Touch Me in the Dark, Burn Me with Your Love

      Величественные коридоры родового поместья в столь поздний час были наполнены тишиной. Уютный тёплый свет уличных фонарей проникал сквозь арочные окна, вырисовывая причудливые золотистые лужицы на отполированном паркете. Уён двигался с отточенной изящностью, босиком и без лишнего шума, думая лишь о том, как бы скорее напиться воды и избавиться от сухости в горле.       Он уже спустился из своей спальни на верхнем этаже, одетый лишь в свободную ночную рубашку, мягко обрамляющую его стройное тело, как вдруг услышал приглушённые голоса. Он замедлил ход, инстинктивно двигаясь ближе к слегка приоткрытой двери в покои родителей.       — Ты хорошо постаралась, так быстро всё организовала, — донёсся низкий полный удовлетворения голос его отца. — Эта помолвка обеспечит нам достойное положение на долгие-долгие годы. Альфа такого уровня… О лучшем нам и мечтать не приходилось!       Уён замер, чувствуя, как холодящие душу мурашки проходятся по его телу, невзирая на тёплый вечерний воздух.       — Я переживаю лишь о том, как Уён отреагирует, — с осторожностью ответила его мать. — Он вечно упрямится. Но как только встретится с этим достойнейшим альфой, сразу поймёт, как сильно ему повезло.       Отец на это сдержанно рассмеялся.       — Ему придётся понять и принять. Мы уже согласились на эту помолвку. Пути назад нет.       Эти слова зазвенели в ушах Уёна — наряду с бешеным, оглушающим ритмом пульса. Помолвка? И его даже не спросили? Даже не предупредили? Он ощутил подползающую к горлу тошноту, как только осознание происходящего начало его накрывать. Его ждал принудительный брак — с альфой, которого он не знал, не желал, и его мнение на этот счёт никого не волновало.       Он больше не мог оставаться там. Слушать продолжение разговора было абсолютно невыносимо. Плотно сжав губы в попытке подавить грозящую вырваться наружу ярость, он развернулся и поспешил скрыться в коридоре, следя за тем, чтобы шаги его были как можно более беззвучными.       Холодная вода, которую он так жаждал, вмиг оказалась забыта. Теперь в его голове бурлили мысли: одна перебивала другую, но все они вели к одному и тому же исходу — ему нужно было выбираться из этой ловушки. Он не мог (и определённо не собирался) оставаться заложником этой ситуации.

— • —

      С самого детства мать говорила Уёну, как же ей повезло родить сына-омегу и как удачно это было для всей их семьи: ведь однажды Уён вступит в выгодный брак с альфой высокого достатка и тем самым укрепит положение их семьи среди знатных персон.       Он ненавидел эти разговоры с тех самых пор, когда по-настоящему понял, что они означают. Даже будучи ещё мальчишкой, он чувствовал, как смотрят на него альфы, навещающие их семью или встречающие его на чужих приёмах: они смотрели на него так, будто он был не более чем вещью, ожидающей, когда же её присвоят. Ему было не больше двенадцати, когда стали поступать первые предложения о браке — от альф, которые были вдвое старше него. Эти альфы не видели в нём ничего, кроме красивой податливой безделушки, которая дополнила бы их жизнь.       Уён давно свыкся с мыслью, что альфы всегда получают желаемое и плевать хотят на то, чего желают остальные. Это не могло быть неправдой: он видел тому слишком много подтверждений. Его уверенность в этом приводила к тому, что раз за разом он отвергал любые предложения о помолвке, не раздумывая ни секунды. Его упрямые отказы доводили родителей до белого каления. Они никогда не понимали, что он пытался до них донести, а даже если и пробовал объяснить, они лишь спорили и отметали его чувства, не задумываясь.       Неудивительно, что Уён и его родители никогда по-настоящему не ладили. В его двадцать четыре года он всё ещё не обзавёлся мужем, и этот факт лишь расширял пропасть между ними. И сейчас, после всех этих лет борьбы за свою свободу, оказалось, что они приняли решение за его спиной, соглашаясь на помолвку с тем, кого он даже не видел.       Предательство больно ранило, но нельзя сказать, что стало неожиданностью.       И именно поэтому Уён был готов. Он предугадывал такое развитие событий и последние несколько лет жил в ожидании того дня, когда его собственные родители перестанут давать ему право выбора. И когда этот день настал, он не стал терять ни секунды.       Его руки торопливо и уверенно бросали в потёртую кожаную сумку всё самое необходимое. Одежда, подавители, его скетчбук — без этого он не мог представить свою жизнь. Закончив сборы, он закинул сумку на плечо, открыл окно и беглым взглядом окинул сад внизу. Толстые, крепкие ветви плюща, оплетающие каменную стену, всегда привлекали Уёна как путь к отступлению, и теперь они наконец-то могли ему по-настоящему пригодиться.       Он перебросил одну ногу через подоконник, затем другую, крепко ухватился за ветви и начал спуск. Несмотря на выброс адреналина, пальцы не подвели его дрожью, и вскоре он мягко приземлился на траву.       На мгновение он застыл, переводя дыхание и оглядываясь на величественный особняк. Его грозный силуэт на фоне лунного неба с этой стороны выглядел почти безмятежным, даже прекрасным. Уёна пронзила грусть, смешанная с горечью, и от этого ощущения было трудно избавиться. Он оставлял позади свою семью, свой дом и всё то, что составляло его комфортную жизнь все эти долгие годы. Однако вместе с этим позади оставались и удушающие ожидания родителей, и постоянное давление, заставляющее его становиться тем, кем быть он совсем не желал.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь избавиться от ноющей боли в груди. Страдать не было времени. Расправив плечи, Уён отвернулся от поместья, схватил сумку покрепче и зашагал прочь, в сторону города, навстречу свободе, о которой всегда мечтал.