку, но они меня сильно задели… На следующий день Серёжу нашли мёртвым с изрезанной спиной. В этот момент моя единственная подруга Марина, с которой мы вместе ходили в художку, начала открыто обсуждать со мной усилившиеся странности моего поведения. Я пыталась подавить мысли о том, что она подозревает меня в убийствах, но паранойя взяла верх... Затем наступило затишье, но я понимала, что оставила слишком много следов и каждый день сидела как на иголках, ожидая наказания. Так закончились летние каникулы, и я пошла в школу. Тогда уже началась вся эта массовая истерия, и какой-то мальчик предложил проводить меня домой после линейки. Он сказал, что убийцей может быть кто угодно, в том числе и я, и эти слова опять ударили по больному.       Арина вдруг резко посмотрела на Ваню, и он прочитал в её взгляде яркую ненависть.       — Я… убила его в тот же вечер, а сейчас даже не помню имени этого бедолаги… Пару дней спустя я снова влюбилась, на этот раз в Макса из второй школы, когда их баскетбольная команда пришла играть с нашей. Но повторилась та же ситуация, что и с Сёмой – он начал встречаться с моей одноклассницей. Пришлось убить и его… И тут у меня наконец-то начались успехи на личном фронте: ещё в первые дни учёбы мне начал писать Веня по поводу домашки. Изначально я относилась к нему прохладно: было тяжело воспринимать его иначе, чем одноклассника, но после убийства Максима у меня вдруг вспыхнули к нему чувства. Мы с Веней начали часто переписываться по вечерам, он всегда старался поддерживать меня, и всё было хорошо, пока… не появился ты.       Губы Арины сжались, а гнев зажег в её глазах яркое пламя. Точно такая же реакция последовала и у Вити.       — Ты сразу покорил меня смазливой мордашкой и удачной причёской, а потом ещё позвал гулять без лишних колебаний, но любовь к Вене никуда не ушла. Я понимала, что ещё долго не дождусь от него таких же смелых шагов, поэтому… решила избавиться от него, не желая разрываться между двух огней. Мы списались, я сказала, что хочу встретиться в тихом месте и сказать ему нечто важное, и он предложил подняться на крышу его дома. Там всё и случилось. Ты доволен моим рассказом?       — Я… не знаю, что сказать, — Ваня пытался переварить услышанное, но у него не получалось, — а тебе… стало легче?       — Нет, сейчас я чувствую лишь боль от твоего предательства и… жалею, что не взяла тот самый нож. Наивная дура… Думала, мы действительно пойдём гулять, — голос Арины был суровым и бескомпромиссным. — Я хотела забыть прошлое и больше не пропускать его через себя, а ты заставил меня сделать это.       — Прости… — прошептал Ваня, — мне хотелось раскрыть дело по совести, поняв тебя и твою боль. Я ведь человек, а не бездушная машина по расследованию преступлений.       — И как человек ты показал себя с отвратительной стороны. Я ненавижу тебя и твои манипуляции. Я чувствую, что моя жизнь разрушена окончательно: даже если у меня получится выбраться из этого болота, то я буду видеть тебя в каждом проявлении любви в свою сторону. Отвечая на твой первый вопрос, было бы КУДА ЛУЧШЕ, если бы ты просто ворвался ко мне домой и скрутил меня. К насилию я уже привыкла, а вот к разбитому сердцу – нет. Я осознаю, что я мразь, и моим поступкам нет оправданий, но у меня ещё остались силы признать вину и сдаться. А вот признаешь ли ты, что твои действия окончательно добили меня, уничтожив последнюю надежду на светлое будущее?       Ваня снова прошептал едва слышное: «Прости».       — Ладно, мне всё надоело. Я очень устала качаться на эмоциональных качелях и жить в постоянном страхе. Арестуй меня и покончи с этим.       — Тогда нам нужно идти в полицейский участок вашего подрайона, чтобы ты написала явку с повинной…       — Хорошо, только пообещай мне, что после этого я тебя никогда не увижу.       Ваня кивнул, встал вместе с Ариной, и они пошли в сторону ближайшего выхода со двора.       — Дело сделано, — Мария тяжело выдохнула, сохраняя запись на камере. — Если честно, я не хочу ничего комментировать, — она начала собирать аппаратуру, продолжая говорить, чтобы отвлечься от плохих мыслей. — Лучше расскажу, как мы вышли на Арину. Судя по камерам и показаниям редких свидетелей, убийца был низкого роста, женского телосложения и в толстовке с капюшоном. Медицинские эксперты заключили, что ран на телах жертв много, и они носят эмоциональный характер. После этого мы с Ваней решили искать убийцу в школах, сделав примерно те же выводы, что и ты. Помимо Арины у нас было ещё несколько подозреваемых, но на ней мы остановились из-за дела её отчима. Затем Ваня предложил свой «гениальный» план по внедрению в ваш класс, чтобы добиться чистосердечного признания. Вскрытые переписки после убийства Вени лишь подтвердили наши догадки, но в итоге получилось это… А ещё мой идиот напарник не соврал – он действительно не умеет любить.       Витя слушал всё это, не зная, как реагировать. Он был очень зол на Ваню, но видел, что Мария разделяет его негодование. Девушка была крайне взволнована и говорила без умолку, чтобы не дать плохим мыслям разрастись в голове. Застегнув рюкзак с аппаратурой, она погладила Булку на прощание и вышла в коридор, не прекращая тараторить:       — Не думаю, что я ещё когда-нибудь тебя увижу. Мы с этим дураком вернёмся в район внутренних войск докладывать о результатах расследования, как только Арина напишет явку с повинной. Поэтому… прощай, — Мария взялась за ручку входной двери, но остановилась, так и не открыв её. — Чуть не забыла! После нашей крайне милой беседы в школе мне стало любопытно, и я запросила результаты твоего профориентационного теста. Твоя основная рекомендация – это Следственный комитет, а дополнительные – служба во внешних войсках или Патрульно-охранном комитете. Ты, без шуток, талантливый парень, так что постарайся не сбиться с правильного пути. Обещаешь?       — Обещаю…       Она мило улыбнулась и вышла из квартиры, оставив Витю в одиночестве. На него тут же нахлынули тысячи мыслей, но последние слова Марии звучали громче всех. Если задуматься… в последнее время Витя начинает всё больше и больше походить на Арину, но у него ещё есть шанс повернуть назад и стать лучшей версией себя. Нужно лишь заставить голос разума взять контроль над слепыми чувствами…       Витя поднял на руки Булку и упал вместе с ним на кровать. Не прекращая гладить кота, он взял телефон свободной рукой, открыл переписку с Пашей и написал: «Прости за всё. Я хочу поговорить. Если ты не против, то давай встретимся на вашей крыше».       Конец первой части