02:00. Режим выживания

Утро после первого поцелуя пахло не только привычным крепким кофе Джея, но и каким-то оглушительным, звенящим спокойствием. Джейк проснулся от того, что солнечный луч настойчиво щекотал веки, но вставать не хотелось — в голове раз за разом прокручивались события прошлой ночи. Вкус губ Сонхуна всё еще ощущался на губах, как будто это было не воспоминание, а физический отпечаток. Когда Джейк вышел на кухню, Сонхун уже стоял у окна. Он был в своей обычной белой футболке, но что-то в его осанке изменилось. Исчезла та защитная броня, которую он носил годами. — Доброе утро, — тихо сказал парень, оборачиваясь. Джейк замер, не зная, как себя вести. Нужно ли обнять? Или просто сесть завтракать? Но Сонхун всё решил за него. Он подошел в два шага и просто притянул Шима к себе, зарываясь носом в его заспанные кудри. — Я всё утро думал, не приснилось ли мне это, — прошептал Сонхун в макушку Джейку. Тот выдохнул, расслабляясь в его руках. — Если это сон, то не вздумай меня будить. Никогда. В этот момент на кухню зашел Джей. Он окинул их взглядом, задержался на руках Сонхуна, собственнически обнимающих Джейка за талию, и просто молча насыпал себе хлопья. — Если вы планируете так стоять до обеда, предупредите — я закажу доставку, чтобы не мешать вашей идиллии, — проворчал он, но уголки его губ предательски дрогнули.

***

Вечер начинался обманчиво просто. На кухне пахло жареным мясом и специями — Джей решил приготовить ужин перед тем, как уйти в студию на всю ночь. Сонхун помогал накрывать на стол, двигаясь с какой-то излишней, механической четкостью. Джейк сидел на высоком стуле, крутя в руках пустой стакан и стараясь не смотреть на Сонхуна слишком долго, потому что каждый их случайный контакт — столкновение плечами в узком проходе или мимолетное касание пальцев при передаче приборов ощущался как удар током. — Вы чего такие пришибленные? — Джей подозрительно прищурился, раскладывая еду по тарелкам. — Один соль мимо тарелки сыплет, второй в пустой стакан дышит. Вы точно не заболели? — Просто душно, — быстро ответил Сонхун, поправляя воротник футболки. — Гроза собирается. — Ну-ну, — парень хмыкнул, усаживаясь за стол. — Ладно, голубки, я ухожу в девять. Сонхун, не забудь закрыть балкон, если ливанет. Джейк, не съешь всё мороженое в одиночку. Вернусь утром, работы завались. Ужин тянулся вечность. Джейк ковырял еду, чувствуя на себе тяжелый, внимательный взгляд Сонхуна. Тот не скрывался. Его «ледяная» выдержка давала трещину: в глазах больше не было академической строгости, только темное, затаенное ожидание. Когда Джей наконец собрал сумку и щелкнул замком входной двери, в квартире воцарилась тишина. Но это не был покой. Это была тишина перед взрывом. Они переместились в гостиную, пытаясь создать видимость обычного вечера. По телевизору шел какой-то фильм, но внимание обоих было сосредоточено на тех нескольких сантиметрах, что разделяли их бедра на диване. — Джейк, — негромко позвал Сонхун. Он отставил уже остывшую чашку чая. — Ты боишься? Шим повернулся к нему. В полумраке гостиной глаза Сонхуна казались почти черными. — Не тебя. И не того, что может произойти, — честно признался он, и его голос немного дрогнул. — Я просто... я так долго этого хотел, Сонхун-а. Три года я прокручивал это в голове, и теперь мне страшно, что реальность просто сожжет меня дотла. Сонхун медленно протянул руку и накрыл ладонь Джейка своей, поглаживая большим пальцем серебряное кольцо на его пальце. — Мы не сгорим. Мы просто... наконец-то станем целым. Я обещал тебе, что буду рядом. Я никуда не тороплюсь. Нам некуда бежать, кроме как друг к другу. Они встали, словно в трансе, и подошли к папоротнику Бобу. Джейк дрожащими руками взял пульверизатор, пытаясь сосредоточиться на чем-то обыденном. Сонхун подошел сзади, обнимая его и накрывая его руки своими. Это было так правильно — его спина, прижатая к груди Сонхуна, и их общее дыхание в такт. За окном упали первые тяжелые капли. Ветер рванул занавеску, и когда первый раскат грома заставил стекла мелко вздрогнуть, парень развернул Джейка к себе. В его взгляде больше не было вопросов. Только абсолютное, осознанное «сейчас». — Идем? — прошептал Сонхун, обжигая дыханием губы. Джейк не ответил словами. Он просто потянул того за собой. Не в спальню, до которой было слишком далеко, а вниз, прямо на этот мягкий, глубокий ворс ковра, который столько раз видел их «просто дружеские» посиделки. Одежда летела в стороны в лихорадочной спешке. Пальцы путались в ткани, пуговицы не поддавались, и каждый открытый участок кожи, соприкасавшийся с другим, казался раскаленным металлом. Когда Сонхун прижал Джейка к ворсу ковра, нависая сверху, мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Очередная вспышка молнии осветила острые скулы Пака и его затуманенный взгляд. — Сонхун… пожалуйста... — выдохнул Джейк, выгибаясь навстречу, его пальцы отчаянно впились в лопатки Сонхуна, оставляя на бледной коже яркие следы. Это было тягуче и бесконечно красиво. В темноте гостиной, под аккомпанемент беснующейся стихии, всё ощущалось в сотни раз острее. Влажность губ, тяжесть тел, горячее дыхание в изгиб шеи. Сонхун целовал его так, будто ставил подпись под каждым своим словом, сказанным за эти годы. Его губы касались ключиц, спускались ниже, и Джейк вскрикнул, не сдерживаясь — в пустой квартире его голос звучал пугающе громко и откровенно. Сонхун внезапно перешел на английский. Его голос стал тише, глубже, превращаясь в рокот самого шторма. — You have no idea how long I’ve been waiting for this... Just stay with me, Jake. Always. Джейк отвечал сдавленными стонами, закусывая губу до крови, чтобы не разбудить, кажется, весь дом, но каждое движение парня вырывало из него новый звук. Это был диалог душ, который они вели слишком долго. Каждое движение было наполнено такой нежностью и одновременно такой первобытной силой, что казалось, стены квартиры вот-вот рухнут. Когда наступила кульминация, Джейк зажмурился, чувствуя, как реальность рассыпается на тысячи искр, и единственным якорем в этом океане оставались крепкие руки Сонхуна. Они долго лежали в темноте, не в силах даже пошевелить пальцем. Тела были липкими и тяжелыми, а воздух в комнате казался наэлектризованным сильнее, чем небо снаружи. Простыня, которую они в какой-то момент стащили с дивана, едва прикрывала их ноги. — Мы... мы правда сделали это в гостиной? — прохрипел Джейк, утыкаясь носом в шею Сонхуна. Тот тяжело дышал, чувствуя, как сердце Джейка бьется прямо под его ладонью. — Кажется, да. И, судя по тому, как ты кричал, соседи снизу теперь тоже в курсе наших отношений. И, честно говоря, я не жалею ни о секунде. Но завтра нам придется очень долго объяснять Джею, почему ковер выглядит так, будто по нему прошелся тайфун. Джейк тихо рассмеялся, несмотря на приятную ломоту во всем теле, и крепче прижался к Сонхуну. Они уснули прямо там, в кольце рук друг друга, на том самом месте, где три года назад боялись даже коснуться друг друга пальцами. Солнце безжалостно ударило в панорамные окна в восемь утра. Джейк проснулся первым от резкого звука проворачивающегося ключа. — О, черт! — он подскочил, чувствуя, как всё тело протестует против резких движений. — Сонхун! Вставай! Джей! Джей вернулся! Тот подорвался, путаясь в пледе. В гостиной воцарился хаос: Сонхун судорожно пытался натянуть футболку, которая, как выяснилось позже, была футболкой Джея, оставленной на спинке дивана, а Джейк в панике искал свои штаны. Джей вошел в гостиную с двумя стаканчиками кофе и пакетом сэндвичей. Он замер прямо в дверном проеме. Его взгляд медленно скользнул по растрепанному, красному Джейку, по Сонхуну, который стоял босиком и в его футболке, и, наконец, остановился на ковре. Мускусный запах и общая картина не оставляли места для фантазии. — Я, конечно, знал, что вы любите всё делать вместе... — Джей медленно поднял бровь, отхлебывая кофе. — Но неужели наша квартира настолько маленькая, что вы не нашли дорогу до спальни? Джейк закрыл лицо руками, буквально сползая обратно на диван от стыда. — Джей, просто... иди в комнату. Пожалуйста. — Иду, иду, — Джей невозмутимо прошел к кухне. — И да, — добавил он, оборачиваясь у порога кухни. — Помойте ковер. Серьезно. Это мой любимый ковер. Сонхун, который обычно всегда находил слова, просто молча натянул футболку на голову, мечтая испариться. В этот день за завтраком царила самая неловкая тишина за всю историю их сожительства. Джейк не мог поднять глаз от своей тарелки, Сонхун сосредоточенно изучал текстуру стола, а Джей... Джей просто сидел с легкой, почти торжествующей улыбкой, понимая, что его работа выполнена на все 200%. Эта неловкость была настолько густой, что её можно было резать ножом вместо того самого пережаренного стейка. В воздухе витал аромат крепкого кофе и абсолютного, кристально чистого позора. — Знаете, — подал голос Чонсон, неторопливо помешивая сахар. — Я тут подумал. Всё же нам нужен новый ковер. Этот теперь... слишком много знает. — Джей! — хором выдохнули парни. — Что «Джей»? — он невинно улыбнулся. — Я рад за вас. Правда. Но в следующий раз, ради моего душевного спокойствия и слуха соседей, используйте кровать. Она для этого и создана. И Сонхун... футболка на тебе отлично сидит, но верни её после стирки. Джейк издал тихий стон и буквально сполз под стол. — Убейте меня. Просто пристрелите меня этим папоротником. Весь оставшийся день парни старались не пересекаться с Джеем в узких коридорах. Стоило тому выйти из своей комнаты, как из гостиной тут же слышался топот — Сонхун и Джейк ретировались на балкон или забивались в самый дальний угол спальни. — Мы не можем прятаться вечно, — прошептал Джейк, когда они в пятый раз за час прислушивались к шагам Джея за дверью. — Можем, — отрезал Сонхун, нервно поправляя кольцо на пальце. — По крайней мере, пока он не перестанет так... понимающе улыбаться. Ты видел этот взгляд? Он смотрит на нас как на лабораторных мышей, которые наконец-то нашли выход из лабиринта. Но Пак не собирался давать им спуску. В три часа дня он просто выключил роутер. — Эй! — синхронно крикнули из спальни двое. Джей появился на пороге, прислонившись к косяку. — Интернет вернется только тогда, когда вы выйдете и нормально со мной поговорите. И нет, мне не нужны подробности вашего... кхм... «интенсивного изучения ковра». Я просто хочу знать, кто из вас теперь моет посуду за троих в качестве компенсации. Они вышли. Хмурые, красные. Джейк сел на диван, демонстративно подальше от того самого места на ковре, а Сонхун встал у окна. Джей посмотрел на них, и внезапно его насмешливый тон сменился чем-то очень теплым и серьезным. — Ладно, идиоты, — вздохнул он, подходя и садясь в кресло. — Хватит краснеть. Я, конечно, буду подкалывать вас до конца жизни — это мой священный долг. Но на самом деле... я чертовски рад. Вы рискнули. Вы переступили черту. И если для этого нужно было немного испортить мой любимый ковер, черт с ним. Оно того стоило. Джейк первым рискнул поднять взгляд и слабо улыбнулся. — Прости, Джей. Мы правда не планировали... это вышло случайно. — Случайно? — Джей усмехнулся. — Джейк, «случайно» — это когда ты соль с сахаром путаешь. А то, что было ночью, это логическое завершение трех лет мучений. Он встал и направился к выходу, но у двери обернулся. — И да. Ковер я уже заказал новый. С вас — ужин. И, ради всего святого, заприте дверь в спальню. Я сегодня планирую лечь пораньше и хочу слышать только свой собственный храп. Когда за Джеем закрылась дверь, Сонхун и Джейк наконец-то выдохнули. Неловкость никуда не исчезла полностью — она осталась легким покалыванием на кончиках пальцев, но теперь она была смешана с огромным, всепоглощающим счастьем. После недель подколок со стороны Джея, парни решили, что лучший способ заставить его замолчать — это устроить его собственную личную жизнь. И кандидат у них был идеальный. — Нам нужен кто-то, кто сможет выдержать его ворчание и при этом не испугается его гитарных соло в три часа ночи, — шептал Джейк, когда они с Сонхуном заперлись в ванной для «секретного совещания». — Есть один вариант, — Сонхун задумчиво прикусил губу. — Помнишь Хисын-хёна? Он учился на курс старше нас, на факультете композиции. Он гений, играет на всём, что издает звуки, и, что самое главное, у него ангельское терпение. Джей его уважает, я знаю. Джейк просиял. Хисын был идеален: красивый, высокий, с мягким голосом и глазами, в которых можно было утонуть. А еще он был одним из немногих, кто мог поддержать разговор их друга о сложных музыкальных гармониях. Вечером того же дня они подкараулили Джея на кухне. — Джей-я, — начал Джейк, стараясь придать голосу максимально невинный тон. — Мы тут подумали... Тебе нужно развеяться. В субботу в восемь вечера в «Blue Note Café» тебя будет ждать человек. Джей, собиравшийся сделать глоток воды, замер. Он медленно поставил стакан и посмотрел на них как на сумасшедших. — Исключено. Ни за что. Свидание вслепую? Вы серьезно? — Это не просто свидание, — добавил Сонхун, прислонившись к дверному косяку. — Это встреча с единомышленником. Его зовут Хисын. Ты его знаешь. Он старше, он профессионал, и он... ну, он очень хочет с тобой познакомиться. — Нет, — отрезал тот, разворачиваясь, чтобы уйти. — У меня работа. У меня сведение трека. У меня... папоротник Боб не полит. — Боб полит, я проверял, — вставил Шим. — Джей, послушай. Ты потратил столько сил, чтобы мы перестали быть идиотами. Дай нам шанс сделать то же самое для тебя. И что ещё важно, попробуй дать шанс себе. Просто один вечер. Если не понравится — вернешься через пятнадцать минут, и мы никогда больше не заикнемся об этом. Джей остановился. Он долго молчал, глядя в окно на ночной город. В его голове проносились кадры из его собственного прошлого: школьный перрон, пустая студия, тишина, которую он так долго лелеял. Он всё еще любил того человека, но глядя на сияющих Сонхуна и Джейка, он вдруг понял: его тишина начала превращаться в склеп. — Ладно, — выдохнул он, и парни победно вскрикнули. — Но если это будет провал, вы будете мыть полы в этой квартире целый месяц. Суббота прошла в суете. Сонхун лично выбрал для Джея черный кашемировый свитер и приталенное пальто («Ты должен выглядеть как рок-звезда, а не как человек, который не спал три дня»), а Джейк крутился вокруг с расческой, пытаясь укротить его волосы. — Перестаньте, — ворчал Джей, поправляя воротник перед зеркалом. — Я иду просто выпить кофе с каким-то парнем, а не на церемонию «Грэмми». Но когда он вышел из дома, его сердце предательски ускорило ритм. Он не ходил на свидания семь лет. Семь лет он был один в своем коконе из звуков и воспоминаний. Кафе было наполнено мягким светом и негромким джазом. Джей подошел к угловому столику, как и договаривались. Там уже сидел парень. Хисын выглядел именно так, как описывал Сонхун — утонченно и спокойно. В руках он держал блокнот с нотами, что-то быстро вписывая карандашом. — Привет, — Джей неловко кашлянул. — Кажется, мои друзья устроили нам... это. Хисын поднял голову, и тот на секунду забыл, как дышать. У парня был очень теплый, проницательный взгляд. Он улыбнулся — мягко и открыто. — Привет, Джей. Садись. И не переживай, я тоже здесь под давлением своего любопытства и парочки настойчивых ребят. Джей сел, чувствуя, как напряжение в плечах начинает медленно таять. Они начали с музыки. Оказалось, что Хисын тоже фанат аналоговых синтезаторов и классического рока. Разговор, который Джей планировал закончить за десять минут, затянулся на часы. Хисын не был им. Он был другим. В нем не было той болезненной остроты прошлого, но была какая-то целительная гармония. Он слушал Пака так, будто каждое его слово было важной нотой в симфонии. — Знаешь, — сказал Хисын, когда принесли вторую порцию кофе. — Твои друзья сказали мне, что ты «человек, который разучился слушать тишину вдвоем». Я думаю, они ошиблись. Ты просто ждал правильного дуэта. Домой Чонсон вернулся только в два часа ночи. Сонхун и Джейк, конечно же, не спали. Они сидели в гостиной, делая вид, что смотрят кино, но на самом деле их уши были настроены на звук входной двери. Джей вошел тихо. Он медленно снял пальто, повесил его на вешалку и прошел в гостиную. Парни замерли. — Ну? — не выдержал Джейк. — Ты жив? Ты нас убьешь? Джей посмотрел на них. На его губах играла странная, задумчивая улыбка — такая, которую они не видели у него никогда. — Полы будете мыть сами, — просто сказал он. — У меня в следующую субботу планы. Мы идем в джаз-клуб. Хисын обещал показать мне, как звучит настоящий Hammond B3. Джейк подпрыгнул на диване и с криком «Да!» бросился обнимать Сонхуна. Джей закатил глаза, но не стал ворчать. Он ушел в свою комнату, достал телефон и увидел новое сообщение: Хисын: «Спасибо за вечер, Джей. Твои мысли о гармонии не дают мне уснуть. До встречи?» Джей присел на кровать. Он посмотрел на свой старый дневник, на ту самую страницу о тишине. А затем открыл новую и написал всего одну строчку: «Возможно, чтобы услышать новую музыку, нужно просто разрешить кому-то другому нажать на клавиши».

***

Несмотря на то что свидание с Хисыном прошло на удивление удачно, тень прошлого не исчезла по щелчку пальцев. В квартире начался период странного, звенящего равновесия: Сонхун и Джейк наслаждались своим «медовым месяцем», а Джей... Джей завис между двумя мирами. Он сидел в студии, уставившись в монитор. Перед ним была дорожка нового трека, но работа не шла. В голове крутился голос Хисына, обсуждающего джазовые аккорды, а перед глазами — тот самый чат. Он понимал, что Хисын — это шанс. Шанс на нормальную жизнь, на свидания в кино, на завтраки вдвоем, без драмы и боли. Но стоило ему закрыть глаза, как он видел ямочки на щеках Чонвона. — Ты слишком громко думаешь, — раздался голос Хисына. Он зашел в студию с двумя стаканами латте. — Даже бит забиваешь своим вздохом. Джей вздрогнул и неловко улыбнулся. — Прости. Просто... сложный проект. Парень поставил кофе на стол и сел рядом, на крутящийся стул. Он не пытался нарушить границы, не пытался «залезть в душу». Он просто был рядом. — Знаешь, Джей, я не дурак. Я вижу, что ты здесь только наполовину.  Тот замер, сжимая стакан с кофе так, что пластик хрустнул. — Я не хочу тебя обидеть, Хисын. Ты потрясающий. Правда. — Я знаю, — Ли мягко улыбнулся. — И именно поэтому я скажу тебе это сейчас: разберись со своим «вчера», прежде чем звать меня в свое «завтра». Я готов ждать. Но я не хочу быть пластырем на ране, которую нужно зашить. Когда Джей вернулся домой, он застал своих друзей за крайне странным занятием. Они сидели на полу в гостиной, окруженные фотографиями и какими-то старыми вырезками. — Мы его нашли, — выпалил Джейк, не дожидаясь, пока Джей снимет куртку. — Кого? — Джей нахмурился. — Чонвона! — Сонхун поднялся, протягивая Джею планшет. — Он вернулся в Сеул. Его контракт с тем агентством закончился полгода назад. Сейчас он работает независимым хореографом и вокалистом в одной небольшой студии в районе Мапхо. У Джея подкосились ноги. Он осел на тумбочку в прихожей. — Зачем вы это сделали? Мы же договорились... — Мы договорились, что не дадим тебе сгнить заживо, — жестко сказал Сонхун. — Мы видели, как ты пришел со свидания с Хисыном. Ты выглядел так, будто украл чью-то жизнь и боишься, что её отберут. Это нечестно по отношению к Хисыну. И это чертовски нечестно по отношению к тебе. Прости нас. Джейк подошел и сел рядом с Джеем прямо на пол. — Он не удалил твой номер, Джей. Мы проверили через знакомых. Твой аккаунт всё еще у него в друзьях. Он видел твою аудиозапись. В ту ночь Джей долго не мог уснуть. Он смотрел на экран планшета, где на фотографии из соцсетей Чонвон улыбался — чуть взрослее, чуть серьезнее, но с теми же глазами. Он взял гитару. Ту самую, со сломанной струной. Он натянул новую. Сонхун и Джейк стояли за дверью его комнаты, прислушиваясь к тому, как из-за нее доносятся первые аккорды, не рваные и злые, как обычно, а мелодичные, глубокие. — Он пойдет к нему, — прошептал Джейк, кладя голову на плечо парня. — Пойдет, — кивнул Сонхун. — У него нет выбора. Мы создали для него мир, где любовь — это норма. Теперь он не сможет от нее убежать. На следующее утро Джей вышел из комнаты полностью одетым. На нем была та самая кожанка, которую он носил в школе, и старый кулон, который он прятал годами. — Я ухожу, — коротко бросил он. Джейк и Сонхун, завтракавшие на кухне, замерли с ложками во рту. — К нему? — хором спросили они. — К нему, — Джей на секунду замялся у двери. — И если я вернусь один... не вздумайте меня жалеть. Просто... закажите пиццу и включите какой-нибудь тупой боевик. — Мы закажем две пиццы, — улыбнулся Сонхун. — Одну — для тебя и Чонвона. Джей закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. Он вышел из квартиры, и впервые за семь лет звук закрывающейся двери не казался ему окончательным.

***

Студия Чонвона находилась в старом здании с высокими потолками. Джей стоял у двери зала, слушая музыку, доносившуюся изнутри. Это была его музыка. Тот самый трек, который он отправил неделю назад. Он толкнул дверь. В центре зала, в свете солнечных лучей, танцевал парень. Его движения были плавными, почти невесомыми. Когда музыка стихла, Чонвон обернулся. Он не выглядел удивленным. Он выглядел так, будто ждал этого момента каждую секунду своей жизни. — Ты опоздал, — тихо сказал Чонвон, вытирая пот со лба полотенцем. — Семь лет — это очень долгая задержка рейса, Джей-хён. Джей сделал шаг вперед, чувствуя, как стены, которые он строил столько лет, рассыпаются в прах. — Я заблудился в пути. Но я принес новую струну. Чонвон улыбнулся, и в этот момент в мире Джея снова появилась гармония. Та самая, которую не смог заменить джаз, тишина или работа. Тем временем в квартире Сонхун и Джейк сидели на диване, не сводя глаз с телефона. Когда через три часа пришло сообщение от Джея:  «Я вас ненавижу. Спасибо. И не ждите меня сегодня», — Джейк закричал от восторга и повалил Сонхуна на подушки. — Мы сделали это! — смеялся парень, целуя Сонхуна в нос. — Мы официально лучшие сваты в истории Кореи! Сонхун обнял его, чувствуя, как в квартире наконец-то воцарилась настоящая, живая гармония. — Теперь, — прошептал Сонхун, притягивая Джейка к себе. — Мы можем заняться нашими «дискуссиями» на ковре, не опасаясь, что нас кто-то прервет. Джейк хихикнул, выключая свет. — На этот раз давай всё-таки дойдем до спальни, Сонхун… В ту ночь в квартире не горел свет, но она была наполнена таким счастьем, которое больше не нуждалось в прикрытии. А где-то на другом конце города двое парней гуляли по ночной набережной, заново учась произносить имена друг друга. Спустя два дня после того Джей назначил встречу Хисыну в том же «Blue Note Café». Он чувствовал себя виноватым, его мучило чувство, что он «использовал» парня, чтобы проснуться. Но когда Хисын вошел, на его лице не было ни капли обиды. Он сел напротив и сразу поднял руку, останавливая поток извинений Джея. — Не надо, Чонсон, — мягко сказал Ли. — Я видел твою новую фотографию в профиле. Ту, где только две тени на полу танцевального зала. Ты выглядишь на ней так, будто наконец-то начал дышать кислородом, а не углекислым газом. — Мне жаль, Хисын, — выдохнул Джей. — Ты потрясающий человек, и я действительно хотел... — Я знаю, что ты хотел, — Хисын отхлебнул свой кофе. — Ты хотел вылечиться. И я рад, что помог тебе сделать первый шаг. Но мы оба знаем: я — это красивая мелодия, а он — это твой ритм сердца. Хисын улыбнулся своей фирменной «ангельской» улыбкой. — Не переживай за меня. Следуй ритму своего сердца и будь счастлив.

***

Для Сонхуна мир всегда делился на четкие категории, но Джейк был единственным явлением, которое не поддавалось никакой классификации. В его глазах Джейк был не просто красив, он был ослепителен. То, как солнце запутывалось в его кудряшках, как морщился его нос, когда он смеялся, и как сияли его глаза после удачного дубля на съемках — всё это Сонхун хранил в своей памяти, как самую дорогую коллекцию. Они гуляли по вечернему району Каннам после того, как Джейк закончил очередные пробы. Сеул сиял неоном, отражаясь в витринах, но Сонхун смотрел только на Джейка, который увлеченно рассказывал о новом сценарии, активно жестикулируя. — Джейк? Неужели это ты! Голос прозвучал со стороны открытой веранды модного кафе. К ним подошел высокий, безупречно одетый парень с уложенными волосами и той самой «актерской» улыбкой, которая обычно означает либо крайнюю степень самовлюбленности, либо скрытый интерес. — Ёнджун? — Шим остановился, его лицо просияло дружелюбием. — Привет! Давно не виделись. — С тех самых съемок в Чеджу, — парень подошел вплотную, игнорируя Сонхуна так технично, будто тот был деталью городского пейзажа. Он положил руку Джейку на плечо, и Сонхун почувствовал, как внутри него что-то холодно и остро щелкнуло. — Ты выглядишь потрясающе, Джейк. Даже лучше, чем на тех кадрах у моря. Я как раз думал о тебе на днях… хотел предложить один проект. Может, обсудим за ужином завтра? Ёнджун скользнул взглядом по Джейку, и этот взгляд был слишком липким, слишком оценивающим. Он явно «метил территорию», не замечая, что стоит на пороге ледникового периода. Сонхун почувствовал, как его лицо превращается в ту самую «ледяную маску», которой он пугал учеников в языковом центре. Он непроизвольно сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и его рука, до этого мирно лежавшая в кармане, собственнически легла на талию Шима, притягивая его к своему боку. — У Джейка завтра плотный график, — голос Сонхуна был таким низким и холодным, что Ёнджун невольно вздрогнул. — И все его ужины уже расписаны на месяцы вперед. Мной. Парень наконец соизволил заметить Сонхуна. — Оу, — он приподнял бровь, переводя взгляд на кольцо на руке Сонхуна, а затем на такое же у Джейка. — Не знал, что ты… занят, Джейк. Друг? — Парень, — отрезал Пак, и в его глазах вспыхнуло опасное пламя. — И нам пора. Мы опаздываем на «наше» время. Джейк, который до этого момента просто вежливо улыбался, вдруг замер. Он почувствовал, как пальцы Сонхуна крепко сжали его бок, и как от его тела исходит почти физическое напряжение. Это была она. Чистая, концентрированная ревность Пак Сонхуна. — Да, Ёнджун, извини, нам правда пора, — быстро сказал Джейк, но в его голосе не было ни капли расстройства. Наоборот, он буквально светился изнутри. Когда они отошли на приличное расстояние, Сонхун всё еще шел быстро, не выпуская руку парня. Его челюсти были сжаты, а взгляд направлен строго вперед. — Сонхун-а, — позвал Джейк, едва сдерживая смех. — Ты сейчас прожжешь дыру в асфальте. — Я не ревную, — тут же выпалил Сонхун, даже не дождавшись вопроса. — Просто этот парень вел себя бестактно. Ты слишком добр к таким людям, Джейк. Он смотрел на тебя так, будто… будто он имеет право предлагать тебе ужины. Джейк резко остановился, заставляя Сонхуна тоже замереть. Под светом огромного неонового экрана, который окрашивал всё вокруг в розово-фиолетовые тона, Джейк выглядел нереально красивым. Он сиял так ярко, что прохожие невольно оборачивались. — Ты ревнуешь, — победно улыбнулся парень, обвивая руками шею Сонхуна. — И это самое прекрасное, что я видел за сегодня. Пак Сонхун, великий и невозмутимый, злится из-за какого-то актера из массовки. — Я просто… — Сонхун попытался найти логичное оправдание, но глядя в сияющие, полные обожания глаза Шима, он сдался. Он выдохнул, и его плечи наконец расслабились. — Да. Ревную. Потому что я смотрю на тебя и не понимаю, как весь мир еще не стоит в очереди у нашей двери. Ты слишком… слишком мой, Джейк. И я не хочу делиться даже твоим взглядом. Джейк засмеялся — тем самым звонким, «солнечным» смехом, который всегда разбивал лед внутри Сонхуна. — Иди сюда, мой ревнивый принц. Джейк потянул его за воротник пальто и поцеловал. Прямо там, посреди шумного Каннама, под взглядами сотен людей и вспышками рекламы. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором он отдавал всё свое тепло, всю свою преданность. Он целовал его так, чтобы у Сонхуна не осталось ни капли сомнения: все Ёнджуны этого мира не стоят и одного его вздоха. Когда они отстранились, Сонхун выглядел немного ошеломленным и окончательно оттаявшим. Его пальцы нежно погладили щеку Джейка. — Знаешь, — прошептал он, улыбаясь той самой редкой, искренней улыбкой. — Кажется, я готов разрешить ему посмотреть на тебя еще раз. Просто чтобы он увидел, как ты меня целуешь. Джейк снова рассмеялся, переплетая их пальцы. На их руках одновременно блеснуло серебро колец. — Идем домой. У нас там Боб не полит, и один ворчливый Джей наверняка уже съел все наши запасы рамена. Они шли по ночному городу, и Сонхун больше не смотрел по сторонам. Он знал, что самое ценное сокровище мира сейчас крепко держит его за руку, и этого было более чем достаточно.

***

Все началось в один из дождливых четвергов. Они сидели на широком подоконнике, кутаясь в один плед. Сонхун лениво перебирал пальцы Джейка, задерживаясь на серебряном кольце. — Знаешь, — тихо начал он, глядя на капли, стекающие по стеклу. — Мои родители всегда тепло к тебе относились. Но я чувствую себя лжецом каждый раз, когда мама спрашивает по телефону: «Как там твой лучший друг Джейк?». Я хочу, чтобы она знала: что ты — моё «всё». Джейк замер, прижимаясь щекой к плечу Сонхуна. — Я думал об этом же. Мои родители обожают тебя. Мама до сих пор хранит то фото, где мы в школе на выпускном. Но... я хочу, чтобы они увидели нас такими, какие мы сейчас. Не просто «неразлучная парочка друзей». Они обсуждали это долго. Неспешно, взвешивая каждое слово. Сонхун, как истинный перфекционист и преподаватель, хотел, чтобы всё было идеально. Джейк, как натура творческая и эмоциональная, настаивал на том, чтобы это было уютно и «по-домашнему». В итоге они решили: никакого официоза в загородных домах. Только маленькое, проверенное временем семейное кафе на тихой улочке, где их никто не побеспокоит. Место, где пахнет выпечкой и старыми книгами. В назначенный день нервозность в квартире можно было потрогать руками. Джейк трижды перевязывал галстук, хотя в итоге решил пойти в простом кремовом свитере, который так любил Сонхун. Сам Сонхун выглядел безупречно, но его пальцы, то и дело поправляющие манжеты, выдавали его с головой. — Эй, — Джей зашел в гостиную, скрестив руки на груди. — Вы выглядите так, будто идете на подписание мирного договора между странами. Расслабьтесь. Они вас любят. Чонвон, стоящий рядом с Джеем, улыбнулся и поправил воротник Джейку. — Просто будьте собой. Вы же вместе. Это ваша главная суперсила. Когда они вошли в кафе, родители уже были там. Семья Паков и семья Шимов сидели за одним большим сдвинутым столом. Они давно были знакомы, переписывались по праздникам и часто пересекались на школьных мероприятиях сыновей, но сегодня атмосфера была иной. Обед шел своим чередом. Мамы обсуждали рецепты и университетские успехи парней, отцы спорили о политике и спорте. Сонхун и Джейк переглядывались под столом. В какой-то момент Сонхун глубоко вздохнул и накрыл ладонь Джейка своей прямо на скатерти, на виду у всех. Разговоры за столом мгновенно стихли. — Мама, папа... — Сонхун посмотрел сначала на своих родителей, затем на родителей Джейка. Его голос был спокойным, но в нем вибрировала сталь. — Мы пригласили вас сегодня не просто для того, чтобы поесть. Мы хотели сказать то, что, возможно, вы и так чувствовали все эти годы. Джейк переплел свои пальцы с пальцами Сонхуна, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем партнера. — Мы с Сонхуном встречаемся, — мягко произнес он. — И это не временное увлечение. Мы любим друг друга. И мы хотим, чтобы вы были частью нашей общей жизни, а не просто гостями в её разных главах. Наступила тишина. Секунда, две, три. Сонхун почувствовал, как ладонь Джейка стала чуть влажной от волнения. Первой нарушила молчание мама Сонхуна. Она медленно поставила чашку чая на блюдце и... рассмеялась. Очень по-доброму, прикрыв рот ладонью. — Ох, Сонхун-и, — выдохнула она, глядя на сына с бесконечной нежностью. — Ты правда думал, что мы слепые? Ты всегда смотрел на Джейка так, будто он — единственная звезда на ночном небе. Когда ты заболевал, ты звал его. Когда ты побеждал, ты искал его взгляд. Мы просто ждали, когда вы сами наберетесь смелости нам это сказать. Отец Джейка одобрительно кивнул, переводя взгляд на Сонхуна. — Сонхун, мы всегда знали, что ты — тот человек, которому мы можем доверить нашего сына. Ты единственный, кто может усмирить его хаос своей рассудительностью. Для нас ничего не изменилось. Джейк всё так же наш сын, а ты теперь официально часть нашего дома. Мама Джейка подошла к ним и обняла обоих сразу, прижимая их головы к своим плечам. — Мы никогда не видели для вас лучшей партии, чем вы сами друг для друга. Вы — две половинки одного целого. Мы просто счастливы, что теперь нам не нужно притворяться, что мы «ничего не замечаем». Вечер закончился долгими объятиями и общими фотографиями на фоне уютного кафе. Когда родители разъехались, парни еще долго стояли на улице, вдыхая прохладный вечерний воздух. — Всё прошло... даже лучше, чем в моих самых смелых мечтах, — прошептал Джейк, утыкаясь лбом в плечо Сонхуна. — Потому что это правда, Джейк, — Сонхун обнял его, прижимая к себе так крепко, как только мог. — А правду всегда легче принять, когда она наполнена такой любовью. Они шли к машине, держась за руки и не скрываясь. Больше не было «дружеских» дистанций, не было страха оговорок. Они были свободны. Когда они вернулись домой, в квартире было тихо и уютно. Боб гордо расправил свои листья в углу, а на столе лежала записка от Джея и Чонвона: «Мы ушли гулять, вернемся поздно. Рады за вас. В холодильнике торт — отпразднуйте как следует!»

***

Прошло полгода. Сеул окутала мягкая, золотистая осень — то самое время, когда воздух становится прозрачным, а тишина в квартире 02-лайна окончательно перестала быть тяжелой. Она стала уютной, как старый кашемировый свитер. Вечер субботы в их доме теперь имел свой ритуал. На кухне Чонвон, закатав рукава худи, сосредоточенно расставлял тарелки. Рядом с ним Джей, прищурившись, пробовал соус прямо из сотейника. В его движениях больше не было той нервной резкости — он больше не «хищник» на охоте за прошлым. Он человек, который наконец-то догнал свое счастье. — Недосолил, — вынес вердикт Джей, притягивая Чонвона к себе за талию и коротко целуя в висок. — У тебя просто рецепторы привыкли к горькому кофе, — парировал младший, улыбаясь той самой ямочкой, которая теперь принадлежала только одному человеку в этом мире. В гостиной на широком подоконнике, который когда-то был местом одиноких раздумий Джея, теперь сидели Сонхун и Джейк. Между ними стоял ноутбук с открытым планом их первого совместного путешествия — поездки в Австралию, которую они планировали на зимние каникулы. Сонхун в очках для чтения выглядел максимально серьезным, пока Джейк не начал тыкать пальцем в экран, восторженно рассказывая о каком-то пляже. — Сонхун, посмотри, там же идеальный песок! — смеялся Джейк. — Для меня идеален только ты в этом дурацком кремовом свитере, — спокойно ответил тот, перехватывая руку Джейка и целуя ладонь прямо в центр, там, где пульс бился ровно и счастливо. Джей достал из кармана телефон и включил запись. Это был их новый трек — совместная работа Джея и Хисына, для которой Чонвон поставил хореографию, а Сонхун перевел текст на безупречный английский. Голос в записи был мягким, уверенным и полным света. Под звуки этой мелодии Джейк и Сонхун начали тихо покачиваться в такт, не разрывая объятий. Чонвон прислонился к Джею, закрыв глаза. На их руках, освещенных луной, одинаково блестело серебро колец — символ того, что они больше не боятся принадлежать друг другу. История 02-лайна в этой квартире подошла к своему самому красивому завершению. Но это не конец. Завтра будет новый день, новые ссоры из-за немытых кружек, новые занятия в центре и новые съемки. Но сегодня... сегодня над Сеулом горели звезды, а в квартире жила любовь. Настоящая, выстраданная и абсолютно бесконечная.