Гнездо гадюк

История Пандоры Малфой была одной из тех, которые в семье предпочитали не рассказывать. Не потому, что это было позорно — нет. Малфои не выжигали имён с гобеленов и не отправляли предателей крови в изгнание, как это делали Блэки с их дурацкими традициями. Малфои были умнее. Малфои были семьёй. Пандора была младшей сестрой Люциуса. Тихая, странная девочка с большими светлыми глазами, которая с детства видела то, чего не видели другие. Она разговаривала с садовыми гномами, читала книги вверх ногами и утверждала, что звёзды поют ей песни. Отец, Абраксас Малфой, называл её «моя маленькая фея» и никогда не ругал за странности. Мать, Элеонора, учила её этикету, но мягко, без давления. Когда Пандора выросла, она сказала семье, что не хочет участвовать ни в каких интригах. Не хочет быть частью политической игры. Не хочет носить маску, как все Малфои. Она просто хочет жить — тихо, мирно, среди своих книг и странных теорий. Люциус тогда разозлился. Абраксас — нет. Он посмотрел на дочь, вздохнул и сказал: «Ты — Малфой. Ты всегда будешь Малфой. Что бы ты ни выбрала, эта семья примет тебя обратно. Двери нашего дома всегда открыты для тебя». Пандора вышла замуж за Ксенофилиуса Лавгуда — чистокровного волшебника, пусть и без галлеона за душой, издателя странного журнала «Придира», в который никто не верил, но который всё равно выходил. Она родила дочь. И умерла, когда девочке было девять — неудачное заклинание, эксперимент, который пошёл не так. Луна Лавгуд осталась с отцом. И Драко знал о её существовании, но никогда не думал о ней всерьёз. До сих пор. *** Идея пришла к нему ночью, когда он лежал без сна в своей постели в общежитии Пуффендуя, слушая, как за окном шумит ветер. План требовал расширения. У него были Слизерин и Пуффендуй, у него были контакты в Министерстве через родителей однокурсников, у него были свои люди среди Блэков и Лестрейнджей. Но Когтевран оставался пустым пятном на карте. Когтевран — факультет умных, проницательных, наблюдательных. Тех, кто мог заметить то, чего не замечали другие. Игнорировать их было нельзя. А Луна Лавгуд была когтевранкой. И его кузиной. — Ты серьёзно? — спросил Виктор на следующее утро, когда Драко поделился с ним планом. — Ты хочешь завербовать Лавгуд? Ту самую, которая верит в мозгошмыгов и ходит с редиской в ушах? — Она не сумасшедшая, — спокойно ответил Драко. — Она просто видит мир иначе. И она умнее, чем кажется. — Допустим. Но с чего ты взял, что она захочет помогать тебе? Она же дочь Пандоры. Той самой, которая ушла из семьи, чтобы не участвовать в интригах. — Она не ушла из семьи, — Драко покачал головой. — Это другое. Пандора просто не хотела играть в политику. Но она оставалась Малфой. И дед всегда говорил, что двери открыты для неё. Она могла вернуться в любой момент. Просто не захотела. Виктор задумался. — Ты собираешься воззвать к семейным узам? — Я собираюсь воззвать к правде, — Драко отложил вилку и посмотрел на друга серьёзно. — Луна Лавгуд потеряла мать в девять лет. Её воспитывал отец-одиночка, который издаёт журнал, высмеиваемый всей магической Британией. У неё нет союзников, кроме нескольких друзей в Когтевране и, возможно, Гарри Поттера. Она — изгой. И я предложу ей то, чего у неё никогда не было. Семью. — Ты собираешься манипулировать сиротой, — констатировал Виктор без осуждения. — Я собираюсь дать ей выбор. Она может отказаться. Но если согласится — у неё будет защита. Ресурсы. Люди, которые никогда её не бросят. Разве это плохо? — Это зависит от того, что ты потребуешь взамен. — Ничего такого, что она не сможет дать. Доступ к Когтеврану. Информацию. Её наблюдательность — она замечает то, чего не замечают другие. Виктор долго смотрел на него, а потом покачал головой: — Иногда я думаю, что ты способен оправдать что угодно. — Я способен оправдать только то, что ведёт к цели, — поправил Драко. *** Встреча состоялась в библиотеке. Драко выбрал время, когда в библиотеке было меньше всего народу — сразу после обеда, когда студенты предпочитали отдыхать, а не корпеть над книгами. Луну он нашёл в дальнем углу, между стеллажами с магической зоологией и астрономией. Она читала книгу, которая называлась «О природе невидимых существ: от поклопов до нагглов», и время от времени делала заметки на пергаменте своим странным, летящим почерком. — Можно? — спросил Драко, подходя. Луна подняла глаза. Они были светло-голубыми, почти прозрачными — совсем как у Пандоры, судя по портретам в мэноре. Она смотрела на Драко без страха и без удивления, будто знала, что он придёт. — Ты Драко Малфой, — сказала она своим певучим, немного отсутствующим голосом. — Мой кузен. Я ждала, что ты захочешь поговорить. — Ждала? — Драко сел напротив. — Конечно. Ты строишь что-то большое. Это видно по тому, как двигаются люди вокруг тебя. Как двигаются тени. Я всегда замечаю тени — они рассказывают больше, чем свет. Драко на мгновение растерялся. Он привык к людям, которые не видели его масок. Луна, казалось, видела всё — и маски, и то, что под ними. Но она не боялась и не осуждала. — Ты знаешь о нашей семье? — спросил он осторожно. — Мама рассказывала. До того, как умерла. Она говорила, что Малфои — сложные люди. Что они делают плохие вещи, но ради хороших причин. Что дедушка Абраксас был добрым, даже когда притворялся злым. И что дядя Люциус... — она на секунду задумалась, — ...заблудился. Но мама верила, что он найдёт дорогу обратно. Поэтому она не рвала связь. Просто отошла в сторону и ждала. У Драко перехватило дыхание. Он не ожидал, что Пандора говорила о семье такое. Что она ждала. Что она верила. — Твоя мама была удивительной женщиной, — сказал он тихо. — Я знаю, — Луна улыбнулась. — Я на неё похожа. Так все говорят. Они помолчали. Тишина была не неловкой, а задумчивой, какой-то правильной. — Ты пришёл не просто поговорить о маме, — сказала Луна. — Ты хочешь, чтобы я помогала тебе. — Да. — Зачем тебе я? Я странная. Надо мной смеются. Я верю в существ, которых никто не видит. — Ты наблюдательная, — ответил Драко. — Ты умная. Ты когтевранка. И ты — Малфой. Даже если не носишь эту фамилию. Луна склонила голову набок, как птица. — Что я должна делать? — Ничего особенного, — Драко понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Просто быть собой. Дружить с теми, с кем дружишь. Смотреть. Слушать. И если ты заметишь что-то важное — рассказать мне. Взамен ты получишь защиту. Ресурсы. И семью, которая тебя примет, если ты захочешь. — А если я не захочу? — Тогда просто забудь об этом разговоре. Я не буду настаивать. И никто не узнает, что мы говорили. Луна долго смотрела на него. Её светлые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу — в ту часть души Драко, которую он сам старался не видеть. — Ты не такой, каким хочешь казаться, — наконец сказала она. — Но ты и не такой, каким боишься быть. Ты где-то посередине. Как мама говорила — сложный. — Это комплимент? — Это правда. А правда всегда важнее комплиментов. Она закрыла книгу и аккуратно сложила пергаменты в сумку. — Я помогу тебе, Драко. Не потому, что мне нужна защита или ресурсы. А потому что мама была права. Семья — это важно. Даже если ты не согласен с тем, что она делает. Даже если ты стоишь в стороне. Ты всё равно часть её. Она поднялась, повесила сумку на плечо и, проходя мимо, легко коснулась его руки. — У тебя очень громкие тени. Ты мало спишь и много думаешь. Постарайся отдыхать. Мозгошмыги нападают на тех, кто истощён. Драко моргнул: — Я... постараюсь. — Вот и хорошо, — Луна улыбнулась своей отсутствующей улыбкой и поплыла к выходу. — Увидимся, кузен. Она ушла, а Драко остался сидеть в тишине библиотеки, глядя на то место, где она только что была. Разговор пошёл не так, как он ожидал. Вообще не так. Он думал, что ему придётся убеждать, уговаривать, манипулировать. А вместо этого Луна сама всё поняла — быстрее, чем кто-либо из его союзников. И согласилась. Не из страха, не из выгоды, а потому что считала это правильным. И она назвала его сложным. Как будто видела все его слои — маски, ложь, расчёты — и всё равно не осудила. Это было странно. И непривычно. И почему-то — тепло. *** В тот же вечер Драко сидел в гостиной Пуффендуя и писал письмо отцу. Он не упоминал имён — на случай, если письмо перехватят, — но дал понять, что нашёл ещё один рычаг в Когтевране. Что семья становится больше. Сьюзан сидела рядом и что-то рисовала в своём дневнике. Ханна Аббот вязала шарф. Эрни Макмиллан читал «Историю магии» и время от времени задавал Драко вопросы по тексту. В камине потрескивал огонь. Драко отложил перо и на мгновение позволил себе расслабиться. Не снимая маски — нет, маска всегда была на нём. Но внутри, глубоко внутри, он чувствовал что-то похожее на удовлетворение. У него были Слизерин, Пуффендуй и теперь Когтевран. У него были Лестрейнджи, Блэки, Малфои и даже один Крам. У него были связи в Министерстве, которые становились крепче с каждым днём. И где-то в башне Когтеврана теперь была Луна Лавгуд — странная девочка со светлыми глазами, которая видела тени и не боялась их. Которая знала правду и всё равно согласилась помочь. Потому что она была Малфой. Пусть и под другой фамилией. Пусть и в стороне от основной семьи. Кровь — не вода. И Драко начинал понимать, что это значит.