Тишина между нами

После дебюта жизнь айдолов превращалась в бесконечный шум — вспышки камер, душные гримёрки, чужие голоса за дверью, бесконечные перелёты. Среди всей этой суеты, продолжительных гастролях, фанмитингов - у Чонвона всегда было одно странное чувство: среди всей этой суеты он неизменно находил взгляд Джея раньше, чем слышал собственное имя. И это было проблемой. Потому что Джей смотрел слишком внимательно. — Ночной Сеул за окнами общежития тонул в синем неоне. Дождь размазывал огни по стеклу, превращая город в акварельный сон. Из приоткрытой колонки тихо играла Daydream — приглушённо, почти как дыхание. Чонвон сидел на полу возле дивана, лениво листая комментарии после эфира. Волосы ещё были влажными после душа, а рукав худи постоянно сползал на пальцы. — Опять читаешь это перед сном? — Джей вошёл на кухню с кружкой кофе, даже не глядя в экран телефона. — Просто проверяю реакцию фанатов. — Мм. Всего один звук. Но Чонвон слишком хорошо его знал. Он поднял взгляд. — Что? — Ничего. Ложь. Джей прислонился к столешнице, тёмная футболка подчёркивала широкие плечи, а усталость делала его красивее каким-то опасным образом. Он смотрел куда угодно — на дождь, на свет лампы, на кружку — только не на Чонвона. — Ты весь вечер странный, - прищуриваясь сказал Чонвон, отлаживая телефон в сторону. — А ты весь вечер слишком много улыбаешься Джейку, - внезапно даже для самого себя прошептал Джей. Чонвон моргнул. Вот оно. Ревность у Джея всегда была тихой. Не вспышкой — тлеющим огнём. Она пряталась в коротких фразах, напряжённых скулах, в том, как он резко отворачивался после чужих прикосновений к Чонвону. И именно поэтому это было так страшно красиво. — Мы просто снимали контент, — тихо сказал Чонвон. — Я видел. — Тогда в чём проблема? Джей наконец посмотрел прямо на него. И Чонвон тут же пожалел, что спросил. Потому что в этом взгляде было слишком много того, что никогда нельзя произносить вслух. — Ни в чём, — ответил Джей. Чонвон усмехнулся, беря снова в руки телефон, что бы отвлечься. — Ты ужасно врёшь, - все же решился сказать Ян. Тишина. Только дождь за окном. Только песня, растекающаяся по комнате мягким вокалом. Только сердце Чонвона, бьющееся слишком быстро. Джей медленно подошёл ближе. Настолько близко, что Чонвон почувствовал знакомый запах его парфюма — тёплый, древесный, смешанный с кофе и ночной прохладой. — А ты ужасно делаешь вид, что ничего не замечаешь. Воздух между ними стал густым. Чонвон сглотнул. Он замечал всё. То, как Джей всегда искал его первым после концертов. Как бессознательно поправлял ему воротник. Как злился, когда кто-то слишком долго держал Чонвона за руку. Как смотрел на него в моменты, когда думал, что никто не видит. Особенно сам Чонвон. — Тогда скажи это, — почти шёпотом произнёс он. Джей замер. В комнате будто стало темнее. — Что именно? — То, что постоянно прячешь. И впервые за долгое время Джей выглядел растерянным. Не айдолом. Не человеком, который всегда знает, что делать. Просто парнем, который слишком долго любил молча. Он тихо усмехнулся, проводя рукой по волосам. — Ты правда хочешь услышать? Чонвон не ответил. Потому что боялся: если откроет рот — сердце выдаст его раньше слов. Джей сделал ещё шаг. Теперь между ними оставалось дыхание. — Меня бесит, когда кто-то касается тебя так, будто имеет право. — Меня бесит, когда ты улыбаешься другим так же, как мне. — И ещё сильнее меня бесит то, что я вообще не должен чувствовать всё это. Последняя фраза прозвучала почти болезненно. Чонвон медленно поднялся с пола. Он был ниже, но сейчас Джей будто терял всю свою уверенность рядом с ним. — А если я хочу, чтобы чувствовал? Тишина. Сердце. Дождь. И этот взгляд Джея — совершенно сломленный нежностью. Будто весь мир внезапно стал слишком маленьким для того, что он пытался скрывать. — Чонвон… — Ты не единственный, кто молчит слишком долго. Джей закрыл глаза на секунду, словно это признание ударило сильнее любой сцены, любого света софитов. А потом тихо рассмеялся — устало, счастливо, неверяще. И Чонвон подумал, что никогда не видел ничего красивее. За окнами неон продолжал растворяться в дожде. Seoul не спал. Музыка всё ещё играла где-то на фоне. Но весь мир для них в тот момент сузился до маленькой комнаты, чужого сбившегося дыхания и чувства, которое так долго жило между строк, взглядов и случайных прикосновений. Как сон. Как daydream. Джей смотрел на Чонвона так, будто всё вокруг наконец перестало иметь значение. Неон за окном мягко скользил по его лицу, дождь всё ещё тихо стучал по стеклу, а в комнате пахло кофе, влажным воздухом и чем-то неуловимо тёплым — чем-то, что всегда ассоциировалось у Чонвона только с ним. Между ними оставалось несколько сантиметров. Слишком мало для друзей. Слишком много для людей, которые давно хотели большего. Чонвон первым сделал этот последний шаг. Совсем медленно. Будто боялся спугнуть момент. Его пальцы осторожно сжали ткань чужой футболки, и Джей заметно выдохнул — тихо, почти дрожаще, словно одно это прикосновение уже ломало всю его выдержку. — Ты правда сводишь меня с ума, — прошептал он с нервной улыбкой. Чонвон только посмотрел в ответ — мягко, тепло, так открыто, что у Джея на секунду перехватило дыхание. А потом Чонвон коснулся его губ. Нежно. Почти невесомо. Первый поцелуй вышел осторожным, будто они оба всё ещё не верили, что это происходит на самом деле. Джей замер лишь на мгновение, а затем медленно притянул Чонвона ближе, ладонью аккуратно придерживая его за талию. Поцелуй стал глубже, но всё таким же мягким. Не жадным. Не торопливым. Просто невозможным количеством чувств, которые слишком долго прятались в молчании. У Чонвона закружилась голова от того, насколько бережным был Джей. От того, как его пальцы слегка дрогнули на спине. От того, как он выдыхал прямо в поцелуй, будто Чонвон действительно был его самым красивым сном. Время словно замедлилось. Музыка стала далёкой. Дождь — почти неслышным. Осталось только чужое тепло и сердце, бьющееся где-то совсем рядом. Когда они наконец чуть отстранились, дыхание у обоих сбилось. Джей тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в плечо Чонвона. — Всё… теперь я точно пропал. Чонвон улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую Джей любил больше всего. И снова потянулся к нему. Потому что после стольких недосказанных чувств одного поцелуя оказалось катастрофически мало.