Через терни пучины

Быстро идя по коридорам, Северус мысленно прокручивает фразу «я говорю с вами совершенно нормально, просто констатирую факты». Его бесит не столько дерзость, сколько её спокойствие — она не дрогнула. Он привык, что его боятся или ненавидят, а тут — ледяное спокойствие в ответ. Вернувшись в свою комнату, он бросил палочку на стол и протёр переносицу. «Наглая девчонка», — проносится в его мыслях. Он злится на себя за то, что позволил ей вывести его из равновесия и что она не испугалась. Он привык контролировать всё, а тут контроль трещит. Вдруг он заметил, что прокручивает их диалог уже в пятый раз. И от этого разозлился ещё больше — на самого себя. Почему его так задело? Он умел пресекать куда более дерзкие выходки слизеринцев парой ледяных фраз. И умел не думать о них спустя минуту. Но сейчас что-то пошло не так. Вдруг резко перед его глазами мелькнул образ Лили. Она когда-то тоже не боялась говорить в лицо. Только та была солнечной, а эта — как лезвие кинжала. Она утверждает, что просто проходила мимо. Ложь. Я видел её интерес, видел, как она спряталась и наблюдала. Но она говорила с таким спокойствием, будто это я — нарушитель, вторгшийся в её коридор. Будто ей нечего скрывать. Это… необычно. Он тут же сам себя одёргивает. Необычно? Глупости. Просто очередная выскочка, возомнившая, что раз она носит звание преподавателя, ей позволено всё. — В следующий раз, — говорит он тихо, но твёрдо, словно заклинание, — я так просто это не оставлю. Но теперь его голос лишён змеиного шипа, скорее, это мрачная решимость, в которой больше усталого достоинства, чем мелочной мести. — Эта мисс Блэнс — проблема. За ней нужно наблюдать. Тщательно. Чтобы отвлечься, зельевар решил взяться за новые зелья. Так как Альбус недавно просил приготовить пару зелий исцеления для мадам Помфри и парочку зелий для сна без сновидений. Через пару часов работы ему в окно прилетела сова, взяв письмо из её клюва, он быстро раскрыл конверт и, прочитав содержимое, резко выпрямился и пошёл в сторону кабинета Альбуса Дамблдора. Быстро войдя в кабинет, он увидел, как директор стоял напротив окна и гладил Фоукса по его оперению. И, повернувшись к Снейпу, нежно улыбнулся. — Мальчик мой, ты что-то хотел? Альбус повернулся лицом к зельевару, Северус сел в кресло. — Я получил приглашение, — холодно произнёс он, глядя в глаза Альбусу. Слово «приглашение» было пропитано таким ядом, что даже свечи, казалось, на миг притухли. — Завтра в полночь. Сбор в поместье Малфоев. Улыбка Дамблдора увяла, сменившись выражением спокойной, глубокой серьёзности. Он опустил руку с Фоукса, и тот, тихо курлыкнув, перелетел на свою золотую жердь. Директор медленно обошёл стол и опустился в кресло напротив Снейпа, их разделял лишь большой дубовый стол, заваленный пергаментами и диковинными приборами. — Понятно, — тихо произнёс Дамблдор, и это слово было тяжелее камня. — Значит, он хочет видеть всех. Это первый сбор после… того инцидента. Он в ярости и будет осторожен. И… — И он будет искать предателя, — закончил за него Снейп с ледяным, безжизненным спокойствием. — Естественно. Он всегда его ищет, Альбус. Просто сейчас он напуган собственной уязвимостью, а страх делает его ещё более подозрительным. — Тем более ты должен быть осторожнее, чем когда-либо, Северус. Ни единой трещины в окклюменции. Он будет прощупывать ваш разум, каждого из вас. Возможно, даже без предупреждения. Снейп поджал губы. В его глазах промелькнула невысказанная усталость, которую он так тщательно скрывал от всего мира. — Я, в отличие от некоторых, не даю эмоциям затуманивать мой разум, — произнёс он с нажимом, и это было одновременно и ответом Дамблдору, и уколом в адрес Софи, которую он так и не смог выкинуть из головы. Его рука непроизвольно сжалась в кулак на подлокотнике. — Мои щиты непроницаемы. Он может пытаться. Он уже пытался. Дамблдор смотрел на него долгим, пронизывающим взглядом, который, казалось, проникал глубже любого легилимента. — Я знаю, мой мальчик. Я знаю, какую цену ты платишь. Но я говорю не только об окклюменции. Я говорю о малейших деталях: жесте, невольной дрожи в голосе, когда он произносит имя Гарри… или задаёт вопросы о Хогвартсе. Ты должен быть безупречен. А сегодня, прости мне мою стариковскую прямоту, что-то вывело тебя из равновесия. Это была не просто догадка — это была констатация факта. Снейп встретил его взгляд, и в глубине его чёрных глаз что-то дрогнуло. Он понял, что Дамблдор всё знает про стычку у колонн. Возможно, видел в каком-нибудь из своих хитроумных приборов. Или просто угадал. — Миссис Бленс — не более чем неприятная, но кратковременная помеха, — процедил он сквозь зубы. — Я не позволю ей влиять на мою службу. — Я и не сомневаюсь, — мягко ответил Альбус, и его глаза вдруг заискрились прежним теплом, словно солнце выглянуло из-за туч. — Но знаешь, мой мальчик… присутствие человека, способного вывести тебя из равновесия… не всегда является слабостью. Иногда это признак того, что броня стала слишком тяжела даже для тебя. В кабинете повисла долгая, наполненная невысказанными смыслами пауза. Фоукс на жерди тихонько запел свою песню, которая словно врачевала невидимые раны. Снейп не удостоил философское замечание ответом. Он резко встал, давая понять, что разговор окончен. — Я выполню свой долг, Альбус. Как выполнял его всегда. А теперь, если у вас нет больше вопросов по существу, я должен подготовить зелья… на случай, если они понадобятся после завтрашнего сбора не мне, а кому-то ещё. И те, что вы меня попросили. В его тоне звучала мрачная готовность: он знал, что развлечения Волан-де-Морта часто заканчиваются для гостей необходимостью в кроветворном зелье или бадьяне от шрамов. Дамблдор кивнул, поднимаясь вместе с ним. — Иди, мой мальчик. Но помни: твоя ценность для меня не только в той информации, что ты приносишь. Она — в тебе самом. Будь осторожен не только на сборах. Будь осторожен… здесь. Он слегка улыбнулся уголками губ. — Стены Хогвартса иногда хранят не менее грозные опасности, чем тёмные залы. Северус, кивнув, вышел из кабинета, быстро направляясь в свой кабинет, но резко замер перед дверью. Дверь в его личную лабораторию, смежную с кабинетом, была открыта нараспашку. Несколько секунд он прислушивался. Тишина. Мёртвая, ватная тишина. Ни шороха, ни дыхания. Тот, кто был внутри, либо уже ушёл, либо затаился. Но Снейп знал эти стены как самого себя — в них негде спрятаться. Он толкнул дверь кончиками пальцев, и она с тихим, протяжным скрипом отворилась полностью. Внутри царил хаос. Всё, что ещё несколько часов назад лежало на своих местах с аптекарской педантичностью, было перевёрнуто, разбито, разбросано. Шкаф с ингредиентами был с пустыми полками — банки с сушёными травами и органами магических существ были сметены на пол. Осколки стекла хрустели под ногами, перемешанные с рассыпанной серебристой пыльцой лунного мха и чёрными лепестками белены. Драгоценные капли аконитового настоя впитались в каменный пол, оставив лишь едкий запах. — Проклятье… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Его личные записи, тот самый потёртый дневник, куда он иногда заносил наблюдения, лежал на полу, измазанный в чернилах. Но, подняв его, Снейп с ледяным удивлением обнаружил, что не вырвано ни страницы. Не взято. Просто… осквернено. Тогда его взгляд метнулся к самому главному тайнику — к камню в стене за портретом Салазара Слизерина, который он встроил туда сам много лет назад. Там не хранилось ничего ценного для грабителя. Ни золота, ни артефактов. Но для него там лежало то, что было дороже жизни. То, что компрометировало бы его перед Тёмным Лордом. Он отодвинул холст. Тайник был нетронут. Пыльная печать на камне осталась цела. Только сейчас он позволил себе выдохнуть. Медленный, мучительно-глубокий выдох, который обжёг лёгкие. Значит, это были не Пожиратели. И не люди Лорда. Те бы первым делом прошерстили каждую щель в поисках предательских следов, разорвали бы его воспоминания, забрали бы дневник. Тогда кто? Он медленно обвёл взглядом разгромленную комнату уже не как жертва, а как охотник. В углу, возле перевёрнутого стула, лежало то, что привлекло его внимание. Небольшой клочок пергамента, придавленный серебряным кинжалом для зелий — его собственным кинжалом. Кто-то намеренно оставил послание. Северус поднял пергамент. Почерк был незнакомым. Буквы прыгали, словно писали второпях, но в каждом изгибе сквозила злая издёвка.

«Следи за спиной, змея. Твоя нора не так глубока, как тебе кажется»