Гнездо гадюк

Драко не ожидал, что Виктор воспримет их воссоединение настолько... буквально. Уже на следующее утро, когда он вошёл в Большой зал, слизеринец поднялся со своего места и решительным шагом направился прямиком к столу Пуффендуя. Весь Слизерин проводил его ошеломлёнными взглядами. Забини подавился тыквенным соком. — Доброе утро, Драко, — Виктор уселся на скамью напротив, совершенно игнорируя и Ханну Аббот, которая замерла с открытым ртом, и Эрни Макмиллана, чьи очки чуть не слетели с носа от удивления. — Виктор, — Драко заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё сжалось. — Ты же слизеринец. У тебя свой стол вообще-то. — Мне плевать, — отмахнулся Крум и начал накладывать себе в тарелку яичницу с общего блюда, будто сидел здесь всю жизнь. — Я восемь месяцев тебя не видел. И я не собираюсь соблюдать какие-то дурацкие факультетские границы. Сьюзан Боунс переводила взгляд с одного на другого. В её глазах читалось смятение — появление мрачного, широкоплечего слизеринца с балканским акцентом явно не входило в её представление о друзьях «милого Драко». — Э-э... Драко? — тихо спросила она. — Это твой...? — Друг, — Виктор протянул ей руку через стол. — Виктор Крам-младший. Мы учились вместе в Дурмстранге. Драко был моим единственным другом в этой дыре. Без него я бы там не выжил. Драко чуть не поперхнулся. Без него я бы там не выжил? Это говорил человек, который в пятнадцать лет голыми руками уложил троих старшекурсников, пытавшихся его запугать. Но Виктор смотрел на Сьюзан честными, почти щенячьими глазами — и та растаяла мгновенно. — О, это так мило! Вы, наверное, очень близки? — Очень, — Виктор наконец отпустил её руку и повернулся к Драко с такой теплотой во взгляде, что тому стало не по себе. — Этот парень... он удивительный. Вы даже не представляете насколько. Ханна Аббот сложила ладони у груди: — Расскажите! Как вы познакомились? Драко бросил на Виктора предупреждающий взгляд. Тот его проигнорировал. — Это было в первый месяц его обучения. Я был... скажем так, проблемным студентом. Дрался. Много. Однажды на меня напали пятеро — подкараулили в подземельях, хотели проучить новичка. И тут появился Драко. Он просто встал между мной и ними и сказал: «Если хотите его тронуть — сначала пройдите через меня». Сьюзан ахнула. Эрни Макмиллан уважительно покачал головой. Джастин Финч-Флетчли присвистнул. — И что было дальше? — спросила Ханна, подавшись вперёд. — А дальше... — Виктор усмехнулся, бросив на Драко короткий взгляд. — Мы справились. Вдвоём. С тех пор я понял, что этот человек — самый храбрый и благородный из всех, кого я знаю. Он рисковал собой ради меня, хотя мог просто пройти мимо. Драко сидел с застывшей улыбкой и мысленно проклинал Виктора до седьмого колена. Эта история была правдой — с одной маленькой поправкой. Драко помог Виктору не из благородства. Он просто подсчитал шансы: пятеро на одного — нечестно, а он терпеть не мог нечестных драк. К тому же, Крам-младший был сыном легендарного ловца, и иметь его в должниках казалось выгодным вложением. Но сейчас эта история звучала совершенно иначе. Как сказка о благородном рыцаре. — Он всегда был таким, — продолжал Виктор, разрезая яичницу. — Всех защищал. Младших опекал. В Дурмстранге не любили слабых, но Драко... он был другим. Он помогал тем, кто не мог защитить себя. Я многим ему обязан. — Почему ты никогда не рассказывал? — тихо спросила Сьюзан, глядя на Драко с таким восхищением, что тому стало почти стыдно. Почти. — Он скромный, — ответил за него Виктор. — Никогда не говорит о своих достоинствах. Но я считаю, что мир должен знать. Особенно здесь, где его семья... ну, вы понимаете. Пуффендуйцы закивали с пониманием. Все знали про Люциуса Малфоя. Все знали про тёмное прошлое. И теперь на контрасте с этим прошлым Драко выглядел ещё светлее. — Он пошёл против семьи, — Виктор понизил голос, делая вид, что не хочет, чтобы слышали за соседними столами. Но говорил он достаточно громко, чтобы слышали все. — Его распределили в Пуффендуй, потому что он сам этого захотел. Вы знаете, чего ему это стоило? Отец грозился лишить наследства. Мать писала письма с проклятиями. А он всё равно выбрал... вас. Этот факультет. Потому что верит в добро. Потому что он удивительный человек. За столом Пуффендуя повисла тишина — та особая, полная благоговения тишина, когда люди осознают, что среди них кто-то по-настоящему исключительный. Драко чувствовал, как горят уши. Это было унизительно и прекрасно одновременно. Виктор делал за него работу, которую он планировал делать месяцами. Легенда «доброго Малфоя» обрастала плотью и кровью, и не от кого-нибудь — от сына Виктора Крама, чьё имя в магическом мире значило немало. — Ты преувеличиваешь, — пробормотал Драко, опуская глаза. Идеальный штрих: смущение, отрицание, скромность. — Нисколько, — твёрдо сказал Виктор. — И я буду говорить это всем и каждому, пока весь Хогвартс не узнает, какой ты на самом деле. *** После завтрака Драко поймал Виктора в коридоре и утянул в ту же пустую аудиторию. — Ты в своём уме?! — прошипел он, как только заглушка легла на стены. — «Он удивительный человек», «всех защищал», «рисковал собой»! Ты что устроил?! Виктор прислонился к стене и ухмыльнулся — довольно, по-хозяйски. — Я помог тебе. То, что ты планировал делать полгода, я сделал за один завтрак. Теперь все эти милые пуффендуйцы будут смотреть на тебя как на святого. А их родители — влиятельные люди в Министерстве — узнают от них, какой замечательный юный Малфой учится с их детьми. Разве не этого ты хотел? Драко открыл рот, чтобы возразить, и закрыл обратно. Виктор был прав. Это было именно то, чего он хотел. Но что-то в этом всё равно было неправильно. Что-то в том, как Виктор говорил о нём — не как о партнёре по игре, а как о... ком-то другом. Кем-то, кем Драко не был. — И вообще, — продолжил Виктор, отлипая от стены и подходя ближе, — я же сказал: мне плевать на факультеты. Ты мой друг. Мой единственный настоящий друг. И я не собираюсь делать вид, что мы чужие, только потому что ты носишь жёлтый галстук, а я зелёный. Я буду сидеть с тобой за столом, ходить с тобой на перемены, помогать с учёбой — в общем, всё как раньше. — В Дурмстранге факультетов не было, — сухо заметил Драко. — Вот именно. И я не вижу причин, почему они должны мешать нам сейчас. Драко вздохнул. Спорить с Виктором было бесполезно — он всегда был упрямым как тролль. — Ладно, чёрт с тобой. Но без фанатизма. Я не могу выглядеть так, будто у меня есть личная охрана. — А я и не охрана. Я твой лучший друг. И, кстати, — Виктор хлопнул его по плечу так, что Драко чуть не пошатнулся, — теперь, когда я здесь, тебе будет легче. Со мной ты можешь быть настоящим. Хотя бы иногда. Я вижу, как ты устаёшь от этих масок. Я знаю тебя настоящего. И я буду рядом. Он сказал это так просто, так искренне, что Драко на секунду растерялся. В этом было что-то почти трогательное. Что-то, что напомнило ему их ночные разговоры в общежитии Дурмстранга, когда они мечтали о будущем, где никому не нужно будет притворяться. А потом Виктор добавил: — К тому же, это так весело — смотреть, как ты корчишь из себя добряка. Я ни за что это не пропущу. Драко закатил глаза. Момент был разрушен. И слава Мерлину. *** В течение следующих нескольких дней Виктор Крум-младший стал неотъемлемой частью жизни Драко в Хогвартсе. Он появлялся за столом Пуффендуя на завтрак, обед и ужин. Он ждал Драко после уроков, чтобы вместе идти в библиотеку. Он садился рядом на совместных занятиях, игнорируя косые взгляды слизеринцев. А ещё он рассказывал истории. Каждый день — новую. О том, как Драко помог младшекурснику, которого травили. О том, как Драко отказался участвовать в жестокой дуэли, хотя это стоило ему репутации. О том, как Драко ночами сидел над книгами по зельям, чтобы помочь другу сдать экзамен. Истории были приукрашены до неузнаваемости, но основа у них была реальной — Виктор просто выворачивал её на светлую сторону. — Почему ты мне это не рассказывал? — обиженно спросила Сьюзан после одной из таких историй. — Ты такой... такой... — Скромный, — подсказал Виктор с улыбкой. — Именно! Драко вздохнул и посмотрел на Виктора взглядом, обещающим медленную и мучительную смерть. Тот в ответ лишь подмигнул. Но эффект был потрясающим. Сьюзан теперь смотрела на него с откровенным обожанием. Ханна Аббот пыталась подкармливать сладостями. Эрни Макмиллан предложил познакомить со своим дядей из Министерства, потому что «такому человеку нужно помогать». Даже гриффиндорцы — и те стали относиться к нему теплее. Рон Уизли, правда, всё ещё косился с подозрением, но Поттер... Поттер подошёл к нему после трансфигурации. — Слушай, Малфой, — он замялся, явно чувствуя неловкость. — Крам рассказал про тебя много всего. И я хотел сказать... я был неправ. Когда думал, что ты такой же, как твой отец. Ты не такой. — Я просто пытаюсь быть собой, — ответил Драко, улыбнувшись краешком губ. — Это сложно. Я понимаю. — Поттер посмотрел на него серьёзно. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь или просто кто-то, с кем можно поговорить... я здесь. В этот момент Драко почти почувствовал укол совести. Почти. Но он подавил его, как подавлял всё, что мешало плану. — Спасибо, Поттер. Это много значит. Поттер улыбнулся и ушёл. А Драко подумал, что Виктор, сам того не зная, только что открыл ему дверь к доверию самого Гарри Поттера. А через него — и к Тому Реддлу. И к Дамблдору. Всё шло идеально. Вечером Виктор, как обычно, сидел в гостиной Пуффендуя. Он каким-то образом раздобыл пароль («просто спросил у вашего декана, она очень милая женщина»), и теперь развалился в жёлтом кресле, попивая горячий шоколад, принесённый Ханной. — Тебя убьют свои же, — тихо сказал ему Драко, присаживаясь на подлокотник. — Слизеринцы тебе этого не простят. — Пусть попробуют, — хмыкнул Виктор. — Я всё ещё лучший дуэлянт нашего курса. После тебя, конечно. — Конечно, — эхом отозвался Драко. — Кстати, о дуэлях. Забини сегодня пытался меня задеть — сказал, что я «опозорил Слизерин», якшаясь с барсуком-предателем. Но я объяснил ему, что ты никакой не предатель, а самый верный человек из всех, кого я знаю. И что если он хочет проверить это на дуэли — я готов. — Ты невозможен. — Я знаю. Но ты меня всё равно любишь. Драко закатил глаза и ничего не ответил. Но где-то глубоко внутри, под слоями масок, расчётов и планов, он был рад, что Виктор здесь. Потому что даже в самой сложной игре иногда нужен тот, кто знает правила. И кто будет играть на твоей стороне. Даже если этот кто-то — шумный, бесцеремонный и совершенно невыносимый.