Жизнь, которой не было

Джейкоб Блэк научился отлично притворяться, что с ним всё в порядке. Не в той драматичной, саморазрушительной манере, которую люди любят романтизировать. Не по методу Беллы Свон — эффектно разрушаться изнутри и ждать, что все вокруг назовут это любовью. Нет — Джейкоб освоил более тихую версию. Ту, где ты смеёшься в нужные моменты, держишь плечи расслабленно, отвечаешь «у меня всё хорошо», когда тебя об этом спрашивают, и следишь за тем, чтобы твои руки всегда были достаточно заняты — чтобы никто не заметил, что творится у тебя в голове. Это срабатывало годами. Пока не перестало. Так он оказался в кабинете доктора Грея в четверг днём, ранней весной, сидя в том же чересчур мягком кресле, которое ненавидел в шестнадцать лет и которое теперь терпел лишь чуть лучше. За годы комната почти не изменилась. Та же тёплая жёлтая лампа в углу. Тот же плетёный плед на диване, которым никто никогда не пользовался. Те же кедровые полки, уставленные книгами о горе, травмах, семейных системах, самоидентификации и достаточным количеством изданий по саморазвитию, чтобы у Джейкоба задёргался глаз, если он смотрел на них слишком долго. Окно было приоткрыто на дюйм, впуская прохладный воздух и отдалённый звук дождя, капающего с водосточных желобов. В воздухе едва уловимо пахло чаем и старой бумагой. Успокаивающе — если быть честным. А он обычно не был. Доктор Грей сидела напротив него, скрестив ноги, с блокнотом на колене и ручкой, заткнутой за ухо. Она стала старше: в тёмных волосах появилось больше седины, чем в тот день, когда они впервые встретились, — но в остальном почти не изменилась: такая же уравновешенная, наблюдательная, и её невозможно было водить за нос дольше пяти минут подряд. Она была одной из немногих посторонних, кому доверили тайны квилетов. Не потому, что она обладала какими‑то сверхъестественными способностями. Просто когда‑то давно кто‑то наконец понял: если в вашем сообществе уже много лет юноши спонтанно превращаются в огромных волков под воздействием эмоционального стресса, угрожающего жизни, возможно — просто возможно — стоит привлечь лицензированного специалиста по психическому здоровью, который понимает, что, чёрт возьми, происходит. Революционная идея. Джейкоб начал ходить к ней через месяц после своего первого превращения, когда его переполняли ярость, жар, унижение и полудикое горе, которому негде было найти выход. Тогда он ненавидел каждую секунду этих сеансов. А сейчас? Сейчас он ненавидел лишь часть из них. — По твоему лицу видно, что ты думаешь о чём‑то нелестном, — сказала доктор Грей, не отрываясь от своих записей. Джейкоб фыркнул и ещё глубже вжался в кресло. — Знаешь, для психотерапевта ты слишком часто составляешь психологические портреты людей. — А ты, для пациента, с поразительной последовательностью избегаешь прямых ответов. — Это называется характером. — Это называется защитой. Он бросил на неё взгляд. Она ответила ему точно таким же. Джейкоб обнаружил, что худшая часть терапии заключается в следующем: как только находишь компетентного специалиста, спорить с ним становится крайне неудобно. Он провёл рукой по лицу и выдохнул через нос. — Я просто говорю. Если бы я хотел, чтобы меня психоанализировали каждый раз, когда я строю гримасу, я бы проводил больше времени рядом с Сэмом. — Это не анализ, — мягко сказала она. — Это распознавание закономерностей. Ты всегда делаешь такое лицо, когда собираешься отшутиться, чтобы обойти какой‑нибудь неудобный вопрос. — Может, я просто по природе своей забавный. — Джейкоб… Он вздохнул. Вот оно. Тон «используй настоящие слова». Он ненавидел этот тон. В основном потому, что он срабатывал. Поэтому он долго смотрел на окно, по которому стекали дождевые струи, плотно сжав челюсти, прежде чем наконец произнёс: — Я просто кое о чём думал. Доктор Грей ждала. Она тоже была хороша в этом — умела выдерживать паузу, пока он не начинал раздражаться настолько, чтобы заполнить молчание. — О Белле, — в конце концов пробормотал он. В комнате повисла тишина. Она никак внешне не отреагировала, но он всё равно почувствовал, как её внимание сосредоточилось на нём. Не резко. Не по‑клинически. Просто стало более сфокусированным. Это было ещё одной чертой, которую он одновременно ценил и ненавидел в равной степени. Она никогда не вела себя так, будто Белла — какая‑то священная, неприкосновенная тема только потому, что история Джейкоба с ней когда‑то обернулась катастрофой. Белла слишком долго была центром слишком многих бед. Он устал обращаться с ней, словно с хрупким стеклом. — Что насчёт Беллы? — спросила она. Джейкоб издал невесёлый смешок и откинулся ещё дальше в кресле, теперь устремив взгляд в потолок. — Да что вообще не связано с Беллой? Доктор Грей не ответила. А это означало, что она ждёт, пока он перестанет увиливать и скажет наконец то, что имеет в виду на самом деле. Это он тоже ненавидел.