Встреча в руинах

Вариант 1

Руины старого пиццаплекса по ночам казались особенно мёртвыми. Повсюду валялись обломки пластика, разбитые неоновые трубки и куски потолка. В воздухе пахло пылью, плесенью и старым металлом. Грегори шёл за Кэсси, с трудом таща тяжёлый лежак и рюкзак. Каждый шаг отдавался гулким эхом. — Кэсси, ты уверена, что это хорошая идея? — в который раз спросил он шёпотом. — Вдруг он… не в настроении. — Он всегда рад меня видеть. — уверенно ответила девочка, хотя в её голосе всё-таки скользнула нотка волнения. — Просто… иногда ему нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Они спустились через пролом на нижний уровень, где когда-то находился детский сад. Здесь почти не было света. Только слабое голубоватое свечение аварийных ламп да лунный свет, пробивающийся сквозь трещины в потолке. Кэсси включила мощный фонарик и тихо позвала: — Луна? Это я… Кэсси. Я не одна, со мной Грегори. Можно мы войдём? Тишина длилась долго. Слишком долго. Наконец из темноты между перевернутыми стеллажами и матами послышался низкий, слегка искажённый голос: — …Кэсси. Луна вышел на свет медленно, почти нехотя. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень. Красные глаза светились ровно, без особой радости. Он остановился в нескольких метрах от детей и склонил голову набок, разглядывая их и два больших лежака. — Вы пришли… ночью. С вещами. — констатировал Воспитатель, в голосе не было тепла, только усталое удивление и лёгкое раздражение. — Зачем? Кэсси улыбнулась, хотя и немного нервно. — Мы хотели остаться с тобой на ночь. Я скучала… и подумала, что тебе, наверное, тоже одиноко здесь. Мы принесли лежаки, фонарики, еду и воду. Можно? Луна молчал. Его красные окуляры медленно перешли с Кэсси на Грегори. Мальчик невольно напрягся — взгляд аниматроника был тяжёлым, оценивающим. — Я не люблю, когда здесь кто-то остаётся на ночь. — наконец сказал Луна. — Здесь небезопасно. И шумно. Кэсси сделала шаг вперёд и посмотрела на него умоляюще: — Пожалуйста… Мы будем очень тихими. Обещаю. Я просто хотела побыть с тобой, как раньше. Луна снова замолчал. Было видно, что он не в восторге от идеи. Его пальцы слегка сжались, но потом он устало выдохнул через вокодер. — …Ладно. — снисходительно сказал он наконец. — Раз уж пришли — оставайтесь. Но если начнёте шуметь или бегать — я вас выгоню. Обоих. Грегори тихо фыркнул, но промолчал. Кэсси же радостно кивнула: — Спасибо! Мы будем самыми тихими детьми на свете! Они устроились в относительно чистом углу, где сохранился кусок мягкого покрытия. Пока дети расстилали лежаки, Луна стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. Он не помогал, но и не мешал. Когда всё было готово, Кэсси села на свой лежак и похлопала рукой рядом с собой: — Луна, посиди со мной? Аниматроник помедлил, но всё же подошёл и опустился на колени рядом. Кэсси сразу прижалась к его боку. Луна не обнял её в ответ, как в прошлый раз, но и не отстранился. Просто позволил. — Ты выросла. — тихо заметил он, глядя на неё сверху вниз. — И всё равно продолжаешь делать глупости. Кэсси тихо засмеялась. — А ты всё такой же ворчливый. Грегори лёг на свой лежак чуть поодаль и молча наблюдал за ними. Было странно видеть, как Луна, который когда-то казался ему настоящим кошмаром, сейчас просто сидит и терпит присутствие детей. Снисходительно. Как взрослый, которому навязали двух котят. Позже Кэсси достала фонарик и начала читать вслух старую потрёпанную книгу. Луна слушал молча, иногда поправляя её, если она неправильно произносила слова. Его голос оставался ровным и чуть холодноватым, но он не прогонял их. Когда Кэсси начала зевать, Луна тихо сказал: — Спите. Я буду следить, чтобы ничего не случилось. Кэсси улыбнулась и устроилась поудобнее, положив голову на лежак рядом с ногой аниматроника. Грегори тоже лёг, но долго не мог заснуть — он всё время чувствовал на себе тяжёлый красный взгляд Луны. Глубокой ночью Грегори проснулся от тихого разговора. Кэсси спала крепко, а Луна сидел в той же позе и едва слышно говорил сам с собой, или с ней... — …Глупые дети. Притащились в руины посреди ночи… — его голос был низким, почти ворчливым. — Но… тише, чем я ожидал. Он слегка протянул руку и очень аккуратно поправил одеяло на Кэсси. В этом движении не было особой нежности — скорее привычная снисходительная забота. Заметив, что Грегори не спит, Луна перевёл на него взгляд. — Спи, мальчик. — спокойно сказал Воспитатель. — Я не трону вас сегодня. Вы под моей… ответственностью. Грегори кивнул и снова закрыл глаза. Луна остался сидеть между ними — неподвижный, бдительный страж, который не очень-то хотел гостей, но всё же позволил им остаться. В конце концов, даже в руинах иногда бывает не так одиноко. А где-то в глубине его программ всё ещё тихо крутилась искажённая колыбельная — на этот раз без угрозы. Пока что.

Вариант 2

(Луна холоден) Руины пиццаплекса ночью внушали настоящий страх. Ветер завывал в разбитых коридорах, где-то вдалеке что-то периодически падало с глухим металлическим грохотом. Грегори шёл следом за Кэсси, сжимая в руках лежак и чувствуя, как по спине бегают мурашки. — Кэсси, серьёзно… может, вернёмся? — тихо спросил он в третий раз. — Нет. — упрямо ответила девочка. — Он мой лучший друг. Я знаю, что он не такой плохой, каким кажется. Они спустились на нижний уровень, в бывший детский сад. Здесь воздух был тяжелее, а темнота — гуще. Кэсси включила фонарик и неуверенно позвала: — Луна..? Это я, Кэсси. Я привела Грегори. Мы… мы хотим остаться у тебя на ночь. Ответа долго не было. Только тишина и далёкий скрежет где-то сверху. Наконец из глубокой тени вышел Луна. Высокий, угловатый, с ярко-красными глазами, которые светились холодно и неприветливо. Он остановился в нескольких шагах и молча уставился на детей. Взгляд был тяжёлым, оценивающим. — Вы пришли ночью. — констатировал он низким, лишённым эмоций голосом. — С лежаками. И решили, что можете здесь остаться. Кэсси нервно улыбнулась. — Мы скучали по тебе. Я подумала, что тебе одиноко… Можно мы побудем здесь до утра? Мы будем очень тихими, обещаю. Луна молчал почти десять секунд. Красные глаза медленно переместились с Кэсси на Грегори, затем обратно. В его позе не было ни капли радости. — Я не приглашал гостей. — холодно ответил аниматроник. — Особенно на всю ночь. Здесь не место для детей. Кэсси сделала шаг ближе. — Пожалуйста, Луна… всего одну ночь. Аниматроник издал тихий, раздражённый гул механизмов. Было видно, что он серьёзно раздумывает, не прогнать ли их прямо сейчас. Наконец он издал звук, похожий на вздох. — Ладно. Оставайтесь. Но если я услышу хоть один громкий звук, если вы начнёте бегать или мешать мне — я лично выведу вас отсюда. И неважно, ночь на улице или нет. Поняли? — Поняли… — тихо ответил Грегори. — Хорошо. — холодно кивнул Луна. — Тогда устраивайтесь. И не рассчитывайте на развлечения. Дети молча разложили лежаки в углу, где сохранилось относительно целое покрытие. Луна не помогал. Он стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал за ними с безразличным, почти презрительным видом. Когда Кэсси попыталась сесть рядом с ним, он не отстранился, но и не приблизился. Просто позволил ей прижаться к своему боку. — Ты стал… ещё более тихим. — осторожно сказала Кэсси. — А ты — ещё более назойливой. — ровным холодным тоном ответил Луна. — Притащила сюда этого мальчишку и решила, что я буду рад компании. Грегори напрягся, но промолчал. Атмосфера была тяжёлой. Даже Кэсси, которая обычно легко находила с ним общий язык, чувствовала себя неуютно. Позже, когда Кэсси начала тихо читать книжку, Луна слушал молча. Несколько раз он резко обрывал её: — Тише. Голос слишком громкий. — Извини… Грегори лежал на своём лежаке и не мог расслабиться. Он постоянно чувствовал на себе тяжёлый красный взгляд. В какой-то момент Луна тихо, почти шёпотом сказал, глядя в темноту: — Я мог бы заставить вас обоих замолчать надолго. Очень надолго. Но сегодня я… снисходителен. Кэсси замерла от таких слов, ей было больно слышать такое от своего любимого аниматроника, а Грегори почувствовал, как по коже пробежал холод.

***

Глубокой ночью мальчик проснулся от того, что Луна стоял прямо над его лежаком. Высокая тень с красными глазами. Аниматроник наклонился ближе и тихо, ледяным голосом произнёс: — Ты храпишь. Прекрати. Или я сам исправлю это. Грегори затаил дыхание и кивнул. Луна выпрямился и вернулся на своё место между детьми. Он сел, прислонившись спиной к стене, и больше не двигался. Только смотрел в темноту. Кэсси спала беспокойно, иногда вздрагивая во сне. Луна не поправлял ей одеяло и не гладил по голове. Он просто сидел — холодный, неподвижный страж, который терпел их присутствие, но явно не был этому рад. Ближе к утру Кэсси проснулась и тихо спросила: — Луна… ты правда не рад, что мы пришли? Аниматроник долго молчал. Потом ответил ровным, безэмоциональным голосом: — Я привык к тишине. Вы её нарушаете. Но… я позволил вам остаться. Это уже больше, чем вы заслуживаете. Он повернул голову к Грегори, который тоже не спал. — А ты… я до сих пор помню, как ты бегал по моим коридорам. Если бы не Кэсси, ты бы уже давно "спал на тихом часу"... Грегори похолодел. Луна замолчал и снова уставился в темноту. Ночь тянулась мучительно медленно. Два ребёнка и один холодный, снисходительный аниматроник, который терпел их присутствие, но каждым своим взглядом и словом напоминал: он здесь главный. И его терпение не бесконечно.

Вариант 3

(Луна ведет себя агрессивно) Руины пиццаплекса ночью казались могилой. Холодный ветер гулял по разбитым коридорам, где-то вдалеке с металлическим лязгом падали куски конструкции. Грегори шёл за Кэсси, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Они спустились в бывший детский сад. Здесь царила почти полная темнота. — Луна? — тихо позвала Кэсси, светя фонариком. — Это я. Я привела Грегори… Мы хотим остаться у тебя на ночь. Тишина была тяжёлой. Потом из темноты раздался низкий, ледяной голос: — …Какая наглость... Луна вышел медленно, словно нехотя. Высокая фигура, ярко-красные глаза, горящие холодным, недобрым светом. Он остановился в трёх метрах от детей и смотрел на них сверху вниз, как на надоедливых насекомых. — Вы посмели прийти сюда ночью. С лежаками. И думаете, что я просто так позволю вам остаться? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сдерживаемая угроза. Кэсси нервно сглотнула. — Пожалуйста, Луна… Я очень скучала. Мы будем максимально тихими. Обещаю. Луна долго молчал. Красные глаза медленно прошлись по обоим детям, задержавшись на Грегори чуть дольше. Мальчик почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Я ненавижу, когда кто-то нарушает мою тишину. — наконец произнёс он. — Особенно по собственной инициативе. Но… раз уж вы здесь и уже спустились так глубоко… я позволю вам остаться. До утра. Он сделал шаг ближе, наклонив голову. — Одно условие. Если я услышу хоть один лишний звук, если кто-то из вас пошевелится сильнее, чем нужно, или посмеет меня разбудить… я напомню вам, что такое настоящий тихий час. И на этот раз никто не уйдёт просто так... Понятно? — Понятно… — едва слышно ответил Грегори. — Хорошо. Луна не помогал им устраиваться. Он просто стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал. Его присутствие давило, как тяжёлая тень. Когда Кэсси попыталась сесть ближе к нему, он не отодвинулся, но холодно сказал: — Не прижимайся. Я тебе не плюшевая игрушка. Кэсси обиженно отодвинулась. Грегори молча разложил свой лежак подальше. Позже, когда Кэсси тихо начала читать книжку, Луна резко прервал её: — Тише. Ты слишком громко дышишь. Контролируй себя. Девочка сразу замолчала. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. Глубокой ночью Грегори проснулся от того, что над ним стояла высокая фигура. Луна наклонился так низко, что красное свечение его глаз освещало лицо мальчика. — Ты храпишь. — холодно прошептал аниматроник. — Ещё раз услышу — и я сам заткну тебе горло. Не заставляй меня этого делать. Грегори замер, боясь даже кивнуть. Луна выпрямился и вернулся на своё место у стены. Кэсси тоже проснулась от напряжения. Она дрожащим голосом спросила: — Луна… ты правда так сильно злишься, что мы пришли? Аниматроник повернул голову. Его голос стал ещё ниже и опаснее: — Злюсь? Нет. Я просто терплю. Потому что ты когда-то была мне небезразлична. Но не испытывай моё терпение, Кэсси. Я могу быть очень… "творческим", когда мне мешают отдыхать. Он посмотрел на обоих детей одновременно. — Спите. И молитесь, чтобы я не передумал. Луна сел спиной к стене, согнув одну и положив на нее манипулятор, и замер, как статуя. Красные глаза продолжали светиться в темноте, не мигая. Он не спал. Он просто смотрел. Ни одной ласковой фразы. Ни одного доброго жеста. Только холодный, тяжёлый контроль и едва сдерживаемая угроза. Каждый раз, когда кто-то из детей шевелился, Луна сразу поворачивал голову, и в воздухе повисала напряжённая тишина. Кэсси лежала, прикусив губу, и уже не была так уверена, что это была хорошая идея. Грегори вообще почти не спал — он всё время чувствовал на себе этот немигающий красный взгляд. Луна позволил им остаться. Но своим видом, голосом и каждым словом ясно давал понять: он здесь хозяин. И его снисходительность может закончиться в любую секунду. Ночь в руинах оказалась очень долгой.

Вариант 4

(Луна сидит на крыше и не собирается спускаться к детям) Руины пиццаплекса ночью были особенно недобрыми. Холодный воздух, запах плесени и постоянное ощущение, что за тобой кто-то наблюдает. Грегори и Кэсси спустились в бывший детский сад, освещая путь только одним мощным фонариком. — Луна? — тихо позвала Кэсси. — Это я… Можно мы войдём? Ответ пришёл не сразу. Из темноты сверху раздался низкий, холодный голос: — …Вы опять. Луна сидел на крыше поломанного игрового лабиринта — высокой, изломанной конструкции, которая когда-то была яркой и весёлой. Теперь она стояла покосившейся, с проваленными секциями. Аниматроник сидел на самом краю, свесив длинные ноги, и смотрел вниз красными немигающими глазами. Он медленно спрыгнул вниз, приземлившись почти бесшумно. Выпрямился во весь рост и посмотрел на детей сверху вниз. — Притащили лежаки. Решили, что здесь ночлежка. — произнёс он ледяным тоном. — Какая самоуверенность. Кэсси сжала фонарик сильнее. — Мы просто хотели побыть с тобой… одну ночь. Мы будем очень-очень тихими. Луна долго молчал, изучая их. Взгляд задержался на Грегори чуть дольше обычного. — Ладно. — наконец бросил Воспитатель. — Оставайтесь. Но я вас предупреждаю: если услышу хоть шорох, который мне не понравится, тихий час начнётся мгновенно. И он будет очень долгим. С этими словами Луна снова легко запрыгнул на крышу лабиринта и сел там, как хищная птица. Оттуда он молча наблюдал, как дети расстилают лежаки, раскладывают вещи и пытаются устроиться поудобнее. Грегори то и дело поднимал голову и видел красные глаза, следящие за каждым их движением. Это сильно нервировало. Кэсси тоже чувствовала себя неуютно, но старалась улыбаться. — Может, спустишься к нам? — тихо спросила она. — Нет. — холодно ответил Луна. — Отсюда мне лучше видно, если кто-то решит нарушить правила. Он сидел неподвижно, пока дети устраивались. Ни слова больше. Только тяжёлое, давящее присутствие. Когда наконец оба ребёнка легли и накрылись одеялами, Луна тихо произнёс: — Спите. И не забывайте — я всё вижу. После этого его окуляры стали медленно потухать — Воспитатель перешел в спящий режим. Красное свечение стало тусклым, едва заметным. Фигура аниматроника почти слилась с темнотой, но Грегори был почти уверен, что Луна всё ещё следит за ними — даже в этом режиме. Ночь стала невыносимо тихой. Грегори лежал и не мог уснуть, постоянно чувствуя, как над ними, на крыше лабиринта, сидит неподвижная тень. Каждый раз, когда он слегка шевелился, тусклые красные глаза слегка ярче вспыхивали — предупреждение. Кэсси тоже не спала спокойно. Она несколько раз тихо звала Луну, но он не отвечал. Только однажды, когда девочка слишком громко вздохнула, сверху раздался холодный, низкий голос: — Тише. Больше ничего. Ни тепла. Ни заботы. Только холодный контроль и ощущение опасности, которое не отпускало до самого утра. Луна позволил им остаться. Но своим видом, позой и редкими словами ясно давал понять: он здесь не друг и не нянька. Он — хозяин этих руин. И его терпение висит на очень тонком волоске.