Последствия

Гермиона чувствовала себя так, словно сама Медуза Горгона отложила все свои дела, чтобы бросить на неё свой взгляд. Конечности стали тяжёлыми, словно чугун. Она с трудом шевелила пальцами, смутно наблюдая, как Джинни проходит мимо магазина, резко останавливается и внимательно сверяется с адресом в телефоне, прежде чем толкнуть дверь и войти. — Ну и ну... Какое красивое место! — проговорила она мягким, теплым голосом, оглядывая климатические камеры, расставленные по разные стороны магазина. — Эй? Очнувшись от оцепенения, Гермиона вспомнила, зачем позвала подругу, и прищурилась, уставившись на Джинни, которая с беспокойством стояла напротив. Девушка сразу заметила те же сферы. Внимательнее присмотревшись, она заметила, что оранжевая скорее мерцает, чем светится, и её наполненность постепенно снижается, словно по одному проценту. Значит, всё же не галлюцинация. — Я прошу тебя, не молчи. Ты уже больше минуты стоишь, словно статуя, и просто пялишься на моё тело этим своим взглядом! — Ты всё ещё чувствуешь вину передо мной? Умение аккуратно задавать вопросы не всегда было её коронным моментом. Она любила ясность, которую давала прямота, хоть порой это и вызывало неоднозначные чувства. — Я же не бесчувственная тварь, конечно, ощущаю... Такое за короткий срок не проходит. Но тебе не кажется, что твоя работа — не совсем подходящее место для обсуждения моих эмоций и твоего состояния, которое, даже не думай оспаривать, явно не подходит в категорию «нормальное»? — Что правда, то правда. — Её лицо смягчилось, морщинка между бровями исчезла. — Поехали домой, я чертовски хочу выпить. Девушки быстро вышли из магазина в тишине. Пока Гермиона писала SMS хозяйке о том, что с магазином всё хорошо, она всё подготовила и с завтрашнего дня выходит на работу, Джинни молча протянула ей зажжённую сигарету и взглядом указала на припаркованную машину. Внутри Bentley царила приятная тишина. Гермиона удобно устроилась в кожаном кресле, за окном мелькали дома, которые вскоре изменят свой окрас под дождём, собирающимся вот-вот начаться. В этой уютной изоляции её разум обрёл долгожданный покой, без привычного шума. Никто не хотел нарушать образовавшееся молчание, даже своими мыслями. Это состояние было редким — когда в голове царит спокойное течение идей, без хаоса событий. Она позволила себе расслабиться, наблюдая, как капли дождя начинают барабанить по стеклу. Через несколько минут машина подъехала к дому. Джинни первой вошла в квартиру и сразу направилась на кухню, с интересом спрашивая, где у Гермионы хранится штопор. — Слева от раковины, посмотри. Ты сильно голодна? — спросила Гермиона, проходя через коридор в спальню, чтобы переодеться. Услышав отрицательный ответ, она нашла свою любимую зеленую футболку, шорты и с наслаждением ощутила приятный холодок от хлопка. — Я решила попробовать Шардоне от Beringer, давно положила на него глаз. Надеюсь, тебе понравится! — Можешь не кричать, я уже рядом, — сообщила Гермиона, проходя на кухню. Скрывая улыбку, она отметила, что даже спустя время Джинни ведет себя по-хозяйски, уверенно находя и используя всё, что ей нужно. — Ммм... Не плохо. Кисловато, правда, но мне нравится послевкусие фруктов. — сказала она, вдыхая аромат. Быстро нарезав картошку с морковью, Гермиона закинула всё в пакет, распределив между тушкой курицы, и отправила в духовку. — Через час будет готово, налей мне ещё. — Рассказывай, что такого произошло, из-за чего ты смотрела на меня своим коронным взглядом. — Ахахах! Каким, каким? Заправив волосы за уши, Джинни нахмурила брови, прищурила глаза и сжала зубы. — Мерлин! Неужели я и правда так выгляжу?? — продолжала смеяться она. — Возможно, я недостаточно выразила морщинку между бровями, но да! Ты всегда так смотрела, когда обдумывала что-то. Ну так? — вопросительно глядя на Гермиону, Джинни удобно устроилась на плетеном стуле за столом. — Я сама пока плохо понимаю, что происходит... — прикрыв глаза, она рассказала про Люси, брелок, последовавший взрыв и новообретённую галлюцинацию, умолчав о видении перед встречей. Залпом допив вино, она открыла створку окна, закурила и устроилась на подоконнике. — Я бы назвала это способностью, галлюцинация звучит словно ты… — Сумасшедшая? Я и не отрицаю факт этого. — А эти сферы... Ты видишь их и сейчас на мне? — Нет, и не смотри на меня так, будто я Трелони, которая поведает тебе всю твою судьбу! Я вижу это только в магазине, и ты — второй человек, у которого я это увидела. — И как... Как там мои сферы поживают? Ты ведь не просто так спросила про вину. — Сейчас уже лучше. Почти всё в норме, но это меняется. Судя по всему, это действительно очень похоже на чакры в буддизме. Для ясности я ещё раз повторю: я тебя простила и зла не держу. Прекрати бояться, это не подходит к твоему новому стилю. Улыбка и слова Гермионы благоприятно повлияли на Джинни. Девушка опустила слегка приподнявшиеся от напряжения плечи, сделала лёгкий выдох и, прикрыв глаза, медленно допила вино. — Что ж... Информации пока слишком мало, чтобы делать выводы — это ты и сама знаешь. Плюс, ничего плохого, кроме взрыва, не произошло. Давай двигаться дальше, но с этого момента ты будешь держать меня в курсе всего… Кстати! Ты не задавалась вопросом, как оказалась в больнице? Кто вызвал врачей? — Задавалась, конечно! Но как бы я ни старалась вспомнить, в голове — пустота. — Ой, да прекращай так хмуриться! Тебе уже не пятнадцать! Так недалеко и до постоянных морщин. — Подскочив к Гермионе, Джинни большим пальцем надавила на её лоб, разглаживая образовавшуюся морщинку. — Да... в пятнадцать было проще... Девушки углубились в воспоминания об учебе, профессорах, смешных моментов в спальне, избегая дом Уизли и любые упоминания о мальчиках. Незаметно была открыта вторая бутылка вина. Девушки смеялись, вспоминая, каким беззаботным было время до войны. — Знаю, тебе будет неприятно, но родители так и не вспомнили тебя? — Нет. Я оставила попытки ещё пока мы были вместе с Роном. В Мунго тоже сказали, что шансы слишком малы... Раз в год я приезжаю к ним в Австралию, и, если везет, то разговариваю с ними и их дочерью. Я не люблю эту тему, так что... — Поняла, поняла... Насколько мне известно, вы с Роном расстались вскоре после нас с Гарри. Что стало... реальной причиной вашего разрыва? Гермиона была благодарна Джинни за смену темы. Последнее, о чем она хотела говорить, — это её родители. А предпоследнее — о Роне. — У нас... Ох... — осушив бокал и давая понять, что ей нужна добавка, чтобы продолжить, Гермиона продолжила: — Окружающие оказались правы насчет нас. Мы оказались слишком разными, как бы я ни старалась это отрицать и изменить. Из-за безумного, другого слова я не подберу, желания иметь детей и видеть во мне стандартную жену, которая просто смотрит ему в рот и хвалит за то, что он вынес мусор, мы постоянно ссорились. Я пропадала сутками на работе, ведь Кингсли пророчил мне большое будущее и говорил, что никто, кроме меня, не сможет изменить этот мир и вернуть ему утраченную справедливость! Эмоциональный взмах руки заставил вино маленькими каплями упасть на кожу. — Дурацкие репортеры, которые буквально каждую мою фразу превращали в нравоучения. Рон же не работал; мы жили на его выплату от министерства после победы и мою зарплату. Каждый праздник в Норе начинался с вопроса: «Когда дети, Гермиона?», а он лишь разводил руками, повторяя, что он не раз говорил со мной на эту тему. В один из дней я не выдержала, предложила ему обратиться к семейному психологу, но после этого все стало только хуже. Он начал ходить на индивидуальные сеансы, возвращался с заявлениями, что я не даю ему свободы, не позволяю реализовать себя, ущемляю его как мужчину и не верю в него. Позже я обнаружила, что все зелья контрацепции были подменены им, а презервативы — проткнуты. Тишина в комнате прерывалась негромким жужжанием духовки. Мерзкий комок в горле никак не хотел уходить, мешая девушке продолжать рассказ. — Я не знала, куда податься. В какие двери стучаться? Мы с тобой прекратили общение, Гарри погряз в работе и пропадал вечерами, иногда днями, Мерлин знает где. В этот момент фраза «Друзей много не бывает» показалась мне не утешением, а горькой насмешкой. Слова были настолько тихими, что Джинни пришлось аккуратно придвинуться. — Каждый день у нас были ссоры, недопонимания, а затем добавился насильственный секс. Это... сделало нас чужими навсегда. Он ненавидел Живоглота, который, похоже, не выдержал общего напряжения и умер. Я часто уходила в парк, в министерство, просто гуляла по улицам... Я... возненавидела нашу квартиру...Однажды, сидя на лавочке в парке и наблюдая за счастливыми прохожими, я осознала, что они живут, а я просто существую. Это, наверное, и стало моей точкой кипения. Я просто хотела жить. Понимаешь? У пианистов есть замечательная фраза, «Рояль — это крышка твоего гроба. Либо ты живёшь, либо ты под ней похоронен». Я выбрала жить. — И после всё закончила? — Как помнишь, я славилась хорошим терпением. Закончилось всё, когда я вернулась домой. Он приторно мило разговаривал с какой-то девушкой по телефону, явно скучая не по мне. Естественно, наговорила ему много всего, но он тоже не остался в долгу, и я просто ушла в никуда. Устав от ответственности, бесконечных ожиданий и фраз вроде «Ты же умнейшая ведьма поколения, придумай решение сама!», от этой постоянной ерунды, которая давила на меня, я почувствовала, как внутри меня всё разрывается. Я больше не могла это терпеть. Переезд был в спешке. Бычок тлел в её пальцах, прежде чем она вдавила его в пепельницу, превращая тлеющий огонёк в безжизненный пепел. — Позже, когда пить, деградировать и страдать уже было невозможно, я вспомнила, что Невилл ещё давно советовал мне при стрессе чаще контактировать с растениями, и устроилась в цветочный. — Вы общаетесь с Невиллом? — подняв бровь спросила Джинни. — Нет, нужно будет, кстати, связаться с ним, узнать, как у них дела. В последний раз он говорил, что у них с Луной будет ребенок. — Гермиона... Я.… Мой брат… — набрав в грудь побольше воздуха, она разливала вино по бокалам. —  Джинни, не надо. Я прошла этот период, пережила его и сейчас более-менее в норме. Ты спросила — я ответила. Возможно, позже, сильно позже, мы поднимем эту тему ещё раз и обсудим подробности. Пока что это всё, что я могу тебе рассказать, — проговорила она четко, словно нанося удары розгами. В ее голосе звучала усталость, а в глазах — тень боли, которую она старалась скрыть. Гермиона не хотела больше возвращаться к тому, что было, к тем моментам, когда надежда и отчаяние переплетались в ее жизни, как два врага, не желающих уступать друг другу. Сейчас она просто не могла позволить себе снова вскрыть то, что когда-то кровоточило с такой силой, что могло её уничтожить. — Наверное, настал мой черед рассказывать? Наблюдая за Гермионой, которая проверяла курицу на готовность, Джинни тихо продолжила: — Мы обе знали, что этот вечер будет нелегким... — Про вас с Гарри я поняла ещё тогда. Что было после? Куда ты пропала? — Мама долгое время пыталась, как она говорила, «вразумить» меня. Брат тоже постоянно повторял, что я должна следовать устоявшимся традициям. Я не выдержала, психанула, подписала контракт с «Паддлсвилльскими Отпрысками» и уехала. По началу всё шло хорошо. Тренировки выматывали так, что не хватало сил даже почистить зубы, не то, что думать. Но Гарри не из тех, кто, так просто бросает свою идею, ты же знаешь. Найдя меня снова, он начал свою тираду о том, что мы идеальная пара! Созданы друг для друга!! Что мы столько лет вместе и всё, что нам нужно, — это свадьба и ребёнок!!! За всё время, пока Гермиона жила в этом доме, соседи вряд ли слышали, что-нибудь громче этого. — Я тогда наговорила ему много лишнего и просто аппарировала подальше от этого всего. Сейчас я понимаю, что это было глупо и даже опасно. Руки Джинни, вновь и вновь, собирали волосы в пучок, пальцы дрожали от воспоминаний. Возврат в прошлое никогда никому не нравился — он лишь беспощадно вспарывал уже зажившие раны. — После познакомилась в баре с каким-то парнем. Я даже не знала его имени, но ему, кажется, это и не было важно. Мы пили. Я плакала. Жаловалась, что отдала свою первую любовь и девственность Гарри. Была чёртовой правильной девушкой избранного, лишая себя всего, чем занимаются подростки! А он... Он просто слушал, иногда соглашаясь со мной… — Ты в него... влюбилась? — Конечно, нет! Он был ниже меня на полфута и, в последствии, оказался наркоманом. — Джинни...Ты? — Да попробовала. Да подсела. Да вылетела из команды. Потом каким-то чудом остановилась. Последствия были... мягко говоря, страшными. Из команды я вылетела практически сразу, деньги заканчивались, и чтобы заработать на... — Я поняла. — Да... Знакомая, которая спонсировала меня, предложила подзаработать. Так я познакомилась с эскортом. — Ты спала с... Спала за деньги?! — Пхах, нет, даже с гламурными чарами я выглядела отвратно. Кстати! У меня завалялось одно средство, должно помочь вернуть твою великолепную шевелюру. — Спасибо, но не уходи от темы. — с направленным на подругу указательным пальцем и прищурившимся выпившим взглядом Гермиона походила на гоблина. — И не собиралась. — фыркнув, Джинни продолжила. — Я была просто сопровождающей на разных вечеринках, а потом встретила Майка. Он и повлиял на то, что я бросила. Мы много разговаривали, и он был единственным, с кем я переспала. Не жалею об этом до сих пор. Черты её лица смягчились, а на губах появилась лёгкая улыбка от воспоминаний. — Майк понял, что я хороша в спорте и чётко вижу скрытые махинации между людьми. Я стала свидетелем того, как некоторые игроки участвовали в договорных матчах, где результаты заранее оговаривались за кулисами. А тренера и менеджеры закрывали на это глаза, чтобы сохранить свою репутацию и финансовые интересы. Плюсом спалила, как некоторые спортсмены использовали допинг, чтобы улучшить свои результаты, и как легко это было скрыть от общественности. Тренеры закрывали глаза на эти нарушения, лишь бы команды оставались на плаву и приносили прибыль. Это было не просто разочарование — это было предательство идеалов спорта! Шлепнув ладонью по столу выкрикнула она, не осознавая, что увлеклась. — Я проработала его личным помощником два года, а потом решила, что хочу вернуться в Лондон. — Ты знаешь, что такое допинг? Мерлин, я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты так хорошо знаешь магловский мир... — Я многое знаю, Гермиона. Не могу сказать, что техника далась мне легко. Усмехнувшись, девушка сделала глубокий вдох, но смех быстро застрял в горле. Она курила, не замечая падающий на стол пепел, молча уставившись на блики от прозрачно-зеленой вазы, окунаясь в одной её известные моменты. — Джинни, я благодарна тебе, что ты поделилась со мной. Я... То, что ты пережила ужасно и болезненно, но пора простить себя за те моменты, когда ты не знала, как будет лучше. Боль, как тонкая нить, пробивалась из её голоса, проникая в тишину, а взгляд блуждал, помогая подбирать слова. Робкие движения рук выдавали желание утешить. — Я стараюсь. Стараюсь Гермиона... Я не хочу давать конкретную оценку всему этому. Как таковых плохих или хороших решений не существует. Существуют только последствия. — резко встав со стула, Джинни шумно поставила бокалы в раковину, её руки дрожали, а слезы, вырвавшись на свободу, катились по щекам, оставляя за собой следы боли и стыда. — Не кажется ли тебе, что мы знаем слишком много и прошли чересчур много в нашем возрасте? — Я в этом уверена... Убрав так и не начатую курицу в холодильник, Гермиона молча повела Джинни в свою спальню, где уже видавшие горе стены готовились принять очередную порцию. Девушки понимали, что просто не могли повернуться и открыто горевать друг перед другом, хотя прекрасно слышали попытки контролировать дыхание и всхлипы. Они достаточно пережили в одиночку, чтобы теперь не расходиться по своим углам и не пытаться вновь проживать всё в гордом одиночестве. Провалившись в большую кровать Гермионы, девушки, так-же молча обнялись, как вдруг, Джинни, резко дернувшись, рассмеялась. — Мерлин, Гермиона, твоя кошка словно домашний эльф! Появляется также незаметно и резко. — невесомо поглаживая зверя, Джинни восхищенно любовалась Линс. Посмеявшись над сравнением, Гермиона поведала, как у нее появилась Линс, которая, мурча устроилась между ними.

***

Проснувшись от дикой головной боли, которую усиливали звенящие будильники девушек, Гермиона, тихо проклиная, вслепую потянулась к телефонам. Однако, не рассчитав дистанцию между кроватью и тумбочкой, с воплем бухнулась на пол. — Жива? — хриплым голосом произнесла Джинни потирая глаза. — Нет... Больше пить и плакать перед рабочим днём мы не будем.... У меня ощущение, что мои веки весят не меньше пятидесяти унций, а по телу прошелся Хогвартс-экспресс. — Не говори так громко, голова сейчас взорвется, — обычно мягкий голос Джинни сейчас напоминал хрип брезгливой старухи с Лютного переулка. — Надо найти антипохмельное зелье и срочно выпить кофе… Девушки, словно в трансе проковыляли на кухню, где Линс уже ждала их, теребя лапкой миску. Когда головная боль пропала, а крепкий кофе был выпит, Джинни предложила довезти Гермиону до работы и ушла приводить себя в порядок, договорившись, что через тридцать минут встречаются внизу. Желания наряжаться у Гермионы не было. Она отдала предпочтение укороченному молочному свитеру и черным скинни джинсам, которые отлично подчеркивали её ягодицы и ноги. Наложив чары гламура, чтобы скрыть синяки и завязав непослушные волосы в высокий хвост, девушка, попрощавшись с кошкой быстро спустилась вниз, где её уже ждала подруга. Сидя в машине, Гермиона взглянула на Джинни и с досадой произнесла: — Как тебе удается так идеально выглядеть? Ей богу, ты мне напоминаешь Паркинсон, у которой всегда была безупречная прическа и одежда. — Дело привычки, — улыбнулась она. — Плюс мне нельзя в другом виде появиться на встрече, но спасибо за комплимент. Я прихватила с собой мазь, кстати. В этот момент раздался звонок. Гермиона быстро достала телефон из кармана пальто, взглянула на экран параллельно пряча флакончик в сумку. — Кэтрин, доброе утро! — Доброе! Получила твоё sms! Гермиона, рада, что ты хорошо себя чувствуешь! К нам сегодня зайдет клиентка в первой половине дня, для проверки заказа. Я не смогу присутствовать, так что всё будет на тебе. Покажи ей всё, что она захочет и ответь на любые вопросы! Утром всё доставили в магазин, но не расставили. — Хорошо! Она сразу заберет или мы доставкой оформим? — Не знаю, всё будет зависеть от того удовлетворит ли её увиденное, так же она хотела посоветоваться по поводу чего-то на месте. Отпишись мне как всё пройдет, хорошо? — Конечно! Положив трубку, Гермиона озадачившись заказом, не заметила, как Джинни остановилась на остановке, рядом с работой и включив аварийку быстро поцеловала в щеку прощаясь. Открыв магазин, девушка ахнула от увиденного. От вчерашней чистоты не было и следа, точнее следы были, их было даже слишком много. Лондон не славился приятной погодой, но глядя на пол, создавалось впечатление, что минимум десять человек попрыгали в глине, а после пройдясь по лужам станцевали хип-хоп в магазине. Понимая, что сейчас совершенно нет сил на то, чтобы стоять раком отмывая это всё, Гермиона, невербально очистив кафель, обратила внимание на коробки и контейнеры с растениями. Сверившись со списком, который ей оставила Кэтрин, девушка, достав растения оценила их состояние, качество и принялась за стандартный уход и подготовку. Судя по заказу растений, заказчик хорошо разбирался в декоративном садоводстве, что было довольно редко. Обычно клиенты выбирали совершенно несовместимые растения и попытки убедить их в том, что растения просто погибнут прерывались, «У меня зелёные руки, всё будет прекрасно!», а потом прилетали возмущенные отзывы о том, что растения в их магазине заражённые, некачественные и всё в этом духе. Эти же растения были практически идеально совместимы друг с другом и подобраны в соответствии с определенным климатическим режимом, который, видимо, не отличался высокой влажностью. Проверяя почву на влажность, вредителей и болезни, Гермиона удовлетворенно осматривала получившуюся композицию, когда вдруг услышала легких звон колокольчиков и шпилек. — Здравствуйте. У меня мало времени и я надеюсь, что мы быстро оговорим все нюансы. Разворачиваясь, Гермиона уже хотела ответить, что все готово и сделать комплимент о композиции, но замерла от увиденного. — Паркинсон?! — Вот так встреча, Грейнджер! Закрой рот. — Зависнув всего на секунду, отрезала она, вернув внимание в телефон. — Это как минимум не вежливо. Напомню. У меня. Мало. Времени. Так, что давай оставим любезности на другой раз. Гермиона со стуком захлопнула рот и жестом указала Паркинсон на растения. Ей не верилось в это. Эта ситуация была настолько невозможной, что она предположила, что всё ещё спит. Ущипнув себя для проверки, она наблюдала, как девушка, заблокировав телефон, прошла мимо холодильной камеры и слегка прищурившись осматривала растения. Она выглядела как всегда идеально и практически так же, как в Хогвартсе. То же идеально уложенное, чёрное как смоль удлинённое каре, та же чёрная цветовая гамма. Добавились лишь аксессуары и татуировка на безымянном пальце в виде креста. Она выглядела так, словно сошла с показа моды на готическую тему. — Отлично, я вижу, что они в хорошем качестве, но мне так же нужно будет понять, как они себя поведут в моем бутике. У нас довольно умеренный климат. С суккулентами, пеперомиями и замиокулькасом проблем не будет, а вот по поводу остальных я не уверена. Мне приятно твоё внимание, но давай сосредоточимся на деле. — Паркинсон удивляла своим приличным и деловым общением. — Давно не виделись. Дай хоть в волю полюбоваться тобой. — пожимая плечами парировала Гермиона. —  Они все подходят под умеренный климатический режим, я приложу памятку как за ними ухаживать. Ты сказала бутик? Какая высота потолков у вас? Плачущий фикус и Драцена довольно высокие... — Углубившись в рабочий процесс, затараторила девушка. — Достаточно, Грейнджер. Меня всё устраивает, но мне нужно, чтобы кто-то поехал со мной и проконтролировал всё. По поводу денег не волнуйся, оплата будет в два раза больше. — Хорошо. Когда нужно будет приехать? — Сейчас. — грациозно идя на выход, настойчиво ответила Паркинсон. — Сейчас? Но мне... — Я уже списалась с Кэтрин, она сказала, что не против. Закрывай магазин и поехали.

***

Гермиона сидела на заднем сидении Mercedes-Benz С-класса вместе с Пэнси Паркинсон, которая разговаривала с кем-то по телефону... Эта ситуация была настолько нереальной, что у Гермионы даже не было толком эмоций. Её мозг просто не был подготовлен к этому и не предложил ей ни одного готового сценария для реакции. Шокировало всё, а ведь она буквально недавно вспоминала про неё! Паркинсон была вежлива, но у неё была хоть и шикарная, но магловская машина. Она бы меньше удивилась возрождению Дамблдора! — Какими судьбами «Золотая девочка» тут? Решила взять перерыв от славы? — спокойно спросила Паркинсон, вытаскивая Гермиону из мыслей. — Что-то вроде того, но похоже мне никто перерыв не даст... — Мы почти приехали. У нас, возможно, будут клиенты. Не упоминай никак магию и не используй её. Сразу отвечу, бутик преимущественно для маглов. — Я, конечно, не мужчина, но даже у меня нет слов после всего этого. — Серьёзно глядя на Паркинсон, Гермиона обдумывала, чем ещё она удивит её. Её мужем будет магл? Или может быть Рон? Или она стала лесбиянкой?! — Неужели свершилось восьмое чудо света? У Гермионы Грейнджер нет слов от меня! Это нужно будет записать и повесить на стену достижений! — смеялась Паркинсон.