Гнездо гадюк

Две недели пролетели быстро. Драко почти не заметил их — дни сливались в бесконечную череду улыбок, кивков, притворного интереса к разговорам о растениях и печенье. Сьюзан стала ещё настойчивее в своём внимании, Эрни Макмиллан уже трижды упоминал, что его дядя «будет рад познакомиться с таким многообещающим юношей», а Ханна Аббот принесла ему домашнее зелье от головной боли, которое он, разумеется, вылил в ближайший горшок с фикусом. Но теперь, в пятницу вечером, маска была не нужна. Заброшенный класс на четвёртом этаже, скрытый гобеленом с безумным волшебником и балетным троллем, встретил его привычной тишиной. Драко вошёл последним. Заглушающее заклинание легло на стены мягко, почти ласково — он научился накладывать его безупречно. Собравшиеся ждали. Кларисса Лестрейндж, как обычно, сидела на парте, болтая ногами. Её тёмные кудри были собраны в высокий хвост, а глаза блестели в полумраке — она явно предвкушала новости. Лесат стоял у стены, бледный и неподвижный, как статуя. Антарес Блэк лениво крутил в пальцах зачарованный сикль, и тот поблескивал тусклым серебром. Оливия Блэк, закутанная в тёмно-синюю мантию, сидела на подоконнике, и свет луны делал её волосы почти белыми. Алексис и Астория, младшие Малфои, примостились на старой учительской кафедре. Астория сразу помахала брату рукой, Алексис ограничился коротким кивком — он старался выглядеть взрослее, чем был. И, конечно, Виктор. Виктор Крум-младший занял единственное целое кресло — старинное, с потёртой бархатной обивкой, — и выглядел так, будто сидит на троне. Он не был здесь новичком. За две недели он уже успел познакомиться со всеми, оценить расстановку сил и занять своё место — рядом с Драко, но немного в стороне, как телохранитель, который всегда наготове. — Все в сборе, — констатировала Кларисса, спрыгивая с парты. — Наконец-то. Я уж думала, ты забыл о нас. — Я ничего не забываю, — ответил Драко, проходя в центр комнаты. — Просто нужно было усыпить бдительность. За мной следят. — Реддл? — уточнил Лесат. — Он самый. Умный, параноидальный и очень, очень подозрительный. Но это уже не ваша забота. Я разберусь. Виктор хмыкнул из своего кресла: — Он уже разбирается. Создаёт «трещины в маске», чтобы выглядеть человечнее. Теперь Драко не просто святой, а святой с недостатками — это, знаете ли, гораздо правдоподобнее. Кларисса присвистнула: — Хитро. А Крам, значит, теперь часть нашей маленькой компании? Официально? — Да, — коротко сказал Драко. — Виктор — мой лучший друг. Он знает всё. И я ему доверяю. Вопросы есть? Вопросов не было. Даже Лесат, который обычно смотрел на новых людей с ледяным подозрением, только кивнул. Виктор Крам-младший был сыном легендарного ловца, наследником балканской магической династии и одним из сильнейших дуэлянтов Дурмстранга. Такой союзник не будет лишним. — Тогда к делу, — Драко опёрся на учительский стол и обвёл всех взглядом. — Отчитывайтесь. Слизерин — что нового? Кларисса заговорила первой: — Забини всё ещё бесится из-за того, что Крам сидит с пуффендуйцами. Называет его предателем. Но дальше слов не идёт — после той истории с подвешиванием вверх ногами он стал осторожнее. — Пэнси Паркинсон пыталась выведать у Астории, почему тебя распределили в Пуффендуй, — добавил Лесат. — Астория справилась. Сказала, что ты всегда был добрым, просто в Дурмстранге это приходилось скрывать. Астория гордо улыбнулась. Драко кивнул ей: — Молодец. Что ещё? — Реддл, — сказал Антарес, перестав крутить сикль. — Он начал задавать вопросы о тебе на Слизерине. Аккуратно, вскользь. Интересуется, каким ты был до Пуффендуя. Пока никто ничего не рассказал — мы держим легенду. — Реддл — это моя забота, — напомнил Драко. — Не лезьте к нему. Если он решит, что вы связаны со мной, он начнёт копать под вас. А нам это не нужно. Антарес пожал плечами, но возражать не стал. — А что насчёт Пуффендуя? — спросила Оливия. Её голос был тихим, но все сразу замолчали — она говорила редко, и когда говорила, стоило слушать. — Твои успехи, Драко? Драко позволил себе лёгкую усмешку: — Сьюзан Боунс практически влюблена. Эрни Макмиллан считает меня лучшим другом и готов познакомить с дядей из Отдела по связям с магглами. Ханна Аббот снабжает зельями. Джастин Финч-Флетчли рассказал мне, что его отец — маггловский министр, и он очень переживает из-за того, что в министерстве магии к магглам относятся предвзято. Я, разумеется, выразил горячее сочувствие. — То есть ты охмурил половину Министерства, даже не выходя из школы? — Кларисса фыркнула. — Охмуряю. Процесс ещё не завершён, — поправил Драко. — Но Сьюзан пригласила меня на чай к своей тёте. Амелия Боунс — глава Департамента магического правопорядка. Если я смогу войти к ней в доверие, доступ к документам ДМП будет вопросом времени. — И далеко ты готов зайти с этой Сьюзан? — подал голос Виктор, и в его тоне слышалось что-то среднее между любопытством и осуждением. Драко посмотрел на него в упор: — Настолько далеко, насколько потребуется. Я уже говорил. В комнате повисла тишина. Даже свечи, казалось, замерцали тише. Кларисса переглянулась с Лесатом, Антарес отвёл глаза, Оливия смотрела на Драко с непроницаемым выражением лица. Только младшие — Алексис и Астория — непонимающе хмурились, не улавливая подтекста. — Ладно, — нарушил молчание Виктор. — Это твой выбор. Я рядом, что бы ни случилось. — Я знаю. Драко оттолкнулся от стола и начал расхаживать по комнате. — Теперь о главном. Отец прислал письмо. Он доволен тем, как идёт операция, но хочет ускориться. К Рождеству у нас должны быть компрометирующие материалы минимум на трёх глав отделов. У меня есть на примете Макмиллан, Финч-Флетчли и, через Сьюзан, Боунс. — А что насчёт самого Министра? — спросила Оливия. — Фадж? — Драко усмехнулся. — Он марионетка. Сейчас его дёргает за ниточки Дамблдор, но дёргать может кто угодно. Когда у нас будет достаточно влияния в отделах, мы просто... перенаправим его. Фадж боится всего. Мы дадим ему то, чего он будет бояться меньше. — И что это? — спросил Алексис, подавшись вперёд. — Стабильность. Мы предложим ему стабильность. Скажем, что за ним стоят старые семьи, деньги, связи. Что Дамблдор стареет и теряет влияние, а мы — будущее. Фадж проглотит это, как утка — хлебный мякиш. Кларисса расхохоталась. Её смех был резким, почти истеричным — фамильная черта Блэков. — Ты говоришь о Министре Магии как о домашней утке! О, Мерлин, Драко, ты чудовище. — Я прагматик, — холодно поправил он. — А теперь — детали. Виктор, что у тебя? Виктор выпрямился в кресле: — Я налаживаю связи среди слизеринцев, которые недовольны нынешней политикой. Многие из них — наследники старых семей. Они устали от того, что Дамблдор продвигает магглорождённых. Им нужно руководство. Пока я не предлагаю ничего конкретного, просто слушаю. Но к Рождеству у меня будет список тех, на кого можно рассчитывать. — Хорошо. Кларисса, Лесат — вы? — Мы работаем над младшими курсами, — ответила Кларисса. — Среди них много колеблющихся. Родители — Пожиратели, дети боятся повторить их судьбу. Но и к Дамблдору они не пойдут. Им нужен кто-то... посередине. — Идеально. Антарес? — Блэки расколоты, — коротко сказал Антарес. — Часть семьи поддерживает Дамблдора из-за Сириуса. Часть — нейтралы. Я пытаюсь перетянуть нейтральных. Пока — без особого успеха. — Продолжай. Давление не нужно, только терпение. Антарес кивнул. — Оливия? — Я изучаю крестражи, — тихо сказала она, и все снова замолчали. — По дневникам отца. Это тёмная магия, очень тёмная. Но если мы хотим понимать, с чем имеем дело, мы должны знать всё. Включая то, что знал Тёмный Лорд. У Драко похолодели пальцы. Он знал, что Оливия занимается этим, но каждый раз, когда она говорила о крестражах, ему становилось не по себе. Это было опасное знание. Слишком опасное. — Будь осторожна, — сказал он тихо. — Если Дамблдор узнает... — Он не узнает. Я умею хранить секреты. Это фамильное, — она улыбнулась краешком губ, и в этой улыбке было что-то от Регулуса Блэка, которого она никогда не знала, но чью память хранила. Драко кивнул и повернулся к младшим: — Алексис, Астория — вы просто учитесь. Ведите себя естественно. Дружите с Маттео Реддлом — он брат Тома, и через него мы можем получить доступ к информации о Реддле. Но — осторожно. Том умён, и если он заподозрит, что вы используете его брата, он вас уничтожит. — Маттео хороший, — тихо сказала Астория. — Он не такой, как Том. — Тем лучше. Драко обвёл всех взглядом. — Итог: мы двигаемся по плану. Быстрее, чем я ожидал, но всё ещё осторожно. Главная угроза — Реддл. Он не верит в мою легенду, но пока не нападает. Я работаю над тем, чтобы усыпить его бдительность или, как минимум, заставить сомневаться. Остальные — включая Поттера — на моей стороне. Вопросы? — Есть один, — Виктор поднял руку, как примерный ученик. — Когда ты спишь? Кларисса фыркнула. Лесат позволил себе лёгкую тень улыбки. Даже Оливия тихо хмыкнула. Драко не ответил. Потому что ответ был — «почти никогда». Но это была та правда, которую не стоило показывать даже своим. — Встречаемся через две недели, — сказал он вместо ответа. — Если будет срочное — сигнал через сикли. Виктор, останься на пару минут. Тени начали расходиться. Кларисса и Лесат выскользнули первыми — у них был комендантский час на Слизерине. Антарес и Оливия ушли следом, тихо переговариваясь о чём-то своём. Алексис и Астория, проходя мимо брата, на секунду коснулись его рук — молчаливый жест поддержки, единственное, что они могли себе позволить на людях. Когда дверь закрылась, Виктор поднялся с кресла и подошёл ближе. — Ты выглядишь уставшим. — Я в порядке. — Ты всегда «в порядке». Но я вижу, — Виктор опустил руку ему на плечо — тяжёлую, тёплую, настоящую. — Ты держишься на чистом упрямстве. И на кофе, который пьёшь литрами. Я же вижу. — Это временно, — Драко сбросил его руку, но без раздражения. — Когда всё закончится, я отосплюсь. — Когда всё закончится, — медленно повторил Виктор, — ты станешь теневым правителем Британии. И у тебя будет ещё меньше времени на сон. — Возможно. Но это будет мой выбор. Они помолчали. Где-то в замке пробили часы — полночь. Комендантский час давно наступил, но Драко знал все тайные ходы Пуффендуя, а Виктору было плевать на правила. — Знаешь, что мне нравится в этой твоей игре? — вдруг спросил Виктор. — Что? — Ты делаешь вид, что ты один. Что вся эта паутина — только твоя. Но посмотри правде в глаза, Малфой: у тебя есть я. У тебя есть твои кузины и кузены. У тебя есть мелкие. Ты не один. И никогда не был. Драко ничего не ответил. Но когда он вышел из класса в тёмный коридор, на его губах играла тень улыбки — настоящей, не предназначенной для публики. И где-то в глубине души он знал: Виктор прав. А это было страшнее всего. Потому что иметь тех, кого можно потерять — это уязвимость. А Драко Малфой не мог позволить себе уязвимость. По крайней мере, пока.