Вестерн в стиле мелодрамы

Ночь прошла беспокойно, Шейн долго ворочался в кровати, не в силах уснуть, а когда задремал, в полусне пришли тревожно-шепчущие тени, руки на теле, рвущие одежду и смрадное дыхание на загривке. Он просыпался в поту, пил воду, снова пытался уснуть, опять просыпался и так по кругу. В шесть утра, когда прозвенел будильник, Шейн чувствовал себя ещё более уставшим, чем вчера – будто и вовсе не спал. Но пришлось вставать, пить полезный смузи, принимать душ, сумевший немного разогнать мрачные тени и дать немного энергии вялым мышцам, одевать и идти на площадку. Произошедшее вчера казалось мрачным и гадким сном, будто Шейн увидел краем глаза чью-то другую жизнь и судьбу, никак к нему не относящуюся. Он понимал, что это защитная реакция на стресс и надеялся, что его логический мозг просто вытеснит это воспоминание в глубины памяти, не заставив тело бояться высоких мужчин средних лет.

***

Продюсер Вибе собрал всю съёмочную группу, включая массовку, и объявил, что Адриан Дела Круз отказался от участия в проекте, аргументируя большой занятостью и неудобством графика – обычная отмазка для звёзд такого уровня, но слух-то уже прошёл… Шейн поймал на себе несколько сочувствующих и пару неприязненных взглядов, но не придал им особого внимания, коллеги-актёры любили сплетни ничуть не меньше акул-журналистов. Розанов опоздал, поэтому подошёл и встал рядом, когда Вибе уже заканчивал с речью – ближайшую неделю, пока продюсерский центр подыскивает одну из главных звёзд, будут сниматься «бандитские» эпизоды и те, в которых Дела Круз участия принимать не должен. Но всем было понятно, что как основной звезде, ему отводилось едва ли не сорок процентов экранного времени, поэтому продюсерам придётся очень постараться и найти замену как можно быстрее. – Что думаешь? – спросил Илья у Шейна. – О чём? – О том, чтобы получить повышение. – В смысле? – Ну ты же помощник шерифа. Шериф пал, теперь ты становишься шерифом. Шейн прыснул: – Розанов, ты сериалов пересмотрел? В киноиндустрии это так не работает. – Да что тебя останавливает? – не сдавался тот. – Хочешь, я поговорю с Мэнголдом? – Не надо ни с кем разговаривать! – вскинулся Шейн. – Меня устраивает моя роль. – Ладно, – вскинул руки в защитном жесте Илья, – как знаешь. Но что-то в этих лукавых глазах не давало Шейну окончательно расслабиться. Съёмки начались со сцены, когда главная героиня Стелла Макговер, после смерти отца – главаря банды «Койотов» от рук главаря банды «Диких гиен», собрала остатки его подчинённых, чтобы объявить вендетту. – Вы знаете меня, – проникновенно вещает Роуз Лэндри, обводя притихших актёров влажным взглядом, – я воспитывалась с вами, росла у вас на руках. Но теперь я выросла и стала сильнее, я могу отстоять вас у правосудия, шериф не тронет нас и мы отомстим. Вы со мной? Бандиты закричали дружное «да», вскидывая вверх руки с оружием и стреляя в воздух – холостыми, естественно. – Кто согласится быть моим помощником? – с энтузиазмом воскликнула актриса. – Я! – вперёд вышел Илья, очень выигрышно смотревшийся в плаще, шляпе и ковбойских сапогах. – Джон, – растроганно улыбнулась актриса, – спасибо. За то, что веришь в меня. И вам всем! Спасибо! Толпа снова закричала и заулюлюкала так, словно лицезрела как минимум признание в любви, хотя никакого романа между главной бандиткой и её замом в сценарии не предусматривалось. – Стоп! Снято! – Молодцы, отлично вышло, – кивнул актёрам режиссёр. – Следующая сцена встреча двух банд. Полчаса на переодеться и нанести грим, быстро-быстро. Наташа, кофе мне! В ближайшие дни Шейну нечего было делать на площадке – почти все его сцены снимались вместе с уволенным шерифом, но просто сидеть в номере было тем более утомительно. Так что он временно взял на себя обязанности помощника ассистента режиссёра, чему зашивающаяся Наташа – неизменная правая рука Джеймса Мэнголда – была очень рада. Во второй сцене у Ильи был довольно большой кусок текста, когда он выступал перед главарём бандитов «Диких гиен», с огнём в глазах защищая право женщины на лидерство – очень модная в нынешнем сезоне тема: достаточно феминистская и толерантная. – Мы не предадим имя Макговеров! – экспрессивно выдал он, сдержанно кивая в сторону Роуз. – И вам она не достанется! – Стоп! Снято! – Отлично, Розанов, дальше массовая драка. Каскадёры, ваш выход. Актёры, на сегодня вы свободны. Шейн остался ещё ненадолго: смотреть на работу каскадёров всегда было очень интересно. Илья присоединился к нему четверть часа спустя – его волосы были мокрыми после быстрого душа, от него пахло морской свежестью, ну, или тем, что парфюмеры понимают под «морской свежестью» в гелях для душа, а тело было выигрышно упаковано в рубашку с коротким рукавом и хлопковые брюки – на улице стояла всё такая же жара. Шейн снова залип на этих широких плечах, бицепсах и открытых ключицах, но быстро отвёл глаза, молясь, чтобы Розанов не заметил. Краем глаза увидел, что тот ухмыляется своей кривоватой улыбкой, чёрт, похоже, заметил. – Ну как тебе я? – в своей обычной слегка хамоватой манере спросил Илья. – Нормально, – всё ещё смущаясь своей реакции, довольно сухо выдал Шейн. – Нормально? – возмущённо отреагировал тот. – И только? Да я чёртов Джин Хэкмен! – В самом деле? – прыснув, подколол его Шейн. – Откуда ты вообще взял это имя? – Я гуглил, – важно подняв палец, ответил Илья, глядя Шейну прямо в глаза, – как ты и предлагал, нашёл кого-то старого и известного. – Молодец, – легонько хлопнул его по плечу Шейн, – хороший мальчик. И увидел, как зрачки Розанова моментально собрались в точку и тут же расползлись на всю радужку, а крылья носа начали быстро раздуваться. Шейн и сам ощущал себя странно: душно, воздуха едва хватает, чтобы не задохнуться и приходится часто вдыхать его короткими глотками, зрение плывёт, сосредоточившись на лице напротив, и голова слегка кружится. Они застыли друг напротив друга на долгие, тягучие мгновения, сцепившись взглядами, пока прошедший рядом техник не толкнул их штативом, мгновенно разрушая потрескивающее между ними напряжение. Шейн отвернулся, облизывая пересохшие губы, и сухо сглотнул, едва отдавая себе отчёт в том, что только что произошло. Это всё жара, точно, она! Розанов рядом начал тихонько мычать какой-то прилипчивый мотивчик то ли из рекламы, то ли из инстаграмного видео, и они, не сговариваясь, уставились на работу каскадёров. На площадке меж тем шёл бой: свистели лассо, работали кулаки и актёры падали то здесь, то там. Вот одного снесло ударом в сторону, и он, врезавшись спиной в декорацию публичного дома, проломил её, улетая куда-то вглубь помещения. Вот второй, схватив лежащую рядом лопату, замахнулся на противника. – Стоп! – заорал режиссёр. – Какого хрена? Откуда на площадке лопата? Наташа! Ассистент начала судорожно вчитываться в «рабочий лист», пытаясь вычленить лопату из сотни позиций реквизита для этой массовой сцены. – Рабочие забыли, – быстро отрапортовала она. – Дровер! – уже более злобно закричал режиссёр. – Тащи свою задницу сюда! Это что такое? Ты хочешь мне тут людей покалечить? А ты, да, ты, ну-ка положи лопату на место! Это не реквизит! Сейчас бы врезал кому-нибудь по башке, и всё, реанимация! Актёр, схвативший лопату, побледнел и мгновенно бросил инструмент на землю. – Так, все вышли из кадра! – скомандовал Харрис Дровер. – Наташа, проверка реквизита! – Перерыв полчаса, – устало выдал режиссёр. – Не разбредаемся! И так уже отстаём от графика. – Часто такое бывает? – спросил Шейн, ни разу до этого не участвовавший в проектах, где бы требовалась работа каскадёров. – Да постоянно, – фыркнул Илья. – Но Буд тоже молодец! И поймав непонимающий взгляд, уточнил: – Тот парень с лопатой – Зейн Будрам, мы работали пару раз вместе. Очень профессионал. Но глупый. – Розанов, нельзя называть людей глупыми, это не вежливо. Илья только фыркнул. – Да, да, хорошие канадские мальчики очень вежливые. Даже если им прилетает лопатой по кумполу. – Ой, отвали! – Слушай, Холландер, хотел тебе предложить кое-что. – Что? – опять небось какое-нибудь непотребство, это же Розанов. – Сегодня вечером мы договорились посидеть с Роуз, не хочешь присоединиться? – С Роуз Лэндри? – неверяще спросил Шейн. – Да, – спокойно ответил Илья. – Посидеть с Роуз Лэндри вечером? – немного шокировано переспросил Шейн. – Типа выпить, поболтать, потанцевать? – Ну да, – всё ещё не понимая в чём проблема, кивнул русский. – Розанов! Она звезда вообще-то, они не пьют и не болтают с такими как мы. – Холландер, – Илья закатил глаза, – звёзды тоже люди. И им тоже нужны друзья. Так ты будешь? – Конечно, буду! – воскликнул Шейн. – Ты ещё спрашиваешь! – Поменьше экспрессии, чего это ты так возбудился? – Ты не понимаешь! – Шейн задохнулся от одной мысли быть ближе к личности такого масштаба. – Это же сама… – Роуз Лэндри, я понял, – посмурнел Илья, но отступать было не в его традициях, так что раз уж пригласил, то надо идти до конца. – Приходи на крышу к восьми. Шейн был всё ещё немного шокирован: наконец-то у него выдастся шанс получить пару уроков у профессионала, и, может быть, даже завести долговременное знакомство. Илья рядом нахмурился, раздумывая, не отменить ли встречу-вечеринку пока не поздно, но потом решил, что Роуз и Шейн всё равно пересекутся рано или поздно – и лучше, чтобы это событие произошло под его чутким контролем.

***

К восьми вечера на крыше отеля, где рачительный хозяин устроил место для вечеринок, собралась вся актёрская банда, включая главаря «Диких Шакалов», которого играл Жильбер Комо – здоровенный канадец конгонийского происхождения – он был больше даже некоторых каскадёров, а это говорило о многом. У них с Роуз была своя история в фильме – когда герой Комо убил отца главной героини и захватил не только влияние, но и покусился на саму дочку убитого, вынуждая стать его женой. Такие вот истории в Голливуде неизменно пользовались популярностью: злобный убийца, дева в беде и бесстрашный шериф, презревший законы и мораль, спасающий симпатичную девицу из «грязных рук». Но смотрелись они, на взгляд Розанова, гротескно: иссиня-чёрный двухметровый Комо с классическими африканскими чертами лица и миниатюрная белокожая блондинка Лэндри, на полторы головы ниже и полсотню килограмм легче своего «ухажёра». Даже с Дела Крузом, тоже высоким мужиком, Лэндри смотрелась более органично – наверное потому что тот всё же не был настолько здоровенным. «Вот с Холландером они будут хорошо смотреться в кадре», – поймал себя на мысли Илья. Хм... А, собственно, почему бы и нет? Надо пообщаться с Роуз поближе. Дневная жара немного спала, и находиться на открытом воздухе стало более приятно, тем более, что здесь – на крыше отеля, принадлежавшего кинокомпании, в отсутствии посторонних глаз и прицелов папарацци, актёры могли наконец расслабиться и одеть именно то, что хотели. Большинство не заморачивалось, рассекая в футболках и плавках, но Шейн, конечно, оделся более цивилизованно: будущее знакомство с Роуз Лэндри заставляло поджилки мелко трястись, и даже то, что они уже были официально знакомы, не особо помогало. Илья, видя беспокойство канадца, попытался отвлечь его от тягостного ожидания: – Привет-привет, – жизнерадостно начал он, ставя рядом с ним жестяную банку со слабым пивом – ты чего такой нервный? – Вовсе не нервный, – слабо открестился Шейн. – Это же Роуз Лэндри, чувак! – О, господи, – закатил глаза Розанов. – Я уже жалею, что сказал тебе. Не веди себя с ней как придурок, она красивая девушка и ей нужно говорить комплименты. Ты умеешь говорить комплименты, Холландер? – Ой, отъебись, Розанов! Конечно, я умею говорить комплименты. – Давай, скажи что-нибудь, – потребовал Илья. – Эм…Сейчас? Тебе? Илья только тяжело вздохнул: правильные канадские мальчики оказывается ещё и туповаты. – Мы практикуемся. – Да, да… Ну… Э… У тебя очень нишевая причёска. – Нишевая? – заржал Розанов. – Это что за слово такое? – Это означает, особенная, уникальная, – сложив руки на груди в защитном жесте, пояснил Шейн. – О, типа идиотская? – продолжая бессовестно хохотать, выдал Илья. – Нет же! Это что-то хорошее! – Не засчитано, Холландер. Плохо, очень плохо, давай ещё раз. Шейн нервно выдохнул, вздохнул и впервые за несколько часов позволил себе пристальный взгляд в это красивое лицо. – Ты очень красивый, – тихо сказал он. – Твои искрящиеся глаза так и манят утонуть в них, к острым скулам хочется прижаться щекой, капризные изогнутые губы хочется попробовать на вкус, а мягкие волосы так и притягивают руки зарыться в них. Улыбка Ильи стекла с лица, пока он слушал комплименты своей внешности, лицо его было неподвижно, но в глазах появилось тепло. Шейн замолчал, краем сознания замечая, что сказал нечто очень личное, не предназначенное для открытой площадки с вечеринкой в самом разгаре. Илья молчал тоже, вглядываясь в его глаза, ища там что-то и, похоже, находя. Его губы изогнула кривая бесячая улыбка, а в глазах загорелось лукавство. – Лучше, – разбивая атмосферу, сказал он и Шейн мог бы поклясться, что скулы русского слегка покраснели. – Но всё ещё не то. Шейн коротко выдохнул, приходя в себя от чувственного ступора, который вызвали у него сказанные им же слова: он сказал правду, именно это привлекало его в Розанове. Не только это, конечно, но… – Скажи Роуз, что восхищаешься её игрой, – сбил его с мысли Илья, – красивым девушкам делают комплименты внешности по сто раз в день. Обсуди последние роли, расскажи о своём опыте, спроси о её. Понял? Холландер согласно кивнул, впервые задумавшись, что говорить комплименты мужчинам не так уж сложно, по крайней мере легче, чем женщинам, которых Шейн боялся обидеть нечаянным комментарием или неловким словом. Он был признателен Розанову за попытку помочь ему выглядеть в глазах звезды менее социально-неловким, но всё ещё немного смущён их диалогом и своей реакцией, поэтому взял со столика пиво и выпил сразу половину банки. – Только не напивайся, – проницательно заметил Илья. – Роуз не оценит. – Иди ты! – огрызнулся Шейн, но нервный узел в животе немного ослаб. Ему всегда было проще, когда в голове имелся какой-то план дальнейших действий, и сейчас, когда Розанов подтолкнул его в сторону комплиментов и дал дельный совет, шестерёнки в мозгу активно работали, вспоминая что он знает о карьере Лэндри, её ролях и критиках. Удовлетворённый Илья отошёл к группе ребят-каскадёров, когда на крышу ступила шикарная ножка первой звезды проекта. Парни вокруг зашептались, гул усилился, но тут же схлынул, когда Роуз по-простому взяла протянутое пиво и лёгким отработанным движением открыла его, сделав внушительный глоток. – Привет всем, – дружелюбно поздоровалась она, улыбаясь. Роуз, что удивительно для актрисы такого масштаба, была достаточно простой и милой девушкой. Илья общался с ней несколько дней, и она не показалась ему ни высокомерной, ни эгоистичной, ни капризной. Просто хорошая девчонка с соседнего двора – даже странно, что Голливуд с его славой, баснословными гонорарами и постоянными грязными играми её не испортил. Илья предполагал, что это тоже маска – все актёры носили маски, это было частью их публичного имиджа – но у Лэндри она была настолько хороша, что почти не ощущалась. Роуз прошла к немногочисленной группе девушек, заведя какой-то светский разговор, когда Илья вернулся к нервничающему канадцу. – Пошли, представлю тебя. – Нет! Нет, ты что! Так нельзя. – А как можно? – Всё должно выглядеть естественно, как бы невзначай. – Боже, Холландер, ты создаёшь проблемы на пустом месте. И не слушая возражений, подхватил того под локоть, направляясь в сторону смеющейся над какой-то шуткой звезды. Илья бесцеремонно вклинился в щебетание девушек, слегка оттесня в сторону парочку совсем наглых, умудрившихся пролезть поближе к Лэндри. – Роуз, привет! – Привет, Илья, – с улыбкой ответила та. – Познакомься, это Шейн Холландер, помощник шерифа, который очень хочет получить повышение. – Ничего я не хочу, – злобно прошипел Шейн, пихнув его локтем под рёбра, но тут же взял себя в руки, вспомнив, что он вежливый молодой человек. – Здравствуйте, очень приятно. Не слушайте этого клоуна, он всё выдумывает. Взгляд Роуз стал острым, она внимательно осмотрела Шейна и о чём-то на секунду задумалась. – Мне тоже приятно познакомиться с тобой Шейн, – ответила она. И обратила своё внимание на Илью, который ей бессовестно подмигнул. – Устроим чтения попозже? Они хитро улыбнулись друг другу, и Илья ушёл, не прощаясь. В первые секунды Шейн совсем растерялся, оставшись в одиночестве среди девушек, но тут же взял себя в руки, напоминая, что он вообще-то профессионал и увлёк Роуз в разговор о ролях, карьере и сложных случаях на площадке. Роуз незаметно взяла над Шейном шефство, определив того себе в сопровождающие, держала его под руку, когда переходила от группки к группке, заводя разговоры о работе, быте или смешных эпизодах со съёмочной площадки. Так, ненавязчиво, Шейн познакомился со всеми присутствующими актёрами, а те, в свою очередь, познакомились с Холландером. – Ты нравишься большинству из них, – как бы невзначай сказала Роуз. – Но к тебе сложно подступиться, это только Розанов достаточно нагл, чтобы игнорировать твоё нежелание общаться с незнакомцами. – И вовсе я не против общения, – запротестовал Шейн, но в глубине души был с Роуз согласен – ему не нравились толпы, он с трудом переносил малознакомых людей в личном пространстве и вообще довольно сложно сходился с людьми. – Давай теперь поговорим об этом проекте, – ловко сменила тему Лэндри, сказав всё, что хотела. – У тебя были какие-то вопросы? И они завели профессиональный разговор об актёрском искусстве. Шейну было мучительно жаль, что вечер скоро закончится – с Роуз оказалось очень интересно разговаривать – ни секунды не учившаяся в театральной школе и не заканчивавшая никаких курсов, она интуитивно чувствовала своих персонажей и умела передать свои мысли и эмоции малейшим движением тела. В своём деле она была тем самым бриллиантом, что рождается раз в столетие, и это признавали все – от продюсеров до критиков, поэтому Холландер с нетерпением ждал возможности понаблюдать за её игрой поближе, снимаясь в совместных сценах. – А теперь, общие чтения, – хлопнула в ладоши Роуз. Большинство актёров застонали. – По желанию, никого не заставляем, – вклинился откуда-то появившийся рядом с Шейном Илья, уже держащий в руках пухлую папку с распечатками отдельных страниц сценария. Он махнул рукой в уголок, где были установлены два десятка раскладных стульчиков и зажжены настенные лампы, создавая достаточно света, чтобы можно было читать с листа. В итоге читать согласились всего пятеро актёров, включая Шейна и Илью. Илья раздал листы с монологами, предварительно перемешав их так, чтобы Холландер не заметил, что читает исключительно реплики шерифа, приготовил камеру и принялся ждать. Роуз профессионально вела читку, хваля за удачные куски и мягко указывая на недостатки, и когда пришла очередь Шейна, поставила его вполоборота к Илье, чтобы с одной стороны камера взяла всё нужное крупным планом, а с другой сам Шейн не заметил, что его снимают. Илья лукаво улыбнулся и включил на телефоне режим съёмки. – Уважаемые граждане, – тепло и чуть неуверенно начал Шейн. – Нет, нет! – прервала его Роуз. – Они твоя ответственность, дети, котики или собачки. И, заметив непонимание в тёплых карих глазах, с лёгкой улыбкой добавила: – Твои сокомандники, а ты капитан. И ты должен доказать, что на тебя можно положиться. Давай, сначала. Шейн преобразился. Куда только делся стеснительный и неловкий юноша? Перед ними стоят жёсткий, волевой и знающий себе цену боец. – Уважаемые граждане, – загремел его голос… Илья с восторгом ловил каждую секунду этого импровизированного выступления. Вот он, настоящий Шейн Холландер, под шелухой милого вежливого мальчика скрывалась стальная воля и нечеловеческая работоспособность, переплетающаяся с настоящим талантом – адское сочетание для актёра. Что бы Холландер о себе ни думал, он был талантлив, легко вливаясь в любой образ, стоило только разобрать его детально, продумать в своей голове и поселить в сердце – за эти месяцы Илья понял это очень чётко. Сам Розанов относился к новым образам гораздо более потребительски – ему не нужна была история персонажа и его внутренний мир, достаточно пары мелких деталей и три основные черты характера. Но Холландер был не таким, он по-настоящему вживался в того, кого играл и был невероятно убедителен. И вот сейчас, читая реплики шерифа Адама Скотта, он практически играл самого себя – сильного и смелого командира затерянного в прерии небольшого городка, находящегося между сферами влияния двух крупных банд, и вынужденного защищать и себя, и мирных жителей от произвола криминала. Остальные сидели открыв рты: такого Холландера они увидеть не ожидали. Роуз Лэндри широко улыбалась, удовлетворённо жмурясь и кивая головой на самые экспрессивные фразы, который Шейн выдавал с идеальной интонацией человека, владеющего ситуацией. Илья подумал, что будь Холландер политиком, сделал бы головокружительную карьеру – откидывая в сторону свою стеснительность, он становился тем, кому хотелось верить и за кем хотелось идти. Восхитительное преображение. Закончив монолог, Шейн остановился, снова становясь смущённым социально-неловким юношей, не уверенным как всё прошло. Мозг начал усиленно анализировать каждую реплику и интонацию, но долго вариться в своей неуверенности ему не дали. Актёры яростно зааплодировали. «Браво! Вау! Это было так круто!», – доносилось от них. Роуз незаметно подошла к Илье: – Всё снял? – Порядок. – А он хорош, – с едва слышным восхищением в голосе, тихо сказала она. – Да, он такой, – любуясь улыбкой человека, полностью удовлетворённого выполненной работой, ответил Илья. Роуз взглянула внимательно, перевела взгляд с Ильи на Шейна и обратно, усмехнулась и отошла на своё место. Илье осталось только показать запись режиссёру Мэнголду, и Шейн получит эту роль.