Во всем кроме имени

Шамде Оли вежливо постучала в дверь небольшой квартиры, которую недавно выделили новым жителям Набу. Когда королева лично позвонила ей, Шамде почувствовала себя польщённой; а узнав, что ей предстоит помочь обустроиться двум прославленным героям, была по-настоящему потрясена. Её Величество имела что сказать о положении молодого Оби-Вана Кеноби и Энакина Скайуокера, и, хотя изложение было сухим и сдержанным, сомнений не оставалось — королева имела собственное, весьма глубокое мнение о джедаях и о том, что с ними произошло. Тем не менее, Шамде предпочла отложить эти размышления. Секрет её успеха как социального работника заключался в том, что она слушала прежде всего семьи, а не чужие оценки. За годы работы она усвоила: важно не мнение посторонних, а то, что скажут сами люди, которым нужна помощь. Дверь открыл светловолосый мальчишка, и Шамде приветливо улыбнулась. — Привет, — сказала она мягко. — Ты, должно быть, Энакин Скайуокер. — Ага! — оживился мальчик. — Вы тот самый социальный работник? Падме… то есть, Её Величество сказала, что вы придёте? Шамде кивнула, улыбка стала теплее: — Да, именно так. — А вы точно не какой-нибудь переодетый репортёр? Она рассмеялась вслух. Спасение Оби-Вана, случившееся накануне, обсуждала вся планета. Конечно, набуанские журналисты обычно не вели себя как настырные папарацци Корусанта, но она почти не сомневалась — репортёры мечтали заполучить хоть крупицу личной информации об этой истории. — Хочешь, покажу документы? — предложила она. Энакин пожал плечами: — Оби-Ван сейчас на рынке. Нам нужно кое-что из того, что так вкусно пахнет. Шамде действительно уловила приятный аромат, доносившийся из крошечной кухни. — Что ж, значит, у нас есть время спокойно поговорить. — Хорошо, заходите, — согласился мальчик. — Если Пад… если Её Величество доверяет вам, мне этого достаточно. Он галантно взял у неё пальто и проводил к столу, усадив, словно маленький джентльмен. Чайник, видимо, был уже нагрет: Энакин принёс его вместе с тремя чашками. — Ну, что мне делать? — спросил он с неподдельным интересом. — Как помочь Оби-Вану устроиться и всё такое? Шамде пригубила чай и откинулась на спинку стула. — Этим займёмся, когда вернётся Оби-Ван, — ответила она. — А пока я просто хотела с тобой поговорить. — О чём? Шамде едва заметно улыбнулась. Дети всегда были самыми откровенными собеседниками. — О том, как всё пришло к тому, что есть сейчас. Это важно, ведь любая помощь будет бессмысленной, если я не пойму, откуда всё началось. Следующие десять минут Энакин с воодушевлением пересказывал своё приключение на Набу. Шамде была к этому готова, помня слова королевы Амидалы, но сердце всё равно болезненно сжималось, когда мальчик так легко и беззаботно говорил о том, что значит быть рабом. Особенно тревожило, что его мать всё ещё оставалась в неволе: «Мастер Квай-Гон сделал всё, что мог, чтобы её выкупить! Но Уотто не согласился — даже под допа-маски-кучу!» А уж то, что этот проницательный мальчик обладал способностью чувствовать Силу, предстояло ещё осмыслить: «Это же настоящее волшебство! Я даже не нашёл подходящего слова на Основном! Оно какое-то живое и одновременно огромное и маленькое, связанное со всем вокруг…» Джедаи учились этому всю жизнь, а теперь юного Энакина будет обучать Оби-Ван. Когда — и как — оставалось вопросом: «Мы делаем стойки, ката, формы и всё такое! Всё это — тренировки со световым мечом. Интересно, когда же у меня будет свой собственный? Оби-Ван проиграл в бою этому монстру, и я не думаю, что кто-то из нас хотел бы использовать меч мастера Квай-Гона — разве что в крайнем случае, как вчера…» Но главная цель Шамде была не только в том, чтобы собрать информацию. Она хотела убедиться, что хотя бы об основных нуждах этих двоих действительно позаботились. У них уже было место для проживания, и заботились о них на удивление хорошо. Хотя они провели здесь меньше недели, в комнате с несколькими растениями и лёгким, но уютным беспорядком, созданным руками Энакина, уже ощущался смутный намёк на домашний уют. С едой проблем пока не предвиделось — об этом красноречиво говорил чудесный аромат, доносившийся из кухни. У Оби-Вана намечалась стабильная работа, что давало им надёжную основу для жизни. Шамде предстояло объяснить им, какие программы поддержки доступны, если их доходы не будут покрывать расходы. Возможно, даже настоять на этом, если сведения от королевы окажутся верны. Энакина следовало определить в школу (Её Величество предлагала несколько вариантов), а ещё нужно было завершить оформление опекунства. Шамде, выросшая на Набу, не до конца понимала решение Оби-Вана стать именно законным опекуном, а не просто усыновить мальчика. Когда она осторожно упомянула об этом в разговоре с Энакином, тот лишь улыбнулся. — Он ещё не привык к мысли, что я теперь его брат, — объяснил он. — Он думает, будто просто заменяет мне маму. А он этого не хочет. И правильно — её никто не заменит, хотя он пока этого не понимает. Энакин хитро огляделся и понизил голос: — Но у меня есть план! Он мой новый проект! Он почти ничего не знает о семье, а я сделаю из него лучшего старшего брата, какого только можно представить! Шамде не смогла сдержать смеха. Вдруг Энакин резко выпрямился: — Оли? Ты сказала — Оли? Как Рик Оли? Тот, кто научил меня, как работает нубийский звёздный корабль? — Да, он мой двоюродный брат, — подтвердила Шамде. — Он очень хорошо отзывался о тебе, говорил, что ты замечательный ученик. — Волшебник! — Привет, — раздался новый голос. Шамде обернулась с улыбкой и вдруг поймала себя на мысли, что сожалеет: не замужем и не на десять-пятнадцать лет моложе. Ах, мечтать не вредно. — Здравствуйте, — сказала она, поднимаясь. — Я Шамде Оли, социальный работник, которого королева Амидала направила помочь вам обустроиться на нашей мирной планете Набу. Оби-Ван слегка поклонился. — Добро пожаловать. Я вернусь через минуту. Энакин тут же подскочил, чтобы помочь с небольшим пакетом продуктов. Похоже, они уже договорились о распределении обязанностей, и, не произнеся ни слова, оба принялись готовить еду. Интересно. Даже соседи по комнате редко договариваются так быстро и без споров. Оби-Ван спокойно вернулся к шкафу, помешивая содержимое кастрюль, откуда тянуло аппетитными ароматами. — Признаюсь, — сказал он, обернувшись к ней, — не уверен, что вы сможете нам помочь. У нас всё под контролем. Я присматривал школы для Энакина, мы обсуждали все «за» и «против». У нас есть отправная точка. О, значит, он из таких. Из тех, кто убеждён, будто всё держит в руках. Из тех, кто никогда не просит о помощи. Шамде предстояла долгая работа. Она даже рассеянно подумала, не найти ли сковородку, чтобы вбить в него хоть немного здравого смысла, пока он сам не столкнулся с проблемой и не лишился уверенности. Но она была профессионалом и вида не подала. Напротив, её улыбка засияла ещё ярче. — Вы уже получили документы для оформления опекунства над Энакином? — Нет, пока не успел, — признался Оби-Ван. — Работал сверхурочно, чтобы мы накопили кредиты на необходимые покупки. — Отлично, что я здесь. Я займусь этим вопросом и также помогу с зачислением Энакина, как только мы определимся со школой. У вас и без того хватает забот. Оби-Ван отвёл взгляд, делая вид, что разливает ароматный суп. — Не хочу навязываться… — Это моя работа. — Только потому, что на этом настояла королева. — Только потому, что Падме добрая, — поправил Энакин, расставляя на стол полные миски. Оби-Ван нахмурился, но тему больше не развивал. — Обычно, мистер Кеноби, я бы попросила отправить Энакина в другую комнату, чтобы поговорить с вами наедине, но… Все трое переглянулись и посмотрели на крошечное помещение, в котором они находились. Оби-Ван слегка покраснел. — Ну… — Поздравляю вас с тем, что вы так быстро нашли жильё. Оно очень достойное. Тид — дорогой город, и если бы вы сняли квартиру с большим числом комнат, могли бы возникнуть иные трудности, в том числе с безопасностью. Оби-Ван снова отвёл взгляд. — А теперь поговорим о школах. Они сидели за крошечным столиком, и Оби-Ван щедро угощал её ароматным супом, несмотря на её вежливые возражения о том, что муж, вероятно, её ждёт и что она прекрасно поест дома. Разговор зашёл о школах: общее образование везде выглядело достойным, но по поводу специализированных курсов разгорелись споры. — Я пилот! — горячо заявил Энакин. — Мне нужны занятия, которые помогут мне летать лучше! Хотя Оби-Ван согласился, что стоит развивать сильные стороны мальчика, он твёрдо настаивал и на другом: в школе непременно должны преподавать дипломатию. — Джедай избегает конфликтов, — пояснил он. — Тебе нужны уроки, где учат находить выход из ссоры или помогать другим прийти к компромиссу. Когда Шамде предложила школу, готовящую как будущих политиков, так и силовиков, Оби-Ван нахмурился так, словно ему предложили отраву. По её наводящим вопросам она поняла: он не питал особой любви к политикам. Для джедая, привыкшего работать по воле Сената, это было вполне объяснимо. В конце концов они сошлись на школе пилотов с серьёзным дипломатическим блоком, ведь пилоты на Набу чаще выступали посланниками, чем воинами. — Я займусь оформлением бумаг, — сказала Шамде, — особенно учитывая, что документы на опекунство вы ещё не получили. Оби-Ван кивнул, и они с Энакином проводили её до двери. — Мистер Кеноби, — сказала она, оборачиваясь. — Я понимаю, что вы взяли Энакина под опеку. Уверена, у вас есть на то веские причины. И как джедай, вы, несомненно, человек чести. Но примите совет. Просто называйте Энакина своим братом. Скажите, что вы не знали о нём до смерти отца. Насколько я понимаю, это не так уж далеко от правды. Поверьте, это избавит вас от множества ненужных вопросов, которые могут поднять на поверхность то, о чём вы вряд ли захотите рассказывать. Оби-Ван заметно смутился. Шамде решила, что при случае стоит «загнать его в угол» и поговорить откровеннее — например, по дороге домой после работы. — И ещё, — добавила она. — Я бы посоветовала вам обратиться к психологу. Это поможет справиться с горем, как только у вас появится привычка к новой жизни. — Я джедай, — ответил он. — Я доверяю свои чувства Силе. Шамде покачала головой. — Возможно. Но ведь и в Ордене у вас было к кому обратиться, если становилось тяжело? Здесь тоже нужна поддержка. В Храме ею был Орден. Здесь это обычно друзья и семья. К тому же многие из нас до сих пор скорбят и не знают, как пережить всё, что принесла оккупация. Вы не одиноки в этом. Оби-Ван снова покачал головой: — Благодарю за вашу заботу. Но со мной всё будет в порядке. О да. Ещё один из тех, кому срочно нужна сковородка по голове. Вздохнув, Шамде попрощалась и ушла. Энакин же стоял, переминаясь с ноги на ногу. Всё это было… не похоже ни на что, в чём он когда-либо участвовал, и это немного пугало. Хорошо хоть они с Оби-Ваном утром выполнили ката и формы. Энакин был искренне благодарен за это. Даже больше — ему начинало нравиться встречать рассвет тренировкой, а не сном. Работа, которую они проделывали, укрепляла их связь, бодрила и успокаивала одновременно. (Хотя, если честно, он всё равно предпочёл бы спать подольше…) Оби-Ван говорил, что он быстро учится, и Энакин прилагал все усилия, чтобы не разочаровать его — особенно теперь, когда наставник работал в две смены и времени вместе стало меньше. Мальчик старался обязательно встречать его на обеденном перерыве и сопровождать до конца первой смены, чтобы они могли возвращаться домой вместе. Вечером их ждали интенсивные занятия и ужин. (Кто бы мог подумать, что Оби-Ван умеет так хорошо готовить?) После этого — медитация, самое нелюбимое время дня Энакина. Как только он ложился спать, Оби-Ван уходил на вторую смену. Она была короче, но из-за неё джедай спал в среднем всего пять часов за ночь. Энакин завидовал тому, насколько бдительным, несмотря ни на что, оставался Оби-Ван. Но сегодня всё было иначе. Утром Оби-Ван взял выходной, и они вдвоём внимательно разобрали свои финансы, пытаясь понять, могут ли позволить себе этот шаг. После зарядки и душа они привели себя в порядок и отправились в школу, которую единодушно считали наилучшим выбором для Энакина. Там их встретил Шамде и начал знакомить с обстановкой, и именно в этот момент Энакин ощутил, как подступает волнение. За всю жизнь он ещё ни разу не был на такой… официальной встрече. Ему доводилось сталкиваться с гонщиками на подах, с рабами, покупателями, людьми на рынке — с кем угодно и в любых обстоятельствах. Но сейчас он нарядился, чтобы произвести впечатление, сел за стол переговоров и задавал вопросы тем, кто решал его судьбу. Это пробудило всю его скрытую неуверенность. Энакин был всего лишь рабом. Как бы усердно он ни трудился, на Татуине никто никогда не видел в нём кого-то иного — кроме его матери, Квай-Гона и, пожалуй, других рабов. Он не знал, как впечатлить этих чопорных людей. Их слова и манеры словно принадлежали другому миру. Оби-Ван понимал это куда лучше: он был джедаем, его учили вести себя в подобных ситуациях. Энакина же никто не готовил к этому. Его мать пыталась привить ему хорошие манеры, и Оби-Ван, несомненно, усвоил эту мудрость, но всё, что оставалось самому Энакину, — сидеть смирно и молчать. Он снова заёрзал, чувствуя себя всё более неловко. Оби-Ван заметил его напряжение краем глаза. Помедлив, он протянул руку и обнял брата. Энакин немного расслабился. Его новый брат был рядом. Оби-Ван явно не знал, как ведут себя братья, но старался изо всех сил — и Энакин тоже должен был не подвести. — Спокойно! — приказал он себе. Оби-Ван говорил, что джедаи всегда действуют рассудительно и уравновешенно. Если позволить неуверенности одержать верх, он ничего не сможет достичь. Но оттолкнуть её прочь было задачей почти непосильной. Где-то в глубине сознания пробежала лёгкая дрожь, и Энакин машинально взглянул на Оби-Вана. Тот не смотрел на него — просто улыбался собеседникам, и вдруг Энакина осенило: Оби-Ван сделал что-то со связью. Он прикрыл глаза, отключившись от внешнего мира так же легко, как когда-то от ругани Уотто, и ощутил, что по связи исходит нечто новое. Это было… Энакин не мог сказать точно, что именно хотел передать Оби-Ван, но ощущение оказалось тёплым и немного нерешительным. И оно заставило его улыбнуться. Он сосредоточился на этом чувстве и попытался послать его обратно. Почему-то это оказалось труднее, чем в тот раз, когда Оби-Ван позвал его на помощь женщине, застрявшей под обломками. Тогда брат объяснил, что пребывал в глубокой медитации, в основном контролируя процесс сам, и это облегчало задачу. — Мистер Кеноби, — произнесла директор Арани Ким, наклоняясь вперёд. Ей было всего семнадцать — яркий пример того, как на Набу зрелость измерялась не возрастом, а внутренней готовностью к взрослой жизни. Так же было и с Падме. — Если вы не возражаете, у меня есть несколько вопросов, прежде чем мы продолжим. — Разумеется, — кивнул Оби-Ван. — Понимаю, что мы с вами в необычном положении. И вполне естественно, что вы хотите уточнить некоторые детали, прежде чем двигаться дальше. Очевидно, всё это красноречие ложилось на плечи Оби-Вана. Энакин был за это безмерно благодарен. — Наша главная трудность в том, что у юного Энакина нет идентификационного чипа. Более того, судя по документам, вы лишь недавно получили законное опекунство, а не усыновление. Шамде улыбнулся: — Полагаю, я предоставил вам кое-какие дополнительные сведения об особых обстоятельствах. — Да, — подтвердила Арани. — Действительно чрезвычайные обстоятельства. — Документальные обстоятельства, — поправил её Оби-Ван. — Я понимаю, что моё знакомство с Энакином и принятие на себя заботы о нём выглядит необычно. Но он — моя ответственность. Миледи Оли сообщила мне, что его чип проходит проверку. Я хотел бы убедиться, что обучение начнётся без задержек, особенно учитывая, что до сих пор оно было столь бессистемным. Поверьте, Энакин — очень способный юноша с огромным стремлением к знаниям. Энакин энергично закивал: — Точно! Рабам почти ничего не разрешали, кроме чтения и письма. Иногда ещё математику и что-то подобное, в зависимости от работы. Арани посмотрела на него, и её лицо смягчилось, утратив официальную строгость и приобретя сочувственное выражение. — Ты правда был рабом? — спросила она тихо. Энакин пожал плечами: — В моём теле стоял старый чип-идентификатор. Если я покидал пределы территории — он мог взорваться. А если Уотто злился, у него был пульт, и он мог сделать то же самое. Так что мне очень нравится идея чипа, который можно носить снаружи. Директор на мгновение отвела взгляд — так часто бывало, когда Энакин слишком прямо говорил о своём рабстве. Энакин нахмурился. — Я человек. Ну и что, что я был рабом? — Энакин, — тихо произнёс Оби-Ван, но голос его был твёрд. Энакин сразу понял: он зашёл слишком далеко. Брат был лучшим кандидатом, чтобы вести разговор, и Энакину оставалось лишь откинуться назад, покраснев и коря себя за то, что снова нарушил собственное обещание — вести себя спокойно и молчать. Арани быстро вытерла выступившие слёзы и подняла взгляд уже с натянутой, профессиональной улыбкой. — И твой отец оставил тебя там, в рабстве? — спросила она. Оби-Ван застыл. Он всегда замирал, когда хоть намёком упоминали Квай-Гона. Энакин его не винил: иногда одно воспоминание о матери и его самого парализовывало тревогой и тоской. — Он… — Оби-Ван сглотнул и собрался с силами. — Он не знал об Энакине. Пока мы не прибыли на Татуин. Но как только встретил его и понял… он сделал всё, чтобы освободить и его, и его мать. — У меня есть дополнительные материалы от мисс Оли, — ответила Арани. — Я понимаю, насколько это тяжело: узнать, что у тебя есть брат, и почти сразу потерять отца. Всё это за одну неделю. Энакин нахмурился ещё сильнее. Он хотел замолчать и позволить Оби-Вану вести разговор, но директор говорил так, словно его вообще не существовало. Арани снова откинулась на спинку кресла и взглянула на планшет. — Полагаю, вакцинация тоже уже сделана. Оби-Ван и Энакин переглянулись. — Прививки? — хором переспросили они. Шамде придвинул чип по столу. — Вот они. Оби-Ван и Энакин разом повернулись к социальному работнику. — Они? Та мило улыбнулась: — Да. Пока ты был на работе, Оби-Ван, Энакина проверили на пригодность, он прошёл полное обследование, включая вакцинацию. Всё в порядке. — Доверься Её Величеству, — пробормотал Оби-Ван. — Она позаботится даже о мелочах. Хотя люди, чувствительные к Силе, и так редко болеют. — Прекрасно, — Арани убрала чип. — Тогда всё готово: Энакин сможет приступить к занятиям уже в начале недели. Осталось только составить для него расписание. — Она подвинула к нему планшет. — Вот список курсов. Вступительное тестирование поможет с базовыми предметами, но вам стоит выбрать и факультативы. Энакин пробежал глазами список. — Что у вас есть по механике и пилотированию? Арани улыбнулась: — У нас есть хороший вводный курс… — Мне не нужны вводные! — перебил Энакин. — Я сам построил гоночный под и выиграл гонку Боонта Ив на Татуине! Я единственный человек, которому это удавалось! — Падаван, — вмешался Оби-Ван. — Что я говорил тебе о хвастовстве? — Но…! — Энакин резко обернулся к нему. Оби-Ван положил руку ему на плечо. — Энакин, ты вправе гордиться своими достижениями. Но если кричать о них на каждом шагу, это может превратиться в гордыню. А она приносит больше вреда, чем пользы. — Но она же не просто кто-то с улицы! — возразил Энакин. — Меня здесь будут учить, им нужно знать, на что я способен! — Верно, — спокойно согласился Оби-Ван. — Но не менее важно то, как ты это говоришь. — Он отстранился, но улыбнулся ободряюще. — Попробуй объяснить уважаемой директору, почему начальные курсы ниже твоего уровня. Только сделай это вежливо и аргументированно. Энакин нахмурился, смутившись, что с ним так разговаривают в присутствии других, но послушно повернулся и сделал то, что ему сказали. Глубоко вздохнув, он начал рассказывать о задачах и поручениях, которые выполнял для Уотто: о бесконечной работе с двигателями, дроидами, ремонтом механизмов. Постепенно разговор перешёл к гонкам на подах, и голос его невольно оживился. Оби-Ван благоразумно не стал упоминать страсть брата к гонкам, а Энакин постарался говорить не о своей победе, а о том, как собирал детали для гоночного пода из груды хлама. Арани внимательно кивала, делая пометки. Когда он закончил, она пролистала планшет вниз и, показав несколько строк, вернула его. — У вас обширные знания в технике, но опыт пилотирования ограничивается одним-двумя типами аппаратов. Я бы рекомендовала курс продвинутого пилотирования. Энакин будет учиться вместе с ребятами от шести до четырнадцати лет, многие из них готовятся к службе в Силах безопасности. Позже, когда он продвинется дальше, можно будет рассмотреть и другие направления. — Тебя это устраивает? — повернулся к нему Оби-Ван. Энакин кивнул, радуясь, что брат не стал решать за него, как, казалось, собирался сделать директор. — Отлично, — отметила Арани. — Есть ли ещё факультативы? — Дипломатия, — ответил Оби-Ван, просматривая список. — Все направления: переговоры силой, мягкой силой, неформальная дипломатия, парадипломатия, культурная, дипломатия малых государств, гражданская, посредничество и методы его ведения. — Он перевёл взгляд на брата. — Ты когда-нибудь пробовал быть посредником, когда твои друзья на Татуине ссорились? Или когда юнлинги спорили с тобой и твоей компанией? Энакин задумался. — Мы почти не ссорились. Хозяева держали нас в таком напряжении, что споры никогда не заходили слишком далеко. А если Гридо со своей бандой начинал буянить, мы доводили дело до конца. — А с Уотто ты когда-нибудь говорил от имени матери? — Не совсем. Он говорил нам, что делать, а мы делали. Выбора не было. — Значит, опыта рассматривать проблему со всех сторон и искать решение у тебя пока нет? Энакин неловко пожал плечами. — Наверное, нет… — пробормотал он, глядя в пол. — Извините, что подвёл… Оби-Ван помедлил, затем снова положил руку ему на плечо, на этот раз ненадолго. — Наоборот, это хорошо, падаван, — мягко сказал он. — Это значит, что у тебя чистый старт. Нам не придётся разучиваться дурным привычкам. Арани просмотрела список ещё раз. — У нас есть несколько хороших вводных курсов, но ни один не соответствует уровню дипломатии, который вам нужен. Я бы порекомендовала наш базовый курс и курс по медиации, рассчитанный на студентов, желающих профессионально изучать юриспруденцию или посредничество. — Этого достаточно, — кивнул Оби-Ван. — Остальное я возьму на себя. Энакин моргнул. Он отчётливо услышал эти слова в голове, хотя никто из них не был в глубокой медитации. Он взглянул на брата, но тот лишь спокойно улыбался, словно ничего не произошло. — Отлично, — улыбнулась директор. — Если хотите, можем устроить экскурсию. — Звучит превосходно, — отозвался Оби-Ван. Энакин уже собирался согласиться, но заметил время. — Ни за что! — воскликнул он. — Оби-Ван, тебе пора на работу! Брат посмотрел на него сверху вниз: — Но это важно… — А для меня важно знать дорогу! — вспыхнул Энакин. — А для тебя важно, чтобы у нас была еда на столе! Твой бригадир — полный мерзавец! — он почти выкрикнул это, сжав кулаки. — Он урезал тебе зарплату только за то, что ты не вынес мусор, потому что был слишком занят тем, что спасал человеку жизнь! Я не хочу, чтобы он обращался с тобой, как Уотто: перегружал работой и ещё и не платил за неё! Оби-Ван моргнул, как и Шамде с юной госпожой, но если девушки поспешили отвести взгляд, то в глазах Оби-Вана появилось едва заметное смягчение. На этот раз его рука легла на плечо Энакина куда быстрее, и несколько мгновений он удерживал его взгляд. — Искренне могу сказать, что сомневаюсь, будто со мной случится нечто подобное. Но, учитывая твою настойчивость, я уйду, — произнёс он. Встав, он заметил, что остальные явно не спешат следовать его примеру. — Однако, — добавил он, — я всё же рассчитывал, что у тебя в голове сложится цельная картина, и ты сможешь провести для меня экскурсию во время нашей сегодняшней медитации. Энакин недоумённо моргнул, мысленно пытаясь перевести речь Оби-Вана на более понятный язык. — …А у тебя всё обязательно превращается в домашнее задание? — спросил он.