02:00. Режим выживания

Хаос всегда был их верным спутником, но в этот раз он сменился тяжелым, липким предчувствием. Всё началось с того, что Лейла не прокричала свое привычное «О-о-о!» в шесть утра. Она не пыталась выхватить йогурт у Сонхуна и не садилась на плечо Джею. Она просто сидела на дне своей клетки, нахохлившись, и её маленькие глазки-бусинки были подернуты мутной пеленой. Первым это заметил Джейк. Он всегда подходил к ней первым, чтобы прошептать очередную глупость про свою красоту. — Сонхун-и... Джей... она не двигается, — голос Джейка дрогнул так сильно, что парни мгновенно оказались рядом. Джей, еще вчера сам лежавший в лихорадке, действовал быстрее всех. Он осторожно взял теплый, почти невесомый комок перьев в руки. — Она очень горячая. Сонхун, ищи ближайшую ветклинику. Сейчас же. Они не спорили. Не шутили. Сонхун набросил пальто прямо на пижамную футболку, Джейк схватил коробку, которую они выстлали самым мягким шарфом, а Джей всю дорогу в такси держал Лейлу у самой груди, пытаясь согреть её своим дыханием. В клинике пахло антисептиком и чужой тревогой. Ветеринар, строгая женщина в синем халате, забрала Лейлу и ушла за белую дверь. Парни остались в коридоре. Джейк сидел на полу, уткнувшись лицом в колени, и его плечи мелко дрожали. Сонхун стоял у окна, невидящим взором глядя на проезжающие машины. Он машинально потирал пальцы — те самые, на которых Лейла любила оставлять крошечные следы от клюва, когда «учила английский». Джей мерил шагами узкий коридор. Он чувствовал вину. Ему казалось, что из-за своей болезни он что-то упустил, не заметил, не досмотрел. Прошло сорок минут, которые показались им вечностью. Дверь открылась. Врач вышла одна, без коробки. Она не стала подходить близко, просто опустила плечи и покачала формой. — Мне жаль. У птиц слишком быстрый метаболизм. Инфекция... мы не успели. Сердце не выдержало. Путь назад был самым долгим в их жизни. Они вернулись в квартиру, которая еще утром была их крепостью, а теперь казалась просто набором комнат. Джейк зашел в гостиную и замер перед пустой вешалкой-деревом, которую сам мастерил. Он подошел, коснулся веточки и вдруг разрыдался навзрыд, по-детски, отчаянно. Сонхун подошел к нему сзади и просто обнял, прижавшись лбом к его спине. У самого Сонхуна по щекам катились слезы, оставляя мокрые дорожки на дорогой оправе очков. Джей ушел на кухню. Он привычно потянулся к чайнику, но рука замерла в воздухе. Он вспомнил, как Лейла вчера пыталась отхлебнуть из его кружки. Он закрыл лицо руками и стоял так несколько минут, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Вечером они не зажигали гирлянды. Не было музыки. Не было «интеллектуальных новостей». Они собрались на диване втроем, тесно прижавшись друг к другу, как делали это в самые трудные моменты в школе. — Мы даже не успели научить её слову «семья», — прошептал Джейк, вытирая глаза рукавом толстовки Сонхуна. — Она это знала, Джейк, — тихо ответил Сонхун. — Она это знала по тому, как ты с ней разговаривал. Джей обнял их обоих, притягивая к себе. — Она пришла к нам, когда нам нужно было во что-то верить. И она ушла, оставив нас... другими. Теперь в нашей песне всегда будет не хватать одного голоса. Этой ночью в квартире никто не спал. Они просто сидели в темноте, слушая тишину. Город за окном продолжал шуметь, реклама «Smart-Water» продолжала светиться на билбордах, но внутри их маленького мира стало намного холоднее. Они потеряли своего маскота, своего маленького бэк-вокалиста, свою Лейлу-Эдварда. И в этой общей боли они стали еще ближе — три парня, которые поняли, что жизнь состоит не только из удачных дублей и смешных видео, но и из умения вместе отпускать тех, кого любишь. Боль от потери маленького существа оказалась на удивление масштабной. Квартира, которая всегда была наполнена шумом, теперь казалась слишком просторной. Прошла неделя, но никто из них так и не решился убрать пустую клетку или разобрать вешалку-дерево. Первые дни они жили на автопилоте. Сонхун отменил все уроки, потому что не мог выдавить из себя ни слова на английском. Джейк перестал включать телевизор — тишина была невыносимой, но звуки чужого веселья казались кощунством. Джей почти не выходил из своей студии, но оттуда не доносилось ни одного аккорда. На восьмой день Джейк зашел в студию Джея. Он выглядел бледным, но в глазах появилось что-то, кроме бесконечной печали. — Джей-я... — тихо позвал он. — Мы не можем так дальше. Она бы расстроилась. Она бы накричала на нас своим самым противным голосом за то, что мы сидим в темноте. Пак поднял голову от стола. Перед ним лежал чистый лист бумаги. — Я пытаюсь, Джейк. Но каждый раз, когда я беру гитару, я жду, что она чирикнет в припеве. И когда этого не происходит... музыка просто застревает в горле. Вечером того же дня Сонхун принес в студию Джея старую коробку. В ней лежали те самые «исторические артефакты», которые он собирал: фантик от жвачки с первого дня, старая школьная ручка и... одно маленькое желтое перышко, которое он нашел на ковре сегодня утром. — Нам нужно закончить ту песню, — твердо сказал Сонхун. — Но не так, как мы планировали. Давай сделаем её для неё. Джейк сел рядом, обнимая свои колени. — У меня есть запись на телефоне, — прошептал он. — Помните, когда она пыталась перепеть твою гитару, Джей? Я тогда случайно нажал «запись». Там много шума, но её «о-о-о» слышно очень четко. Джей посмотрел на друзей. В этом и была их сила — когда один ломался, двое других становились опорой. Он взял гитару. — Ладно. Давайте сделаем это. Они работали всю ночь. Это не был «вирусный хит» или коммерческий проект. Это было письмо в пустоту. Джей переделал аранжировку, сделав её более светлой, почти прозрачной. Сонхун помогал подбирать слова — на этот раз он искал самые точные, самые красивые метафоры, не заботясь о том, поймет ли их «дипломатическая аудитория». Джейк сидел за пультом, помогая Джею вклеивать в трек те самые записи с телефона. В самом конце песни, когда музыка плавно затихала, они оставили чистое пространство. И там, среди тишины, раздалось короткое, звонкое и очень радостное чириканье Лейлы. Когда трек прозвучал в последний раз, Джейк уткнулся лицом в плечо Сонхуна. Тот крепко прижал его к себе, поглаживая по голове. Джей выключил мониторы. — Теперь она всегда будет с нами, — тихо сказал Джей. — В каждой колонке, в каждом динамике. Наша маленькая звезда. Утром они наконец-то вместе убрали клетку. Это было больно, но больше не было того давящего чувства безысходности. Перышко, найденное Сонхуном, они положили в маленькую стеклянную рамку и поставили на полку рядом со своими школьными фотографиями. — Знаете, — сказал Сонхун, заваривая чай для всех. — Я вчера ответил маме Уджина. Сказал, что мой «ассистент» улетел в долгосрочную экспедицию, но оставил нам много уроков мудрости. — А я сегодня пойду на кастинг, — добавил Джейк, решительно завязывая шнурки. — На роль в короткометражке. Там герой теряет друга и учится жить заново. Я думаю... я теперь знаю, как это сыграть. Без притворства. Чонсон посмотрел на них. Хаос постепенно возвращался: Джейк снова не мог найти свой второй носок, а Сонхун уже ворчал, что кто-то переставил его словарь. Прошло несколько месяцев. Боль от потери Лейлы улеглась, превратившись в светлую печаль, которая иногда покалывала в груди, когда кто-то из парней случайно находил в углу дивана забытое семечко или маленькое перышко. Но жизнь 02-лайна, верная своему ритму, неумолимо двигалась вперед, подкидывая новые испытания и поводы для абсурдного смеха. Все началось с того, что на почту пришло уведомление: срок их договора аренды истекает, и хозяйка квартиры — строгая госпожа Чхве — собирается зайти с «инспекцией», прежде чем продлевать контракт. — Так, — Джей встал посреди гостиной, оглядывая их «убежище». — У нас есть три часа. За это время мы должны превратить это логово хиппи в квартиру трех приличных, успешных молодых людей. Сонхун посмотрел на пятно от того самого «целебного бульона» на ковре и поправил очки. — Нам нужно скрыть следы пребывания птицы. И следы твоего «дизайна», Джейк. Гирлянды — в коробку. Наклейки от бананов — содрать с мясом. — Но это же история нашего дома, — возмутился Шим, обнимая дверной косяк. — Это как стирать память! — Джейк, если госпожа Чхве увидит «концептуальное освещение» в спальне, нашей следующей «историей» станет жизнь в палатке на набережной, — отрезал Джей. — За работу! Следующие пару часов квартира напоминала муравейник, в который засунули петарду. Сонхун, как мастер имитации, создавал «интеллектуальный фасад». Он расставил на самых видных местах свои самые толстые словари и даже разложил на столе распечатки каких-то графиков. На самом деле это были схемы аккордов Джея, но выглядели они очень по-научному. Джейк занимался «одомашниванием». Он купил в ближайшем магазине огромный папоротник и поставил его в угол, где раньше стояла клетка Лейлы. — Смотрите, он такой зеленый и спокойный! Он так и шепчет: «Здесь живут очень ответственные люди, которые вовремя платят счета». Джей же в это время совершал невозможное: он отмыл плиту. Впервые за год она сияла так, что в ней можно было увидеть свое отражение. Когда раздался звонок в дверь, парни выстроились в ряд, как солдаты на параде. Сонхун в своей лучшей рубашке, Джейк с приклеенной улыбкой «идеального соседа» и Джей, скрестивший руки на груди с видом хозяина жизни. Госпожа Чхве зашла, подозрительно принюхиваясь. В квартире пахло хлоркой и лимонным освежителем воздуха. — Хм, — она провела пальцем по полке. Пыли не было. — Чисто. Подозрительно чисто. Вы всё еще занимаетесь... музыкой? — О, исключительно классическими произведениями в наушниках! — выпалил Джейк, преданно глядя ей в глаза. — Мы очень уважаем тишину соседей. Она зашла на кухню, осмотрела сияющую плиту и внезапно остановилась перед холодильником. Там, на самом видном месте, висела та самая маленькая рамка с желтым перышком Лейлы. Парни затаили дыхание. Это было единственное, что они не смогли спрятать. — А это что? — она прищурилась. — Это... — начал Сонхун, лихорадочно соображая. — Это редкий артефакт из... э-э... австралийского музея орнитологии. Подарок моему ассистенту. Госпожа Чхве долго смотрела на перышко, потом на лица трех парней, которые явно очень старались выглядеть нормальными. И вдруг её лицо смягчилось. — У моей матери был канарейка, — неожиданно тихо сказала она. — Орала так, что стекла дрожали. Но когда её не стало, в доме стало слишком тихо. Она повернулась к Джею и протянула ему новый контракт. — Продлеваем на год. Но если я еще раз увижу наклейку от банана на косяке двери — подниму плату на десять процентов. Когда дверь за хозяйкой закрылась, Джейк с воплем рухнул на ковер. — Мы спасли дом! Мы — великие конспираторы! Сонхун стянул рубашку, оставаясь в майке, и облегченно вздохнул. — Она заметила перышко. Значит, Лейла всё-таки помогла нам и в этот раз. Джей подошел к окну и достал гитару. Он больше не боялся играть. Он ударил по струнам, и в комнату ворвалась та самая мелодия, которую они записывали втроем. — Знаете что? — Джей посмотрел на друзей. — Хватит притворяться. Джейк, тащи свои гирлянды обратно. Сонхун, убери эти графики, они пугают меня своей серьезностью. Через полчаса квартира снова стала «своей». Огни мигали, на плите закипала вода для рамена, а в углу, за зелеными листьями папоротника, в маленькой рамке блестело на солнце желтое перышко. Они сидели на полу, ели прямо из кастрюли и обсуждали, что завтра Джейку нужно идти на новую озвучку, а Сонхуну — на пробный урок в новую школу. Жизнь была шумной, нелепой, иногда грустной, но абсолютно правильной. Ведь пока они были в этой квартире втроем, любая инспекция мира была им нипочем. — Кстати, — сказал Джейк, прожевывая лапшу. — А папоротник мы оставим? Я уже назвал его Бобом. — Только если Боб не начнет учить английский, — усмехнулся Сонхун. И в этом смехе, заполнившем гостиную, не было пустоты. Там была только любовь — к этому дому, к их прошлому и к тому безумному будущему, которое они собирались строить вместе.

***

Лето вступало в свои права, превращая их квартиру в раскаленную духовку, где единственным спасением был старый вентилятор, который дребезжал так сильно, что Сонхун называл его «нашим индустриальным техно-диджеем». Жизнь 02-лайна текла своим чередом: Джейк потихоньку вливался в мир актерства, получая роли «третьего парня слева в толпе зомби», а Сонхун всерьез задумался о том, чтобы открыть свои курсы, которые он в шутку называл «English with Attitude». Все началось в один из тех ленивых вечеров, когда жара плавит даже самые здравые мысли. Джейк, лежа на полу и пытаясь поймать струю воздуха от вентилятора, внезапно сел. — Ребята, я понял, чего нам не хватает для полного счастья и финансовой независимости! — провозгласил он. Джей, который в это время пытался починить струну на гитаре, даже не поднял взгляда. — Если ты скажешь «купить лотерейный билет» или «открыть кафе для енотов», я приклею тебя скотчем к этому самому полу. — Нет! — Джейк подполз к Сонхуну, который сосредоточенно листал каталог офисных стульев. — Сонхун-и, посмотри на нас. Мы — медийные личности. У нас есть вирусное видео, у тебя — лицо принца, у Джея — голос бога. Нам нужно запустить свой мерч! Тот нахмурился. — Мерч? С чем? С твоими проспанными кастингами? — С цитатами Лейлы! — глаза Шима горели. — Футболки с надписью «Intelligence is tasty» или «O-o-oh!». Это же золотая жила! Идея, которая сначала казалась абсурдной, к вечеру после двух порций холодного кофе, захватила всех. Джей решил, что это отличный способ продвинуть его музыку, а Сонхун увидел в этом возможность структурировать их хаос. На следующий день балкон превратился в цех по производству. Они купили партию простых белых футболок и специальные маркеры по ткани. — Так, я отвечаю за каллиграфию, — Сонхун разложил футболку на гладильной доске с такой серьезностью, будто подписывал мирный договор. — Джейк, ты — за «креативные брызги». Джей, ты — за музыкальные логотипы. Работа закипела. Через два часа балкон выглядел так, будто там взорвалась радуга. Джейк, вошедший в раж, случайно раскрасил не только футболки, но и собственные руки до локтей. — Посмотрите! — он поднял футболку, на которой было написано «BRIGHT MIND» (с тремя ошибками, исправленными Сонхуном) и нарисована очень схематичная, но узнаваемая желтая птица. — Это же произведение искусства! — Это выглядит так, будто енот пытался написать диссертацию, — проворчал Джей, но в его голосе слышалась гордость. — Ладно, давайте сделаем фотосессию. Сонхун, надевай «Intelligence is tasty». Фотосессию устроили прямо на крыше их дома на закате. Сонхун позировал с невозмутимым видом, держа в руке ту самую старую баночку из-под йогурта. Джейк прыгал на заднем плане, создавая «динамику кадра», а Джей ловил моменты на камеру. Когда они выложили эти фото в соцсети с подписью: «От нашей семьи — вашей», телефон Джейка начал вибрировать не переставая. — Ребята... — прошептал он через час. — У нас пятьдесят заказов. Пятьдесят! Люди реально хотят носить футболки с твоим неправильным английским, Сонхун! — Мой английский не неправильный, он — авторский, — невозмутимо отозвался Пак, но было видно, как он доволен. Всю следующую неделю они провели в режиме «маленьких эльфов». Джей паковал посылки, Сонхун подписывал открытки с благодарностями на трех языках (включая один вымышленный), а Джейк бегал на почту так часто, что его начали узнавать все почтальоны района. Когда заказы были разосланы, и на их общем счету появилась внушительная сумма, они решили не тратить её на что-то пафосное. Вечером они сидели на своем балконе, среди остатков краски и пустых коробок. Над городом медленно зажигались огни. Джей наблюдал, как Джейк, смеясь, пытался отнять у Сонхуна свой телефон. В этой шутливой борьбе они завалились на гору пустых коробок. Сонхун оказался сверху, удерживая запястья Джейка, и на мгновение в воздухе повисла такая тишина, что в ней можно было услышать пульс. Сонхун смотрел на губы Джейка всего секунду, прежде чем отшутиться и встать, но Джею этой секунды хватило. «Сонхун-и, ты же отличник, — горько усмехнулся про себя Джей, — как ты можешь быть таким тупицей в самой очевидной задаче в своей жизни?» — Знаете, — обратился он к друзьям, перебирая струны и глядя на папоротника Боба, который теперь тоже был украшен маленькой ленточкой. — Мы могли бы стать миллионерами, если бы продавали не футболки, а билеты в нашу квартиру. — Ни за что, — отрезал Джейк, прижимаясь плечом к Сонхуну. — Это наше секретное место. Здесь рождаются легенды про енотов и принцев. Сонхун кивнул, глядя на рамку с перышком, которая теперь была подсвечена новой, аккуратной гирляндой. — Мы просто три парня, которые однажды решили не быть скучными. И кажется, у нас это получается. Они сидели в тишине, слушая стрекотание цикад и шум далеких поездов. Впереди было целое лето, новые заказы, новые роли и новые песни. — Джей-я, — прошептал Джейк уже засыпая. — А завтра на завтрак будет йогурт? — Завтра, Джейк, я куплю тебе целый ящик, — улыбнулся Джей. — Заслужил.