Анатомия хищника

Клэр Форбс

      Пиво уже должно было выветрится из организма. На случай, если меня кто-то вдруг подрежет в этом сонном городишке, то я среагирую вовремя, а вот если полиция остановит, что очень маловероятно, я все же попаду за вождение в нетрезвом виде. Учитывая еду дома, то перед тем, как забрать машину, я заказала пиццу навынос.       На кухне в родных пенатах меня встретила неработающая кофемашина, так что пришлось методично обыскивать все шкафчики и все же я нашла растворимый кофе. Если я не разберусь за пару дней с этим делом, то либо съеду в гостиницу, либо вызову мастера для воскрешения аппарата.       Вооружившись чашкой кофе, ноутбуком и пачкой сигарет, вышла на задний двор и все же улыбнулась. Вот тут все осталось, как и было. Даже наш батут был на месте, разве что с ворохом листвы на нем. Два плетенных кресла и небольшой столик между ними чуть обветшали, видимо уже никто не сидит на них давненько, но это они, те самые, что мама выцепила на какой-то распродаже, когда мне было пятнадцать. Усевшись в одно из кресел, открыла ноутбук и прикурила сигарету. В моей семье никто не курит, кроме меня, так что пришлось использовать в качестве пепельницы вазон с засохшим цветком, что стоял на столике.       Только я хотела проверить местные новости, как раздался телефонный звонок, а на экране высветилось имя Пенелопы. Прижав мобильный плечом к уху, все же открыла сайт единственной газеты Мистик Фоллса.       — Ну, моя сладкая, у меня для тебя две новости, — голос Гарсии в динамике сопровождался пулеметным стуком по клавиатуре, — во-первых, у твоей мамы очень насыщенная ночная жизнь. У нее частые созвоны с Алариком Зальцманом, который, прикинь, учитель истории в вашей школе, и с Деймоном Сальваторе. Вот второй просто призрак. Его номер социального страхования принадлежит ребенку, умершему в шестидесятых. У него нет медицинской карты с детскими прививками, нет школьных табелей, нет налоговой истории. На Чальза Менсона было больше данных, чем на этого типа.       — Скинь мне адреса этих двоих, — попросила я и услышав незамедлительное «Сейчас будет», отключилась.       Сайт «Мистик Фоллс Таймс» выглядел так, словно его склепал на коленке старшеклассник еще в начале нулевых. Вырвиглазный дизайн, куча баннеров с рекламой местной автомастерской и пекарни. Но передовица кричала капсом, пытаясь нагнать жути, которая на деле оказалась лишь дешевой ширмой.              Трагедия в лесных угодьях. Очередное нападение диких животных унесло жизни двух человек.              Я щелкнула по заголовку, пробегаясь глазами по тексту, пока кофе медленно остывал. Статья была тошнотворно пустой. Мэр Локвуд выражал глубокие соболезнования семьям погибших туристов, обещая выделить дополнительные средства на патрулирование. Шериф Форбс, моя горячо любимая мать, авторитетно заявляла, что ситуация под контролем департамента по надзору за животными, и настоятельно призывала жителей воздержаться от ночных пикников. Ни слова об отсутствии крови на месте преступления. Ни слова о хирургической точности ран. Местный писака старательно размазывал по экрану успокоительный бред про взбесившихся пум или койотов.              В правой колонке сайта красовался цветастый анонс. Ежегодный благотворительный вечер по сбору средств для исторического общества, который пройдет в эти выходные. Город, в лесах которого бродит серийник, потрошащий людей, больше волновало, кто оплатит новые скамейки на площади и какие закуски подадут в субботу. Сюрреализм чистой воды.              Я сделала глоток мерзкого кофе, скривилась от горечи и стряхнула пепел в вазон. Идеальное местечко для убийств. Закрытое, слепое общество, где полиция сама заметает следы преступлений, чтобы не портить идеальный имидж тихого городка. А местные богачи с фальшивыми биографиями вроде Сальваторе чувствуют себя здесь царями горы.              Шум мотора на подъездной дорожке вырвал меня из раздумий. Знакомый звук тяжелого служебного внедорожника. Хлопнула дверца. Ну, семейная терапия начинается.              Шаги шерифа по деревянному настилу крыльца были тяжелыми. Мама вышла на задний двор прямо в форме, с расстегнутой курткой. Увидев меня в старом плетеном кресле с сигаретой в зубах, она замерла. На ее лице за секунду сменилось несколько эмоций: удивление, раздражение и… глухая, плохо скрытая тревога.              — Привет, мам, — я выпустила дым в сторону, лениво захлопывая крышку ноутбука. — Пиццу будешь? В холодильнике у вас мышь повесилась от тоски по нормальной еде.              Она проигнорировала предложение, медленно подходя ближе. Взгляд метнулся к вазону с окурком, но лекций о вреде курения не последовало. Уже показатель того, насколько она напряжена.              — Клэр, ты же сказала по телефону, что у тебя много работы в Бюро, — голос ровный, официальный. Шериф на посту, а не любящая мать, встречающая блудную дочь.              — Взяла пару отгулов, — я пожала плечами, делая глоток остывшего кофе, — решила совместить приятное с полезным. Навестить вас с Кэр и заодно глянуть, что за мутанты бегают по нашим лесам.              — Я уже говорила тебе. Это просто дикие животные. Тебе не стоит тратить свои выходные на наши местные проблемы, милая. Возвращайся в Вашингтон, — мама тяжело вздохнула и оперлась руками о перила, отворачиваясь к батуту.       — Да я и не спорю, — я миролюбиво откинулась на спинку кресла, внимательно сканируя ее профиль, — просто профессиональная деформация, сама понимаешь. Читала сегодня вашу газету. Скажи мне, мам, чисто из любопытства… как коронер Фоули объяснил полное отсутствие крови на месте преступления? Звери вылизали землю дочиста?              — Были дожди, Клэр. Следы смыло. К тому же хищники часто утаскивают добычу…              — Дожди? — я мягко перебила ее, — метеосводка говорит, что последняя неделя была сухой как в пустыне.       — Клэр, это мое дело. И моя юрисдикция, — она резко повернулась ко мне и в глазах мелькнула сталь.              — Знаю, мам. И я не пытаюсь забрать у тебя значок, — я подняла руки в примирительном жесте, хотя внутренне уже ликовала. Она врет и врет отвратительно. — Просто странно все это. Город напуган. Телефоны департамента, наверное, обрывают круглосуточно. Даже школьные учителя спать не могут. Аларик Зальцман, например. Историков нынче так волнует фауна, что они звонят шерифу в три часа ночи?              Бинго. Зрачки мамы на долю секунды расширились. Она сглотнула, а пальцы крепче вцепились в деревянные перила. Ну же. Мне реально нужно надавить на собственную мать, чтобы хоть что-то у нее узнать? Где это вообще видано?              — Аларик сознательный гражданин, — сухо отчеканила она, стараясь держать голос под контролем, — он заметил подозрительную активность у школы и сообщил мне. Ничего криминального.              — Похвально, — кивнула я, туша сигарету о край вазона и тут же получая в свой адрес недовольный взгляд, — а Деймон Сальваторе? Он тоже из клуба юных натуралистов?              Имя Сальваторе сработало как пощечина. Мама побледнела, нн сильно, но достаточно для того, чтобы я это заметила. Вся ее напускная уверенность дала трещину.              — Откуда ты… — она осеклась, поджала губы и посмотрела на меня уже не как на дочь, а как на федерала, что копается в ее дерьме, — ты пробивала мои звонки? Серьезно, Клэр? Используешь ресурсы ФБР, чтобы шпионить за собственной матерью?              — Я просто беспокоюсь за твою безопасность, мама, — мой голос остался спокойным, но дипломатия уже трещала по швам, — если местный мажор с поддельными документами и странными связями трезвонит тебе по ночам, пока в лесу находят обескровленные трупы, я обязана задавать вопросы.              — Ты не понимаешь, во что лезешь, — глухо произнесла она, глядя на меня со смесью отчаяния и злости, — оставь это. Ради себя самой.              Она не стала больше ничего объяснять. Просто развернулась и быстрым шагом вернулась в дом, громко хлопнув дверью. А я осталась сидеть на веранде. Кофе был окончательно испорчен, как и семейное воссоединение.              На часах уже было за полночь, а Кэролайн все не приходила домой. Я разместилась в гостиной, благо диван раскладывался. На одной его части стоял ноутбук, а на второй коробка с почти доеденной пиццей, к которой мама даже не притронулась. Она вообще не выходила из своей комнаты после нашего разговора.              Пенелопа скинула мне нужные адреса, но визиты я оставила на завтра. Мне хотелось переговорить с сестрой еще раз, уже дома, где атмосфера располагала на откровения. По крайней мере, я помнила этот дом именно таким. При разнице с Кэр в десять лет, она ни разу не устраивала детских истерик и не закладывала мои ночные побеги, а наоборот — всегда прикрывала.              Я непроизвольно коснулась пальцами кулона и проведя подушечкой указательного по резьбе, сделала глоток виски, смешанного с колой. Колой зеро, разумеется. Тут похоже даже сахар был под запретом.              В ожидании сестры, я гуглила Аларика и Деймона. И если по первому были упоминания в газетах других городов, он даже однажды выиграл премию «Учитель года», то по Сальваторе пости ничего. Одна заметка о том, что он сопровождал на балу Елену Гилберт и вторая о том, что он проспонсировал праздник дня Основателей. Елену я помнила — девчушка с всегда идеальным хвостиком и немного застенчивая. По крайней мере в семь лет она была такой.              Входная дверь скрипнула и я тут же вытянула шею в сторону коридора. Кэролайн стояла около вешалки и снимала куртку. Движения были четкими, значит не пьяная. Обдолбанная? Возможно.              — Для школьных кружков поздновато, — бросила я, выходя в коридор и прислоняясь плечом к стене.              Кэролайн замерла. Буквально застыла на долю секунды, а затем медленно повернулась, уже нацепив на лицо маску легкого раздражения.              — Я была у Бонни. Мы готовились к тестам, — ее голос звучал ровно, даже слишком.              — В таком виде? — я скрестила руки на груди, сканируя ее взглядом. Идеальный макияж, ни растрепавшегося волоска. — У вас там клуб по интересам или секта анонимных идеалисток?              — Клэр, я устала. Давай не сегодня, — она раздраженно выдохнула и подхватила свою сумку.       Кэролайн попыталась пройти мимо меня к лестнице, но я сделала шаг в сторону, перекрывая ей путь. Я словила себя на мысли, что так должна себя вести наша мать, а не я. Именно она должна дожидаться дочь, когда на улице уже ночь, именно она должна устраивать допрос своему загулявшемуся ребенку. И очень надеюсь, что она по уши в работе, а не ей просто плевать.              — А мы и так не сегодня. Мы вообще в последний год толком не разговариваем, — я посмотрела прямо ей в глаза. Никакой красноты, зрачки в норме. Если это препараты, то явно нового поколения. — Давай начистоту, Кэр. Я видела маму. Она дерганая, покрывает местный беспредел и врет мне в лицо. А у тебя на пальце кольцо, которое стоит больше, чем твой Форд. Это Деймон Сальваторе вам обеим мозги пудрит?              Имя сработало. Глаза Кэролайн вспыхнули, но не страхом, а чистой, концентрированной ненавистью, смешанной с чем-то совершенно хищным. Ее пальцы так сильно впились в ремень сумки, что костяшки побелели.              — Не смей приближаться к Деймону, — голос сестры упал на октаву, став холодным и жестким. И это явно была не просьба.              — Ого, — я саркастично выгнула бровь, — так значит, знакомы. Он кто? Твой дилер? Папик? Или он местный гуру, а вы с мамой его преданная паства?              — Ты ничего не понимаешь! — Кэролайн сорвалась, делая шаг ко мне. И на мгновение мне показалось, что она сейчас ударит меня. — Это не твоя юрисдикция! Ты уехала, Клэр! Ты бросила нас, чтобы копаться в мозгах своих маньяков, так что не возвращайся сюда и не строй из себя спасительницу!              — Я и не строю, — спокойно ответила я, не дрогнув под ее напором, — я констатирую факт. Вы обе по уши в каком-то дерьме. И если этот Сальваторе втянул тебя во что-то незаконное, я закрою его, кем бы он ни был.              — Ты закроешь Деймона? Боже, Клэр… Ты такая самоуверенная. Думаешь, твой значок ФБР это гребаный магический щит? Здесь твои правила не работают, — Кэролайн вдруг рассмеялась. Сухо, коротко и абсолютно безрадостно.       Она обошла меня, даже не задев плечом, хотя должна была хоть как-то выплеснуть негатив в мою сторону. Пихнуть вроде случайно, как минимум.              — Кэролайн, — бросила я ей вслед, когда она уже поставила ногу на первую ступеньку, — рано или поздно я выясню, что здесь происходит. С тобой или без тебя.              — Просто уезжай, пока не стало хуже, — глухо отозвалась сестра и даже не оглянувшись, быстро поднялась наверх.              Через секунду наверху тихо щелкнул замок. Я осталась стоять в полумраке коридора и пыталась найти хоть крупицу рационального в их поведении. Что-то в этом городе происходит не то, и это вот никак не связано с моим маньяком.              Допив свой коктейль, улеглась спать с четким планом на завтра. Только вот утро встретило меня гораздо позже обычного. Часы на телефоне показывали десять утра, а будильники были кем-то заботливо отключены. Или не заботливо, а расчетливо. Быстро приведя себя в порядок, выскочила на улицу, но прежде чем ехать на разговор с первым интересующим меня человеком, заглянула в «Мистик-Гриль» и взяла с собой нормальный кофе.              Школа встретила меня шумной тренировкой футболистов. Тренер весь на мыло изводился, так орал на своих спортсменов. Проскочив мимо поля незамеченной, зашла в здание и сперва прошлась к кабинету истории, что был в мое время. И он же остался на месте. Город реально не меняется?       Дверь в кабинет была открыта и я тут же увидела Аларика Зальцмана, который сидел за столом, пялясь в монитор ноутбука. На вид обычный препод, но с таким помятым лицом, будто регулярно глушит дешевое пойло по вечерам.              Я постучала костяшками по дверному косяку и мужчина вскинул голову. Во взгляде мелькнула острая, почти животная оценка угрозы, которую он тут же топорно спрятал за маской усталого учителя.              — Мистер Зальцман?              — Да. Чем могу помочь? — он смотрел на меня в упор, но явно чуть расслабился. Действительно, может я пришла справится об успехах в учебе кого-то из его учеников.       — Специальный агент Клэр Форбс, отдел поведенческого анализа. Но расслабьтесь, я здесь неофициально, — вытащив удостоверение ФБР, я уронила его прямо на раскрытый журнал.              — Форбс? Вы родственница шерифа? — спросил Аларик, аккуратно отодвигая мой жетон пальцем, словно тот был заразным.              — Дочь. И именно поэтому мне не плевать, что в этом городе люди мрут как мухи, — хмыкнула я.              — Соболезную… ситуации, — Зальцман тщательно подбирал слова, — но местная полиция делает все возможное. Нападения пумы это трагедия, конечно.              — Пумы, — я усмехнулась, присаживаясь на край первой парты и делая глоток кофе из «Гриля», — знаете, мистер Зальцман, я не первый год на службе и видела много дерьма. И сейчас я неофициально просматриваю дело недельной давности. Два тела в лесу на окраине. Шериф списала все на медведя. Говорит, зверь порвал жертве живот в клочья. Жуткое зрелище.              Мужчина нахмурился, явно не ожидая такой прямой формулировки. Его взгляд скользнул в сторону, зрачки дрогнули — он пытался сопоставить мои слова с тем, что знал сам.              — Разве? — Аларик слегка повел плечом, — по городу ходили слухи, что… что у него была повреждена шея. Рваные раны на горле.       — Да что вы говорите, — я медленно подалась вперед, не прерывая зрительного контакта, — надо же, какие точные слухи, учитывая, что полиция вообще не давала прессе информацию о характере травм. И про горло в сводках нет ни слова.              Повисла тяжелая пауза. За окном пронзительно свистнул тренер. А Зальцман смотрел на меня не мигая, и я видела, как в его голове со скрипом крутятся шестеренки. Надеюсь он понял, как крупно облажался.              — Маленький город, агент Форбс. Люди болтают, додумывают.              — Хреновый из вас лжец, Аларик, — я намеренно перешла на имя, прощаясь с официальным стилем, — у вас зрачки сейчас расширились, а пульс бьет на шее так, что мне с метра видно. Вы что-то знаете. И вы явно не просто учитель истории, который приехал сюда ради чистого воздуха. Ваша жена, Изобель, пропала несколько лет назад. Официально — нападение зверя. И вот там как раз фигурировали рваные раны шеи и ни капли крови на месте. Удобное совпадение, не находите?              Температура в кабинете словно упала на пару градусов. Челюсть мужчины окаменела. А я была рада и готова аплодировать Пенелопе, которая смогла откопать рапорта полиции и заключение эксперта по делу его жены.              — Изобель мертва. И это вас не касается.              — Меня касается всё, что связано с ублюдком, которого я сейчас ищу, — я встала, забрала удостоверение и сунула его в карман куртки, — не знаю, кого или что вы здесь выслеживаете. Культ, банду психов с фетишем на кровь или местных дилеров, но если вы будете путаться у меня под ногами и скрывать улики… я закатаю вас в асфальт быстрее, чем вы успеете дочитать лекцию о Гражданской войне. Хорошего дня, мистер Зальцман.              Первый есть. Теперь надо бы наведаться к Сальваторе. Учитывая отдаленность и уединенность его дома, то прежде, чем сесть в машину, я надела плечевую кобуру и засунув в нее служебный пистолет. Заведя двигатель, успела лишь выехать со школьной парковки, как заметила, что неприметная машина тут же двинулась за мной. Сперва я списала это на совпадение, мало ли кто прогулять уроки решил. Но через два поворота и один разворот я уже напряглась, тачка следовала за мной по пятам.              Потянувшись к телефону, набрала Гарсию, но та не отвечала. Видимо нарисовалось какое-то дело и ей не до меня. Ладно, раз пробить личность водителя не представляется возможным, пусть следит и дальше. Ну что он сделает? Встанет между мной и Деймоном, да попытается заткнуть кому-то из нас рот ладошкой?              Уже подъезжая к крыльцу я почувствовала себя как-то не так. Нет, я бывала в больших и дорогих домах, но обычно они выглядели более располагающе. Даже если внутри было тройное убийство. Особняк Сальваторе же выглядел так, словно его вырвали из готического романа и безвкусно швырнули посреди леса. Я заглушила мотор и пару секунд просто смотрела на этот архитектурный монстр сквозь лобовое стекло. Глухие окна, тяжелый камень, давящая симметрия. Определенно дом для людей, которым есть что прятать. Возможно, в подвале.              Машина, что ехала за мной, затерялась где-то после поворота на эту гравийную дорожку. Кто бы там не решил за мной последить, сюда соваться не захотел. Или опасался.              Подойдя к двери, взяла в ладонь тяжелое металлическое кольцо и постучала им по дереву. С минуту ничего не происходило, так что я постучалась еще раз. Вот теперь дверь резко распахнулась и на пороге я увидела не Деймона.              Парень передо мной был чуть выше меня, широкоплеч, что не скрывал пуловер. Густые каштановые волосы на зависть многим, даже у меня нет такого объема, а хотелось бы. Четкие линии на лице, нос аккуратные, а губы тонкие. И глаза зеленого оттенка, что добавляло им добродушия. В общем, ничего общего с тем, ради кого я сюда приехала.              — Специальный агент Клэр Форбс, — я достала из кармана куртки удостоверение, — ФБР, отдел поведенческого анализа. Мне нужен Деймон Сальваторе. Он дома?              Парень скользнул взглядом по значку, но в отличии от Аларика, никакого скачка пульса на шее, сбитого дыхания или нервного сглатывания не последовало. Обычные люди при виде федералов всегда хоть немного напрягаются, даже если кристально чисты перед законом. Этот же остался безмятежным.              — Я Стефан. Его брат, — голос у него оказался на удивление мягким, с бархатными, почти убаюкивающими интонациями. Так обычно говорят переговорщики, уговаривая психопата отпустить заложника. — Деймона сейчас нет. Но если он опять во что-то вляпался… я готов помочь. Зайдете? Могу предложить кофе.              Стефан плавно отступил в сторону, распахивая передо мной невидимые двери гостеприимства. Улыбка чуть виноватая, сочувствующая. Правильный, ответственный парень, привыкший покорно разгребать дерьмо за непутевым родственником. Такую картинку по крайней мере он пытался показать. На моей памяти еще не один человек не содействовал представителям закона в ущерб собственной семьи.       — Кофе — это отлично, — я убрала удостоверение обратно в карман и перешагнула порог.              На мое счастье на кухне этого старинного особняка оказалась кофемашина. Пара нажатий, меньше минуты ожидания и передо мной поставили чашку эспрессо. Любовно пододвинули ко мне сахарницу.              — Итак, — начал парень, усаживаясь напротив меня, — что уже натворил Деймон?              — С чего вы взяли, что он что-то натворил? — я поставила чашку на блюдце и звяканье фарфора прозвучало излишне громко в идеальной, какой-то мертвой тишине кухни.              — Обычно, когда федералы ищут Деймона, это не для того, чтобы вручить ему грамоту за примерное поведение. У него… сложный характер, — Стефан чуть склонил голову набок. Улыбка стала еще более сочувствующей.       — Сложный характер — это когда человек не оставляет чаевых в закусочной, Стефан, — я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, — а когда им интересуется поведенческий отдел, это уже тянет на диагноз. Но расслабьтесь. Пока я задаю вопросы неофициально.              Я выдержала паузу. Обычно люди не любят тишину и начинают болтать о всякой чуши, лишь бы скрасить молчание собеседника. Но этот парень молчал. Сидел ровно, не переминался, не отводил этот свой зеленый взгляд. Отличная выдержка.              — Я здесь, чтобы понять что к чему, — наконец продолжила я, чуть понизив голос, — видите ли, моя мать — шериф этого города. И я очень не люблю, когда ее будят телефонными звонками в три часа ночи.              — Работа полиции сопряжена с ночными вызовами, агент Форбс. Это маленький город, но…              — Не держите меня за идиотку, — мягко, но веско перебила я, — за последние полгода этих звонков стало слишком много. И каждый раз, когда звучит слово «труп» или «нападение животного», где-то на периферии обязательно всплывает ваша фамилия.              — Мы просто пытаемся быть полезными. Мистик-Фоллс все же наш дом, — Стефан едва заметно напряг челюсть.       — Ваш дом подозрительно часто заливает кровью, — я подалась вперед, опираясь локтями о стол, и сократила дистанцию, — у меня в лесу нашли два тела, из которых выкачали всю кровь, а местная полиция делает вид, что это еноты-мутанты. Мне плевать на мистику этого городка, на легенды и прочую ересь. Меня интересуют факты. И факт в том, что ваш брат слишком часто взаимодействует с полицией для простого сознательного гражданина. Я хочу знать, с кем он пьет, с кем спит и где шляется по ночам, когда моя мать срывается на очередное место преступления. Так что давайте начистоту, Стефан. Расскажите мне о брате. Иначе в следующий раз я приду не с визитом вежливости, а с ордером на обыск всего этого антикварного дерьма.              Стефан выслушал мой монолог и даже не дрогнул. Ни один мускул на его лице не дернулся при упоминании ордера на обыск. Он лишь медленно выдохнул, и на секунду маска идеального, вежливого мальчика дала трещину, а под ней мелькнула усталость. Да уж, покрывать выходки братца дело не легкое. Парень опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок на столешнице и видимо принял решение.              — Вы ничего здесь не найдете, агент Форбс. Разве что пару ящиков контрабандного бурбона, — голос Стефана оставался спокойным, но приобрел жесткий, сухой оттенок, — но если вам нужен психологический портрет моего брата, то пожалуйста. Деймон — скучающий эгоист с тяжелой формой алкоголизма и пограничным расстройством. У нас трастовый фонд. Ему не нужно работать, не нужно думать о завтрашнем дне. Знаете, что делают люди с деньгами и полным отсутствием эмпатии в таком захолустье? Ищут дешевых развлечений.              Стефан говорил ровно, выдавая мне ровно то, что хотел бы услышать любой профайлер. Классическую базу. Но суть в том, что эта база подходила большинству детишек из богатеньких семей, где их максимальный уровень преступления — продажа наркотиков таким же богатеньким друзьям на совместных тусовках. За такое выдвигают обвинения в распространении, потом идет внушительный взнос на нужны местной полиции и дела как не бывало. Не совсем легальный способ обновить оборудование или машины в участке, но это считается негласным правилом, и прокуроры с судьями закрывают на подобное глаза. Федеральный бюджет не может вывезти все.              — Деймон любит совать нос туда, куда не следует. Ему нравится дразнить местную полицию, нравится выводить из себя вашу мать, потому что это дает ему иллюзию контроля и превосходства. Для него это игра от скуки. Он пьет в Гриле до закрытия. Спит с женщинами, которые ведутся на дорогие машины и плохие манеры. А когда напивается окончательно, то ищет повод сорвать злость. Драки на парковках, сомнительные компании на окраинах, — Стефан чуть подался вперед, зеркаля мою позу, — хотите проверять его — валяйте. Трясите барменов, допрашивайте его случайных подружек. Вы найдете кучу грязи, разбитых носов и морального уродства. Но вы не найдете там трупов.              Я молча смотрела на него, делая еще один глоток остывающего эспрессо. Звучало гладко. Слишком гладко. Стефан Сальваторе только что скормил мне идеальный профиль адреналинового наркомана с нарциссизмом, лишь бы отвести мой взгляд от чего-то другого. Он сдавал брата с потрохами в мелких грехах, чтобы прикрыть крупные. И это так очевидно, что хочется ему конфетку за старания дать.              — Красиво излагаете, Стефан, — я поставила чашку на стол, — прямо по учебнику криминальной психологии.              — Я просто знаю своего брата, — хмыкнул парень.              — А я знаю, как выглядят люди, которые пытаются прикрыть что-то ужасное вот такой грязной полуправдой, — я криво усмехнулась, — но профиль принят. Я начну с Гриля. И если Деймон окажется не просто «импульсивным придурком», а кем-то, кто помогает настоящему убийце заметать следы… ваш трастовый фонд ему не поможет.              Хозяин дома сопроводил меня к выходу, но стоило ему только открыть дверь, как на пороге я увидела девушку. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, но память меня решила подвести. По крайней мере до того момента, как она вдруг стушевалась, потупила взор и извинилась. За что? Да хрен ее знает. Но манера поведения очень уж походила на тиу семилетнюю девчушку, что я запомнила.              — Елена Гилберт? — решила я удостовериться в своих выводах.              — Да, здравствуйте, агент Форбс, — натянула она вежливую улыбку.              — Кэролайн тоже школу прогуливает? — моментально заподозрила я неладное. В нашей семье я была оторвой с кучей экзаменационных пересдач. Не Кэр.              — О, нет, — замотала головой девушка, — она на тренировке по чирлидингу.              Ладно, хоть что-то в ней осталось неизменным. Помню, как в десять лет она где-то достала помпоны и тренировалась перед зеркалом с ними. Зрелище было уморительным и умилительным. Я тогда училась в колледже и на каникулах сестра заставила меня тренироваться вместе с ней. У меня с того лета осталось четыре записи в медкарте о вывихах.              Я не стала ни о чем спрашивать Елену, но отметила, что раз Кэролайн себя странно ведет, а ее подружка вот так легко входит в дом Сальваторе, то дело тут не чисто. Выцепить бы мне Деймона и к стенке его прижать, да только даже на неофициальном расследовании нужны улики и повод для такого поведения. Отмазка в стиле «защищала сестру» не прокатит перед начальством. А в том, что это дойдет выше Хотча сомневаться не стоило.              Сев в машину, увидела четыре пропущенных звонка от Гарсии. Нажав на ее имя, поднесла динамик к уху и уже через два гудка мне ответили.              — Наконец-то! — раздался взволнованный голос Пенелопы, — я уже собиралась твой телефон отслеживать!              — Прости, пыталась поговорить с Деймоном, но нарвалась на его брата, — пояснила я, — что-то случилось?              — Еще одно тело нашли, — резко притихла девушка, — я скинула тебе координаты.              — Ты откуда… — я на секунду запнулась, — Гарсия! Ты что, прослушиваешь звонки местной полиции?!              — Мы отпустили тебя одну-одинешеньку в город, который просто заваливает трупами! — моментально нашла она оправдание своим действиям, — скажи спасибо, что я Хотчу не сообщила об этом. Он бы тебя уже за шкирку оттуда выволок.              — Спасибо, — выдавила я, — отзвонюсь, как обследую место преступления.              Отключившись, завела двигатель и открыв сообщение от Пенелопы, проложила маршрут к нужной точке. Ехать тут всего ничего.              Паркуясь около полицейских машин, оставила пистолет в бардачке, дабы не волновать местных и двинулась в сторону желтой ленты, обмотанной вокруг нескольких деревьев. Местные копы демонстрировали эталон провинциальной расхлябанности, топтались у патрульных машин, пили дрянной кофе из бумажных стаканов и лениво перекидывались фразами под монотонный треск раций.              Я дождалась, пока самый тучный из них отвернется, чтобы прикурить, пригнулась и бесшумно скользнула под скользкую желтую ленту. Идя след в след, аккуратно перенося вес, чтобы не хрустеть сухими ветками, я наконец-то увидела его.              Тело лежало у корней старого разлапистого дуба, словно брошенная тряпичная кукла. Мужчина, на вид лет тридцать. Турист или очередной залетный дальнобойщик.              Присев рядом на корточки, раздраженно сдула длинную светлую прядь волос, что упала на лицо, и не отрывала взгляда от трупа. Кожа серо-желтая, тусклая, полностью обескровленная. Черты лица уже заострились, глаза запали в глазницы.              Мой взгляд привычно скользнул по шее. Местные идиоты с подачи моей матери снова спишут это на дикого зверя. Пуму, волка, да хоть бешеную собаку, но животные на месте нападения оставляют слишком много ткани от одежды, мяса с тела жертвы, и кровь. Она должна быть повсюду. рвут плоть. А здесь гребаная стерильность. На опавших листьях ни единой бурой капли.              Я чуть подалась вперед и натянув на пальцы рукав кофты, осторожно отодвинула воротник его куртки. Вот оно. Идеально ровный, глубокий прокол точно над сонной артерией. Края раны чистые, гладкие, не рваные. Никаких следов клыков, когтей или борьбы. Только хирургическая точность и холодный расчет.              Он использовал медицинский троакар или толстый катетер. Аккуратно ввел трубку, хладнокровно сцедил в свои емкости около пяти литров крови, пока сердце жертвы еще работало как насос, а потом просто забрал тару и растворился в лесу. Но это была не единственная указка на этого урода. На запястье жертвы была обмотана в несколько раз хирургическая нить. Его визитная карточка. Будто он отожествляет себя с теми, кто обычно помогает людям — с врачами.              — Изучаете работу местных диких зверей?              Голос раздался откуда-то сверху и справа, из густой тени деревьев. Тихий, с легким британским акцентом и ленивой насмешкой, от которой у меня по загривку моментально пробежал холод. Я резко выпрямилась, а рука на рефлексе дернулась под куртку, туда, где должна была висеть кобура, которую я благополучно оставила в бардачке.              Из-за ствола старого дуба неспешно шагнул мужчина. Темнота скрадывала детали, но даже в тусклом свете солнца из-за грозовых туч, я успела рассмотреть хоть что-то. Дорогое темное пальто, сидящее так, словно его кроили по индивидуальным меркам. Шаг мягкий, пружинящий, без единого лишнего движения. И ноль, блять, реакций на обескровленный труп у моих ног.              — ФБР. Отдел поведенческого анализа, — я сунула руку в карман куртки, нащупывая удостоверение, и выставила его вперед, — вы находитесь на месте преступления. Шаг назад. Руки держите так, чтобы я их видела.              Он даже не шелохнулся. Лишь склонил голову набок, разглядывая меня с таким искренним, почти плотоядным любопытством, будто я была забавной зверушкой. В уголках его губ появилась самодовольная ухмылка. Солнце на секунду высунулось и я уже более отчетливо разглядела мужчину в тени крон. Густые, чуть вьющиеся песочные волосы в легком беспорядке. Никакого дешевого лоска, просто чертова хорошая генетика. Высокий лоб, упрямая, тяжелая челюсть с жесткой линией подбородка, о которую, казалось, можно порезаться. На скулах легкая, аккуратная щетина. В сочетании с темным кашемировым пальто, стоимость которого могла покрыть мою годовую аренду, он выглядел как дорогой, породистый негодяй.              Я едва заметно сжала челюсти от негодования. В моей картотеке психопаты, садисты и маргиналы редко могли похвастаться идеальной симметрией лица. Обычно в них всегда была какая-то червоточина, физический изъян, отражающий гниль внутри. Но этот сноб с британским акцентом нагло ломал всю статистику. Приходилось констатировать сухой, сугубо биологический факт: ублюдок был дьявольски красив. И, судя по его взгляду, прекрасно об этом знал.              — Вы не местная, — констатировал мужчина, абсолютно игнорируя приказ. Его взгляд скользнул по моему лицу и спустился ниже, к телу, — шериф Форбс уже давно бы орала в рацию про очередную бешеную пуму и выгоняла зевак. А вы тут… так детально рассматриваете труп.              — Я сказала назад, — я чуть сузила глаза, мысленно просчитывая расстояние между нами. Около трех метров, если бросится, успею схватить ветку или ударить в колено. — Или я прямо сейчас оформлю вас как подозреваемого. Ваша реакция на мертвое тело нетипична для случайного прохожего. Вы не напуганы. Вы не удивлены. Кто вы такой?              — Подозреваемый? Как грубо. Я всего лишь ценитель свежего воздуха, — он мягко рассмеялся и сделал полшага вперед, плавно сокращая дистанцию, и до меня долетел его запах. Дорогой табак, кедр и что-то еще, глубокое и тяжелое. — Клаус Майклсон. А как зовут агента, который не верит в пум?              Я окинула его цепким взглядом еще раз и не увидела ничего от стандартного серийника. Ни суетливости, ни комплекса неполноценности, ни скрытой агрессии. Только абсолютная, непробиваемая уверенность человека, который знает, что находится на вершине мира.              — Специальный агент Форбс, — сухо ответила я, пряча удостоверение, — и если вы такой уж ценитель воздуха, мистер Майклсон, советую пойти дышать им в другую сторону. Пока я не решила, что ваш британский снобизм мешает следствию.