Эхо Алмазного Щита

Лето в Пристани Лотоса в этом году выдалось особенно яростным. Зной застыл над озёрами тяжёлым маревом, а бесконечный, вибрирующий стрёкот цикад, казалось, ввинчивался в самый мозг. Воздух, густо замешанный на аромате речной тины, разогретого дерева и дурманящих лотосов, можно было резать ножом — такой он был плотный и сладкий. На изогнутом деревянном мостике, в благословенной тени резного навеса, расположился Цзян Сичэнь. Он выглядел как ожившее изваяние из драгоценного нефрита: фиолетовые одежды сидели на нём безупречно, ни одной лишней складки не портило его облик. Даже в такой жаре он умудрялся сохранять ту самую прохладную элегантность, которой славились Лани. Рядом с ним, за небольшим столиком, сидел Цзян Юнлэ. Он лениво обмахивался веером, перебирая стопку свитков, но его взгляд чаще возвращался к воде, чем к государственным делам. — В Юньмэне лето — это испытание воли, — заметил Юнлэ, пряча полуулыбку за веером. — Но, кажется, наш господин Лань... простите, господин Цзян, прошёл его успешно. Сичэнь мягко улыбнулся и пододвинул к Юнлэ плетеную корзинку с семенами лотоса. — Сюань подготовил их на рассвете. Они удивительно освежают. Они медленно ели сладковатые семена, наслаждаясь тишиной, которая в Пристани Лотоса была редким гостем. Внизу, в прозрачных водах канала, царил форменный беспорядок. Цзян Чэн и Цзян Ин, сбросив верхние одежды и оставшись в тонких белых штанах и рубахах, которые мгновенно намокли и облепили тела, возились с маленьким А-Юанем. — Давай, малец! Выше нос! — Вэй Ин заливисто хохотал, поднимая тучи брызг. — Представь, что ты — грациозная речная выдра, а не кирпич, который я вчера уронил в колодец! — Я... я буль-буль! — пискнул А-Юань, когда очередная волна накрыла его с головой. — Ты не «буль-буль», ты просто ленишься грести, — ворчал Цзян Чэн, хотя его огромные, мозолистые ладони бережно и надежно поддерживали мальчика под живот. — Если ты не научишься плавать до осени, Сюань-гэ лично привяжет к тебе поплавки и выпустит на середину озера. Сам Цзян Сюань плавал чуть поодаль. Он двигался бесшумно и плавно, словно огромный речной змей. Заметив панику в глазах ребенка, он парой мощных гребков оказался рядом. Мокрые волосы тяжёлыми жгутами легли на его широкие плечи, а капли воды сверкали на коже, как расплавленное серебро. — Спокойно, А-Юань, — низкий, вибрирующий голос Сюаня мгновенно успокоил мальчика. — Вода — это не враг. Она — твоё продолжение. Доверься ей. Сюань подставил свою широкую ладонь под спину мальчика, давая ему почувствовать надежную поддержку. — Вот так. Чувствуешь? Теперь работай руками. Мальчик сосредоточенно засопел, стараясь слушаться. Вода брызгала во все стороны, сверкая на солнце, как россыпь алмазов. На мгновение А-Юань замер, его ладошка коснулась мокрой кожи плеча Сюаня. Он нахмурился, разглядывая странные следы на коже. — Старший дядя... — тихо позвал он. — А что это за полоски? Тишина опустилась на канал мгновенно, словно по команде. Смолк смех Вэй Ина. Цзян Чэн замер, перестав плескаться. Даже Юнлэ на мостике сложил веер с сухим щелчком, а Сичэнь замер с семечком лотоса у самых губ. На теле Сюаня — плечах, груди и спине — действительно живого места не было. Длинные белесые росчерки, рваные шрамы от когтей и глубокие отметины от клинков. Это была карта всех войн, которые он прошел, защищая свой орден и своих братьев. Сичэнь знал эти шрамы на ощупь. В тишине их спальни он часто прослеживал их пальцами, понимая, что каждая такая отметина — это чья-то спасенная жизнь. А вот Цзян Чэн и Вэй Ин вдруг осознали, что они никогда не спрашивали брата об этом. Для них он всегда был их незыблемым, неуязвимым Щитом. Сюань посмотрел на А-Юаня. В его глазах на миг отразилась такая бездонная усталость и печаль, что у Сичэня сжалось сердце. Но Сюань мгновенно взял себя в руки и лениво ухмыльнулся. — Это? — он небрежно повел мокрым плечом. — О, малыш, это следы моего самого позорного и сокрушительного поражения. Когда-то давно я вступил в схватку с невероятно злым и очень гордым гусем. — Гусем? — Вэй Ин моргнул, чувствуя, как узел в груди начинает развязываться. — Не просто гусем, — Сюань сделал страшные глаза. — Это был вожак банды птиц на окраине Пристани. Крайне агрессивный монстр. Я пытался договориться с ним дипломатично, но у этой твари не было чести. Он напал с тыла, когда я отвернулся. Цзян Чэн фыркнул, а через секунду Вэй Ин уже вовсю хохотал, хлопая ладонями по воде. — Ты хочешь сказать... что Алмазный Щит Поднебесной... был повержен домашней птицей?! — Он был крайне убедителен в своих аргументах! — возмутился Сюань, обдавая братьев брызгами. — Его клюв был острее, чем Саньду и Суйбянь вместе взятые! Мне даже пришлось совершить… стратегическое отступление. А-Юань широко раскрыл глаза, переводя взгляд со шрамов на лицо дяди. — Правда? Гусь такой сильный? — Конечно, — Сюань заговорщицки подмигнул мальчику. — Когда вырастешь, никогда не недооценивай гусей. С мостика донесся тихий, мелодичный смешок. Сичэнь прикрыл губы широким шелковым рукавом, но его плечи мелко подрагивали от смеха. Юнлэ тоже тихо рассмеялся, прикрываясь веером: — Надо же, Старший брат, я и не знал, что у нас в ордене живут такие грозные чудовища. — Ты ужасный лжец, Сюань-гэ, — Цзян Чэн закатил глаза, но его лицо расслабилось. — А ты пойди и сам попробуй победить того гуся, — огрызнулся Сюань, подхватывая А-Юаня и сажая его себе на плечи. — Я посмотрю на твоё «достоинство главы ордена», когда он вцепится тебе в лодыжку. Вэй Ин продолжал смеяться, еле удерживаясь на поверхности и захлебываясь, от смеха, водой. — Нет, всё, я требую аудиенции у этого легендарного гуся! Я принесу ему подношения! — Когда научишься плавать — покажу его логово, — Пропуская слова Вэй Ина мимо ушей, пообещал Сюань ребенку на своих плечах. Урок плавания продолжился под шумные споры и смех, заполнившие знойный полдень. Позже, когда утомленный А-Юань заснул в тени под присмотром Сичэня и Юнлэ, а Вэй Ин убежал на кухню за прохладным арбузом, Цзян Чэн и Сюань остались в воде одни. Цзян Чэн долго молчал, глядя на шрамы на лопатке брата. Один из них — глубокий и зазубренный — находился как раз там, куда мог прийтись удар, предназначенный самому Ваньиню много лет назад. — Сюань, — негромко позвал он. — М-м? — Сюань лениво дрейфовал на поверхности. — Это ведь был не гусь. Сюань усмехнулся, и в этой усмешке проглянула та самая сталь, которой он пугал врагов. — Какая поразительная проницательность, Глава Ордена. Он перевернулся и медленно поплыл к берегу, выходя из воды подобно мощному морскому зверю. — Пусть для А-Юаня это останется гусем, — бросил он, не оборачиваясь. — Ему не нужно знать вкус крови и запах гари, пока я жив. Для этого и нужен Щит, А-Чэн. Чтобы за ним дети видели только смешных птиц, а не настоящих монстров. Цзян Чэн промолчал, глядя в широкую спину брата. Он вдруг понял, что Сюань защищал их не только от мечей, но и от самой тяжести осознания цены их жизни. Юнлэ, наблюдавший за ними с мостика, тихо вздохнул и сложил веер. В этой семье правда иногда была слишком тяжелой для жаркого летнего дня.